— Иди в душ, — Джин, тяжело дыша, открыл холодильник и достал пластиковый контейнер с… холодным мясом, явно подготовленным Герэл. — Я скоро к тебе присоединюсь. Пять минут…

Штанов на нём не было, и я видела, что он всё ещё частично возбуждён, даже сейчас, когда мы только что закончили. В этой прямоте, нормальности его поведения, почти первобытности крылось что-то грубое и простое, так отличающееся от моей привычной жизни, где я постоянно думала о приличиях и мнении остальных. Это отзывалось во мне встречным желанием, но после первой волны адреналина я поняла, как сильно устала.

— Только давай без секса? Я бы хотела поспать, хоть пару часов, а потом можно ещё, — я вся покраснела, произнося это, потому что прямо заявляла, что хочу большего, просто мне нужно и отдохнуть.

Джин даже не донёс до рта мясо, наколотое на вилку. Он не сводил с меня взгляда, и я осознала, что выгляжу, наверное, не слишком внушительно — с совершенно голым верхом и в юбке, едва прикрывающей лобок. Зато в туфлях!

— Только один раз, потом можешь спать, — наконец попросил он неловко и хрипло. — Пожалуйста.

От этой просьбы, от того, насколько беспомощно он звучал и как сильно ему это было нужно, я почувствовала, как огонь расплывается внутри, ударяет в голову, сбивая дыхание адреналином. Джин не стеснялся своего желания.

— У нас на работе должна быть медицинская команда, иначе тебя не посадили бы на это. Ты обсуждал с ними этот свой… откат?

Видимо, приняв мою реакцию за согласие, он наконец начал быстро поглощать мясо, почти не прожёвывая, как голодный крокодил.

— Да, — едва проглотив, ответил он. — Это всё ещё нормально, один раз… Не будем об этом. Тебе нужно в душ?

Я кивнула, понимая, что он не готов рассказать, что там случилось с ним в тот самый «один раз», хотя мне было безумно интересно. Истощал весь? Задержался слишком надолго?

В руке завибрировал телефон — это был… звонок от Оскара.

Мы никогда не звонили друг другу без повода, всегда предпочитая обсуждать насущные рутинные задачи в сообщениях, и оба терпеть не могли, когда нам звонили другие. Оскар всегда отвечал, если набирала я, а недавно он и вовсе сразу передал мне деньги на маму, мгновенно поняв причину звонка.

— Привет, — тихо ответила я. — Что-то случилось?

На другом конце провода некоторое время царила тишина — только тихое, спокойное дыхание.

— Нет, не случилось, — наконец ответил он. — Ты где-то отдыхаешь после работы?

Правила наших открытых отношений устанавливал именно Оскар, и он же требовал, чтобы мы строго им следовали. Мы не должны вдаваться в подробности, наша обязанность — лишь предупреждать, если не придём домой вовремя.

— Оскар… — Я надеялась, что он просто поймёт намёк.

— Понятно. Я тоже не буду дома, просто хотел тебя предупредить, чтобы ты не ждала. Поговорим дома, пока, — после этого он наконец сбросил звонок.

Я ненавидела это, но всё ещё чувствовала укол обиды и злости от того, что он меня не ценит, после стольких лет вместе. Мне даже показалось, что он не мог поверить, будто я действительно способна начать открытые отношения, и позвонил именно из удивления.

Возможно, он и сейчас не поверил.

Услышав шум с кухни, я отправилась в ванную комнату, приказывая себе не думать об Оскаре. На секунду в голове закралась мысль закрыть дверь, но…

Я хотела этого. Мне нравился Джин — очень нравился внешне, я сходила с ума от его запаха, от его прикосновений, от того, насколько он умел быть и грубым, и нежным в постели. А ещё мне нравилось, что он не пытался что-то изображать, играть в какие-то игры с моим сердцем, как это делал Оскар, то притягивая, то отталкивая, обещая одно и делая совсем другое.

За время моего отсутствия баночек с различными гелями, масками и скрабами здесь прибавилось. Они занимали теперь всю нишу-полочку, и многие бренды я не узнавала. Видимо, Хару здесь почти проживала — по крайней мере, я обнаружила её расчёску на раковине.

Что случилось сегодня? Она оказалась занята?

Я не собиралась об этом думать. Мне хотелось насладиться этими мгновениями, а уже потом, вернувшись домой, принимать решение… О своих отношениях с Оскаром. Серьёзно поговорить с ним, потому что для меня такие отношения не работали.

