Храм Хатимана… Именно здесь случилось то несчастье, после которого почти пятьдесят человек попали в больницу, а один и вовсе погиб. В новостях рассказали о выбросе опасных газов из подземных полостей под территорией храма, способных вызывать галлюцинации, потерю ориентации в пространстве и тяжёлые неврологические симптомы.

Но я не верила, наверное. В храме Хатимана находились ворота Тории, точно такие же, как и в храме Мэйдзи, и я чувствовала, что произошедшее связано с этим. Этот выезд, то, что Джин Робертсон сейчас находился за воротами, только подтверждали мои подозрения.

Всё так же, как и в прошлый раз — несколько машин представительского класса, большой автодом с оборудованием, ещё один поменьше и огромные ворота с чёрной сосущей массой внутри. Как Джин вообще входил туда? Почему не боялся? Как он оказался там впервые?

У меня были сотни, тысячи вопросов, но вряд ли на них кто-то ответит. Моя же работа сводилась к банальности, подсчётам и моделированиям, которые я делала всю свою взрослую жизнь, просто сейчас — с куда меньшей достоверностью.

— Рэй! Надеюсь, в этот раз ты обойдёшься без задержек и не будешь раздувать проблемы, — глаза Юсэя остро блеснули, стоило ему меня заметить, но я лишь безмятежно улыбнулась в ответ.

На нас тут же уставились все аналитики.

— Про какие ты задержки и проблемы? — я изобразила полнейшее недоумение.

Юсэй, который, скорее всего, пробивал себе дорогу по карьерной лестнице с помощью сплетен и интриг, опасно сузил глаза. Он мгновенно раскусил мой манёвр. Этот человек и без меня, за моей спиной создал мне репутацию скандалистки — я отчётливо видела это по взглядам остальных.

— Твоё место, — он кивнул на тот же стол, за которым я сидела в прошлый выезд, хотя этот автодом явно был другим, просторнее.

Охранники плотно закрывали собой вход в единственную внутреннюю комнату, где на экранах мониторов отслеживался каждый шаг Джина Робертсона.

— Могу я взглянуть на список задач? С процедурой моделирования ИЧР я знакома, хочется просто понять, как распределены обязанности. В городской лаборатории у нас для этого есть визуальная доска.

Наш разговор привлекал всё больше внимания, остальные сотрудники отложили работу и теперь выжидательно наблюдали за нами.

— Мы действительно будем тратить на это драгоценное время? Я могу ввести тебя в курс дела на словах, как и принято в дружной команде, где каждый вкладывается в результат.

— Я в выездной команде только второй раз. Все мои задачи должен выдавать либо менеджер, которого здесь сейчас нет, либо они выводятся на общую доску. Как мы должны отмечать прогресс и отчитываться? А вдруг спросят про доказательства результативности? — я постаралась сделать свой голос как можно более невинным и широко улыбнулась.

Юсэй молчал, его глаза бегали из стороны в сторону — он пытался понять, к чему я веду. Я уже сообразила, что в отсутствие менеджмера он просто наглостью брал бразды правления, и, конечно, его скоро одобрят на более высокую позицию.

— Я же сказал, что всё передам, — он просто не мог позволить мне победить даже в этом споре. В прошлый раз он действительно был тем, кто передавал задания.

— Ты что, я ни за что не хочу отрывать тебя от работы, на тебя самого, наверное, повешено много заданий. Когда я смотрела организационную структуру, мы были на одном уровне, как и почти все здесь. И я уверена, остальные прекрасно знают, какие у них задачи.

Образовавшуюся тишину можно было резать ножом. Вообще-то те, кто берут на себя ответственность, разговаривают и обсуждают результаты, всегда двигают команду вперёд, но я не доверяла Юсэю.

— Вот, смотри, — Тома, ситуация которого с кожей лица никак не улучшилась с момента собеседования, показал на сложный код в самом углу экрана. — Это разблокирует доступ к пулу задач. Сервер находится здесь же, в автодоме, так что за пределами полевой лаборатории ты к нему не подсоединишься. Время от времени мы переносим данные на другие сервера.

Судя по тому, как завозились на своих стульях остальные лаборанты, парочка из них тоже не догадывалась о существовании этой скрытой вкладки. Теперь же все торопливо входили в систему. Напротив моего имени действительно обнаружился список, причём куда более внушительный, чем я ожидала… включая выполненные задания с прошлого полевого выезда.