Закрыла глаза и наслаждалась струями воды, когда услышала, как он вошёл — совершенно обнажённый. Вместо того чтобы сразу присоединиться ко мне, Джин быстро почистил зубы, и это заставило меня улыбнуться. Он явно запомнил с прошлого раза.

Скользнув взглядом вверх по его подкачанной безволосой груди и упрямому подбородку, я задержалась на дьявольских глазах. Джин едва заметно улыбался, но не торопился прикасаться ко мне. Наоборот, он потянулся к одной из баночек и стал намыливать волосы, грудь, живот и… член.

— Поможешь?

— Выглядит достаточно чисто, — ухмыльнулась я, но всё равно протянула руку, размазывая пену и, честно говоря, не особо помогая.

Зато Джин, приблизившись, решил, что мне тоже нужна помощь — в основном для того, чтобы держать чистой грудь и… там, внизу. Я была настолько возбуждена, что клитор пульсировал, и каждое прикосновение к нему заставляло меня сжиматься внутри. Не знаю, понимал ли это Джин, но по какой-то причине он захотел почувствовать это на себе. Он вставил пальцы, двигая ими сначала медленно, нежно, а потом всё быстрее, так, что я привстала на цыпочки и мелко дрожала от напряжения, прикрыв глаза и издавая жалобные всхлипы.

Кончить я не успела. Джин приподнял меня и оказался внутри, сразу же двигаясь с бешеной скоростью, не замедляясь, не меняя темпа.

— Всё, в следующий раз я смогу дольше, — тяжело дыша, произнёс он, когда мы оба достигли вершины.

— Презерватив, — рыкнула я, злясь, что это опять произошло так.

— Не переживай, я всё успел, — он оставил лёгкий поцелуй на моей макушке, на мокрых волосах, и медленно опустил мою ногу, позволяя ей встать на влажный пол. — Стоишь?

Да уж, похоже, ему не раз говорили о том, как себя чувствуют после подобных заходов.

— Стою, — твёрдо сказала я, хотя держалась куда менее уверенно, а внутри всё тянуло после такого безумного трения. — Дело не в том, что ты успел, а в том, что не хочу без презерватива.

— Всё, всё, понял. Зубы чистить после еды, презерватив не забывать, — он поднял руки, показывая, что не спорит, и это невольно вызвало у меня улыбку.

Вообще-то, про зубы он сам придумал, я просто спросила его тогда, ел ли он мясо. Но я не против.

Я наслаждалась каждым мгновением, практически мурчала и готова была напевать под нос, пока мы мыли друг друга. В наших прикосновениях стало чуть меньше сексуального подтекста, но появилось желание позаботиться о партнёре — пусть даже временном, который подарил столько эмоций и чувств. Не нужно было ни о чём думать. Впереди меня ждал сон, вкусный кофе и, может, ещё один утренний секс — уже не такой хаотичный…

— Джин, — я только сейчас вспомнила. — То, что произошло в храме Хатимана с этими выбросами газа… Это связано с воротами Тории?

Джин на секунду перестал мылить мою спину, и я развернулась, внезапно заволновавшись, что спросила о чём-то неположенном. Вообще-то мне следовало быть осторожнее, и лёгкая натура Робертсона не должна была меня обманывать — он совершенно точно был на короткой ноге с начальством.

И, с учётом того, что я всего лишь контрактница, уволить меня — дело пяти минут. Им даже не придётся платить неустойку или проходить через затяжные разбирательства с отделом кадров.

— Да. Ё… Формы жизни из-за ворот часто пытаются проникнуть по эту сторону, а остатки их биоматериала крайне токсичны для обычных людей. Особенно для тех, у кого ослаблена иммунная система.

Это было куда больше, чем я могла ожидать. Атмосфера секретности на работе стояла удушающая, и нам, моделистам, почти ничего не рассказывали об объекте самого исследования.

В голове крутилась сотня вопросов, что они добывают, для чего, куда это идёт, кто ещё в этом замешан и почему в проекте столько иностранцев? Но главное…

— Тебя это не смущает? Что вы открыли ворота, которые привели к ранению и гибели людей? — на самом деле это сильно пугало меня.

— Мы не открывали эти ворота. Мы открыли только самые первые, точнее, это случилось ещё до меня. С тех пор они распахиваются хаотично, и мы, наоборот, стараемся их запереть.

Закончив мыться, Джин шагнул на пушистый коврик и потянулся за полотенцем, висевшим на стене. Рядом красовалось и другое, насыщенных чёрных и золотых цветов, с логотипом Версаче, но я знала, что чистые лежат в большом шкафу справа от раковины.

— Получается, организация, наоборот, спасает население от последствий? — это никак не вязалось в моей голове с огромным количеством вложенных в исследования денег и нашими зарплатами.

Джин рассмеялся — неожиданно низким, очень привлекательным смехом, и я поймала себя на том, что просто любуюсь голым молодым мужчиной, с которым сейчас разговаривала. Моменты в его квартире казались осколками чужой жизни — более свободной, раскрепощённой Рэй, не думающей о чужом мнении, горячо отдающейся мужчине, который ей действительно нравился, и способной сделать первый шаг.

— Нет конечно, поверь, они зарабатывают просто огромные деньги на биоматериале, который я выношу. Думаю, ты и сама догадываешься, что он используется в фарме, а может, и где-то ещё, мне тоже не всё говорят. В противном случае они просто оградили бы храм и дожидались, пока ворота закроются, не рискуя никем.

Не рискуя никем…

— Насколько опасно для тебя находиться там? Эти… формы жизни из-за ворот, я видела, они агрессивные.

— Я называю их Ёкаи, хотя насколько близки они на самом деле к духам японской мифологии, трудно сказать. Многие точно выглядят похоже, и да, они агрессивны, хотя в приграничье это всё же редкость.

— Приграничье?

— На первом слое… — он взлохматил волосы, которые уже почти высохли. — Ты ещё не закончила? Так можно превратиться в урюк, ну или в моржа. Я на кухню.

Видимо, опять есть мясо.

Я высушила волосы обнаруженным в комоде под раковиной «Дайсоном» — мне понравилось. Вот накоплю немного денег и куплю себе такой же, а можно будет даже девочкам на подарок скинуться, мы это обсуждали друг с другом сто раз.

Каждая деталь здесь говорила о том, что время от времени в квартире находится другая женщина. Я чувствовала себя немного чужой, однако не позволяла себе скатываться в неловкость или, тем более, в стыд. Джин открыто сказал об их отношениях, и мне не верилось, что Хару способна ревновать, скорее они просто поддерживали друг друга, каждый ради своих целей.

— Можно я лягу спать? Простыни свежие? — спросила я, не заходя в кухню и плотно обмотавшись одним полотенцем.

— Угу, — он явно дожёвывал и прямо так, держа контейнер с холодным мясом в руках, совершенно обнажённым вышел в коридор. — Герэл меняет бельё каждый день, так что не беспокойся.

Хорошо, наверное, когда есть домработница — мне бы тоже очень хотелось. С другой стороны, я в последнее время почти не бывала дома, а питалась вечно подножным кормом из «Лоусона».

— Спокойной ночи… утра, — сказала я, сразу же проваливаясь в сон на чистой кровати и чувствуя себя потрясающе.

Тело сладко ныло от недавнего секса и мужских объятий, сильнейшая усталость мгновенно утягивала в сон, делая конечности тяжёлыми-тяжёлыми, неподъемными.

* * *

Проснулась я от мужских прикосновений… там. Я лежала на спине, несколько его пальцев были уже внутри, а настырная мужская голова находилась где-то возле моего плеча, целуя и немного щекоча кожу. В руку при этом утыкался уже полностью возбуждённый крупный член.

Я сама сказала, что после сна мы можем продолжить.

В этот раз Джин подошёл к сексу куда более обстоятельно. Видимо, решил продемонстрировать, что он не «скорострел» и способен на очень долгие заходы, пока я сама не взмолюсь. На самом деле мне не нужно было ничего доказывать, я и так понимала, что в этом вопросе он опытен, ему комфортно и с самим собой, и с женщиной в его руках. Джин не стеснялся проявлять как ласку, так и лёгкую грубость, которая делала всё намного острее.

И ему определённо нравилось быть ведущим.

Его квартиру я покинула в одиночестве, заварив себе кофе, пока он ещё спал. Наверное, мне просто хотелось избежать такого же неловкого прощания, как в прошлый раз. Его слова тогда во многом задели меня, может, потому, что он сразу считал мою непривычку ко всему этому и всячески подчёркивал, чтобы я даже не думала о каких-то более серьёзных отношениях. Я и не думала, но… неприятно.