Часть из них я выполнила ещё тогда, но, к моему удивлению, напротив каждого пункта исполнителем стояло… имя Юсэя. Он просто присвоил себе мои результаты, зато собственные хвосты не закрыл. И, думаю, я была далеко не единственной, с кем он провернул эту схему.

Я не стала это никак комментировать — уверена, остальные тоже всё видели, но промолчали, потому что были слишком робкими и неловкими. Именно поэтому такие, как Юсэй или Коджи с моей предыдущей работы, и получали повышение…

— Когда доставили эти образцы? — тихо спросила я женщину, сидящую у ламинарного бокса.

— Тридцать минут назад.

Плохо.

Теперь, когда мои результаты попадут в отчёт, я обязательно подниму перед Дитером Баром вопрос о том, что мне не нравится невозможность прогнозировать ИЧР в реальном времени — мы понятия не имеем, насколько наши наблюдения далеки от реальности. Причём высшему начальству, наоборот, это может быть на руку — не столько из соображений безопасности, сколько из обратных, а вдруг ИЧР растёт намного медленнее, и Джин может находиться там дольше?

Уверена, я не первая, кто поднимал этот вопрос.

Почти всю смену я то и дело бросала взгляды на ворота Тории, на чёрную сосущую массу внутри, думая о том, какой опасности подвергает себя мужчина на той стороне. Время от времени к нам доставляли куски биологических тканей — иногда они двигались, а иногда были уже мертвы. Чаще всего приносили почти неразличимые ошмётки плоти, но однажды — полноценную… ногу. Ногу паука, размером в две мои ладони.

Хотелось задать сотни вопросов, но я торопилась закончить и закрыть все свои задачи, краем глаза следя за тем, как заполняются таблицы остальных.

— Возвращается, — взволнованно произнёс Тома, показывая на ворота.

Мы сообщили о том, что ИЧР превысил ноль целых шесть десятых, ещё десять минут назад.

Джин вернулся с рюкзаком, полным материалов, и сразу же передал его охранникам, а сам направился в сторону другого автодома, куда более скромного по размеру.

— Красивый, — произнесла Аска, глубоко вздохнув и провожая его взглядом.

Я только хмыкнула, подумав про себя, что да, красивый — но я-то помнила его лицо, а вот что она могла разглядеть в такой темноте?

— Закругляемся, — мистер Мидзутани вышел из комнаты, где следил за Джином по мониторам, и хлопнул в ладоши. — Завершайте все дела. Сколько успели, столько успели.

Мне так и хотелось спросить, что же случилось здесь менее двух недель назад и имеет ли к нашей работе тот выброс опасных газов?

Но… я буду действовать осторожно. Спрошу кого-то другого, менее приближенного к начальству. Никто не должен считать меня конфликтной, этот контракт будет длиться ещё пять месяцев, и мне очень нужны эти деньги.

Из лабораторного автодома мы вышли как раз в тот момент, когда Джин покинул второй. Его каштановые, местами почти светлые волосы сейчас казались чёрными — они были мокрыми от воды и слегка вились. И Джин… был очень удивлён, обнаружив меня здесь.

Он не хотел меня здесь видеть.

Значит, он не имел никакого отношения к моему появлению — скорее всего, причиной вызова стал Юсэй, желавший снова прибрать к рукам мою работу. И таких, как я, у него было несколько — хотя вряд ли он обкрадывал их так же нагло и в таких объёмах.

— Мы собираемся на завтрак, пойдёшь с нами? — спросил Тома, устало зевнув и потирая лицо. Так и хотелось сказать, чтобы он перестал трогать кожу руками, но это, конечно, не моё дело.

— Спасибо, я домой. Сегодня был последний день на старой работе, так что буду отсыпаться, наверное, часов десять. Но в следующий раз — обязательно.

Мой телефон, который я достала впервые за восемь часов, зажужжал. Я открыла его, ожидая увидеть сообщение… Но вместо этого обнаружила отчёт о перечислении месячной зарплаты. Губы невольно растянулись в широченной улыбке. Я представила всё, что смогу позволить себе с новыми деньгами, и как сразу же отдам долг Оскару.

Будто в моей жизни начиналась новая глава.

— С первой зарплатой, — Аска смотрела куда-то за мою спину, видимо, на Джина. — А в прошлый раз… вы куда ходили?

Надо же, я думала, никто не заметил нашего исчезновения.

— Просто кофе. Мой… молодой человек заинтересован в инвестициях, и мы встречали Джина и Хару в ресторане, пару раз, так что были знакомы до этого.

Правда, пусть и неполная, звучала куда лучше нелепых отмазок.

— Понятно… Я не верю, что у них всё серьёзно, но он даже не посмотрит на такую, как я, — мечтательно произнесла Аска.

Вообще-то я считала её симпатичнее себя. И если Джин находил меня привлекательной, то и Аска ему бы понравилась, наверное.

— Ты ведь не знаешь его. Что, если он не понравится тебе как человек? Он почти не общается с нами, — с улыбкой предположила я. — Но если он тебе нравится, подойди и спроси его сама.

Мы стояли снаружи автодома, и я проверяла карту в телефоне — до метро всего три минуты пешком, так что дома я буду в пять тридцать. И спать…

Выход из храмового комплекса был впереди, когда меня неожиданно схватила за запястье рука. При этом я даже не слышала шагов позади.

— Рэй, — низкий, хриплый голос Джина послал волну мурашек по всему телу. Я вспомнила, что сразу после этих походов за ворота Тории у него начинается откат. — Рэй, пойдём со мной. Ты не пожалеешь.

Вот так, без лишних предисловий. Прямо в лоб — почти так же, как я сама в прошлый раз предложила ему.

В голове вспышками замелькали воспоминания о том единственном нашем… утре. Безумный секс, самый спонтанный и яркий из всего, что было в моей жизни.

Чего я хотела больше? Повторения этого безумства или возвращения в нашу квартиру к Оскару, который наверняка будет сиять, утопая во внимании других женщин? Он знал, что я вернусь, потому что сегодня работал из дома.

Я развернулась к Джину, встречаясь с его глазами — лихорадочными, воспалёнными, он почти горел от нетерпения. Его пальцы не отпускали моего запястья, сжимали чуть сильнее, а затем едва заметно ослабляли хватку.

В ответ я кивнула, доставая телефон.

«Вернусь домой часов через шесть».

* * *

Джин отпустил меня, как только убедился, что я действительно следую за ним — в конце концов, здесь повсюду сновали наши коллеги. Молодой мужчина казался куда более нервным, чем раньше, двигался далеко не так спокойно. Возможно, этот его откат уже начался.

Мне так и хотелось спросить, а как же Хару, но я промолчала. Это не моё дело — он же не спрашивает меня об Оскаре? Мы не вступаем ни в какие отношения, и оба понимаем, зачем я еду к нему.

Тот же самый низкий порше оказался припаркован не так далеко — на платной стоянке, которая стоила за одну ночь как три полноценных похода в Хакушу. Я не особо понимала такую привязанность к машине с учётом того, что Джин жил в городе, а не за его пределами, как та же Саори. На метро быстрее и дешевле.

Он опять открыл для меня дверь, и, оказавшись так близко к нему, я вновь жадно вдохнула знакомый запах одеколона. Мне кажется, он знал, как это на меня действует, потому что лицо Джина на секунду дёрнулось в едва заметной улыбке, но после он стал неожиданно серьёзным.

Оказавшись за рулём, он не торопился трогаться с места. Вместо этого быстро, сердито листал что-то в телефоне, и я даже нахмурилась.

— До моего дома ехать сорок пять минут.

И?

— Мы можем отправиться в отель неподалёку? До «Four Seasons» всего тринадцать минут.

Первым моим порывом было сказать «да» — в конце концов, мы оба знаем, зачем туда направляемся, только хотелось пошутить, мол, кто будет готовить ему целую гору мяса. Но когда я уже открыла рот…

— Нет. Ты, если не заметил, публичная персона, фотографии с тобой всегда оказываются в интернете.

Джин, услышав мой ответ, только стиснул руль перед собой, но ничего не сказал. Отправил короткое сообщение и снял машину с режима парковки.

Я не особо представляла, как объясняться кому угодно, если меня увидят с Джином Робертсоном, да ещё и снимающей комнату в отеле. За любыми расспросами сразу же последуют признания в том, что у меня с Оскаром открытые отношения, а я просто не могла вообразить, как произношу это вслух.