На улице стояла жара, но, по крайней мере обходилось без дождя. Я даже получила удовольствие от дороги до метро и самой поездки, лениво переписываясь с девочками в чате.

«Окито такой потрясающий, смотрите, что он мне подарил!» — Канна позировала с букетом очень красивых цветов на фоне окна своего дома, и я набрала ей в ответ, что она по-настоящему сияет.

Акеми и Саори бесконечно писали друг другу о беременности, тошноте и результатах узи. Мало кто пытался вмешаться в их беседу, очевидно, что остальные просто не могли испытывать настолько же интенсивные эмоции, хотя все были за них очень рады.

Каждый раз, когда я видела их сообщения, это отзывалось во мне острой болью, особенно когда в чате мелькали снимки ранних узи. И здесь, в вагоне метро, я наконец призналась самой себе.

Я отчаянно, просто до ужаса хочу семью, хочу детей, и мне страшно смотреть в будущее. И может, именно поэтому до сих пор цепляюсь за отношения с Оскаром, хотя он совершенно очевидно потерял ко мне интерес.

«Кензо очень понравился Оскар, они долго общались. Он даже сказал, что мы можем все вместе пойти в тренажёрку. Ты сможешь, Рэй? Я знаю, что ты не особо по тренировкам», — написала мне в общем чате Наоми, и я машинально ткнула на значок пальца вверх.

«Да, смогу».

Ни на какие тренировки с ними и Оскаром мне идти не хотелось. Но дурацкая привычка соглашаться и поддерживать вообще любую инициативу девочек заставила ответить быстрее, чем я успела подумать.

Ну почему я такая?!

Ладно, от одного похода в зал не умру, посмотрю хоть, что за тренажёрка у них там такая драгоценная. Это если Оскар ещё согласится.

Выяснить это получится почти сразу, потому что он неожиданно оказался дома. Но сначала я выскажу ему всё, что думаю на самом деле.

* * *

— Оскар? Ты дома? — удивлённо спросила я, заходя внутрь, обнаружив свет в спальне, куда дневное солнце проникало хуже всего, и ощущая запах свежеприготовленной еды.

Пахло мясом, опять мясом. Но в отличие от Джина, который пытался таким образом задавить свой откат, Оскар так питался ради белка и мускулатуры.

Он не сразу появился из кухни-гостиной, я успела снять обувь и поставить рабочую сумку на крохотную скамейку у входа.

— Рэй… Ты позднее, чем обещала. Да, планы пришлось поменять, я перенёс.

— Я, вроде, ничего не обещала, — улыбнулась я. — Фраза «часов через шесть» изначально говорила о моей неуверенности.

Настроение оставалось неожиданно хорошим от понимания, что я… почти ничего не чувствую, узнав об отмене свидания Оскара. Старые ревность и боль не вернулись, как и облегчение, что он не увидит сегодня свою любовницу. Осталась только лёгкая грусть от того, что наши прекрасные отношения, основанные на доверии, открытости и дружбе, превратились вот в это.

— Я получила зарплату, могу вернуть тебе долг.

— Как хочешь. Я не настаивал на таком скором, если ты не заметила.

Он прислонился к дверному косяку, рассматривая меня цепким, изучающим взглядом. Осмотрел шею, подбородок, задержался на одежде, которая, конечно, была немного помятой, но на жаре Токио она так выглядела у всех.

Оскар не стал задавать вопросов, отвернулся и, показательно игнорируя меня, направился на кухню. Всем своим видом, без единого слова, он демонстрировал, как сильно недоволен, расстроен или зол, но опускаться до скандала не собирается.

В груди что-то шевельнулось, но я приказала себе перестать. Открытые отношения были его идеей. Да, когда он только начал ходить на «свидания», я, наверное, тоже так закрывалась и не разговаривала, но я никогда не хотела подобного формата.

Я прошла на кухню, налила себе стакан воды, достала из морозильника несколько пирожных моти и вместе со всем этим добром села за обеденный стол. Телефон зажужжал — это Канна скинула фото из очередного свадебного салона. Я ответила правду, написав, что предыдущее платье мне понравилось больше.

«Хочешь, мы вместе пойдём смотреть тебе платья? В некоторых салонах даже наливают шампанское», — предложила я с улыбкой, откусывая от первого моти.

Оскар, заканчивающий убирать столешницу, тщательно протёр её от капель, видимо, оставшихся после того, как я набирала воду, и сделал шумный вдох. Это молчание давило на нервы, было некомфортным. Он не скрывал, что недоволен и ему неприятно.

— Поговорим? — предложила я спокойно, понимая, что от такого его поведения портится аппетит. Бросила взгляд на экран — девочки что-то печатали.

— Не нужно, если ты не хочешь, у меня всё отлично.

— Я хочу, иначе не предлагала бы, — я с трудом прожевала кусок и запила его. — Так что, поговорим?

— Видимо, придётся, — он показательно терпеливо улыбнулся и сел напротив. Как будто делал мне одолжение.

Так и подмывало спросить, на что именно он злится, он же сам предложил такие отношения, почему ведёт себя сейчас подобным образом. Но я понимала, что он просто ответит, что мне кажется, и вообще он ничего не сказал.

— Оскар, ты меня ненавидишь? Недолюбливаешь, с трудом терпишь? — спросила я прямо.

— Что? — этот вопрос застал его врасплох. По всей видимости, он ждал, что я начну извиняться за то, что пришла так поздно, или пытаться задобрить его, желая загладить конфликт. — Почему ты так считаешь? Всё нормально.

— Нет, ненормально, и я не собираюсь делать вид, что всё в порядке. Я помню, как мы поддерживали друг друга раньше, как постоянно прикасались друг к другу, как занимались сексом, как открыто обсуждали будущее и планы — без этой пассивной агрессии. А всё, что я вижу сейчас, — это отношения соседей, которые почему-то делят одну кровать. У меня был, наверное, один из самых тяжёлых периодов в жизни, но я никогда не чувствовала себя такой одинокой…

— Я же сразу дал тебе денег на маму…

— Да, дал, и я всегда буду благодарна тебе за это, но дело не только в деньгах. Давай на чистоту, я чувствую, что ты потерял ко мне интерес как к женщине.

Я смотрела на него прямо, выискивая на его лице… отрицание? Остатки той любви, которую когда-то видела в его глазах?

— Тебе кажется, Рэй. Тебя постоянно нет дома, и я не могу поверить, что ты высчитываешь количество сообщений. Скажи, где ты сегодня ночевала? В отеле?

От резкой перемены темы я нахмурилась, не веря собственным ушам. А как же его хвалёные правила? Похоже, он всё ешё не верил, что я действительно переспала с кем-то другим.

— Нет. Я была в квартире другого мужчины. И я не знаю, зачем ты спрашиваешь, нарушая собственные же правила. Это не то, о чём я хочу поговорить.

— Правда? А по-моему, именно об этом, иначе ты не вела бы себя так показательно.

— Эти отношения не работают для меня, Оскар. Открытые отношения мне не подходят, и я говорю тебе об этом прямо, — я перебила его, потому что сдерживаться больше не было сил. — Я не думаю, что тебе нужна семья и дети, а я этого хочу. Мы вместе шесть лет, но за последний месяц я не увидела от тебя даже крохи любви, потому что тебе просто плевать.

Оскар молчал, переваривая мои слова, но его ответ оказался совсем не тем, что я ожидала услышать.

— Я не верю, что ты была с другим мужчиной.

— Разве мы сейчас об этом?! — я была готова зарычать от бессилия.

Этот разговор обнажил всю мою уязвимость, все страхи и волнения. Я не побоялась открыто признаться в своих желаниях, своей боли и сказать, насколько пренебрежительно он ко мне относится, даже если сам этого не замечает.

Если тебе кажется, что кому-то до тебя нет дела… значит, ему действительно нет до тебя дела.

— К чему ты клонишь?

В начале беседы я была так спокойна… Но сейчас его реакция, это равнодушие и неверие практически уничтожали меня изнутри.

— Эти отношения не работают для меня, Оскар. Если ты так видишь наше… нас, то…

Мой голос сорвался, потому что боялась произнести слова о разрыве. Остаться одной в тридцать два, после шести лет отношений было жутко. Я надеялась, тайно даже для самой себя, что если скажу, как мне тяжело, он передумает, предложит закрыть отношения и поймёт наконец, насколько сильно меня ранил. Станет прежним, и мне не придётся переворачивать свою жизнь вверх дном.

— Что, ты хочешь расстаться? — спросил он с почти беззвучным смешком. Будто думал, что я тут же пойду на попятную, и раньше так бы и случилось.

— Я не вижу другого выхода.