Потому что стыдно. Потому что я сразу же начинала чувствовать себя неполноценной.

— Если нужно купить что-то, мы можем заехать позже, — добавил он, и я вспомнила, что он и в прошлый раз предлагал взять шампанского или вина.

Это, видимо, его стандартная модель — ехать к себе или в отель, по пути прихватив выпивку, но сейчас откат работал на нём слишком сильно, и он не хотел тратить время даже на магазин.

— Я не пью алкоголь в четыре утра, — мысль меня неожиданно развеселила. — Это же потом целый день с больной головой ходить.

Джин не ответил, а может, просто был сосредоточен на дороге. По тому, как он нетерпеливо сжимал руль и насколько резко стартовал на перекрёстках, можно было понять, что он хочет ехать быстрее. Но в Токио превышать скорость почти невозможно, даже если очень приспичит — улочки крохотные, а на больших дорогах всегда пробки. Этот город насмехался над постоянной спешкой его жителей. Время от времени я косилась на его руки с закатанными по локоть рукавами, следила за венами и за движением мышц.

На дорогу у нас ушло сорок три минуты.

Знакомая подземная стоянка, я сразу же выбралась из машины, разминая шею. Адреналин, запах Джина, предчувствие того, что сейчас произойдёт, прогнали любые остатки сна, хотя я не спала уже очень давно и выживала на редбуллах и кофе. Я давно уже была возбуждена, чувствовала, как дыхание сбивалось, и боялась, что он заметит это.

Джин подождал, пока я первая войду в лифт, дождался, пока закроются створки, а после развернулся ко мне. Я только сейчас заметила испарину, выступившую у него над виском, но долго думать об этом не могла — потому что он сделал ко мне шаг.

Не знаю, что было у него в голове, но я просто думала о том, как мы совершим первый, самый острый шаг, который перевернёт всё происходящее из неловких взглядов и нервного ожидания в…

Я не додумала, потому что Джин сделал этот первый шаг прямо в лифте. Схватил меня за подбородок и поцеловал — сначала медленно, давая вдохнуть его выдох, а после жадно, удерживая другой рукой за затылок, прижимая к стене лифта, опуская ладонь ниже, на плечо, на попу.

Прикосновение его возбуждения через слои ткани заставило меня зашипеть в тот момент, когда он притянул меня к себе. От нахлынувшего чувства я почти ничего не соображала, держала глаза крепко зажмуренными и отчаянно искала губами его губы. Я даже закинула ногу на его бедро, но тут створки лифта открылись с легким звоном.

Тяжело дыша, я попыталась оттолкнуть Джина — он поддавался неожиданно неохотно, что-что, а агрессивным человеком он точно не был и всячески искал взаимной страсти. Я очень боялась, что его домработница нас увидит, глаза шарили по квартире, пытаясь обнаружить Герэл.

— Её здесь нет, я уже написал ей по пути, — хрипло произнёс он, не отпуская меня и буквально вваливаясь вместе со мной в квартиру.

Воспользовавшись тем, что я вновь развернулась к нему, он поцеловал меня, несмотря на руки, упирающиеся ему в грудь, и я медленно убрала их, чувствуя невероятный напор и сгорая в страсти, которую разделяла сама.

Как мы оказались на полу, я не особо поняла. Почувствовав, что мою рубашку расстегнули, я привстала, давая ему возможность снять её. С юбкой Джин не заморачивался, задрал до талии, жадно трогая рукой грудь и впиваясь в неё губами, заставляя меня выгибаться.

— У меня стояло всю дорогу, думал сдохну, — сказал он, будто оправдывая своё поведение.

Лучше бы он молчал, потому что от этого признания всё нутро прошило спазмом. Дурацкий секс с Джином, когда я готова кончить от одних эмоций, остроты и осознания того, что происходит.

Он лихорадочно спустил с себя только одну штанину — вторая так и повисла в районе колена вместе с боксёрами. С футболкой-поло он вообще не стал заморачиваться, но стоило ему подтянуться ко мне, как осознание пришло вспышкой.

— Стой, — я почувствовала горячий член прямо у входа, где всё давно горело в ожидании. Мои трусы он просто отодвинул в сторону.

— Что? — он потёрся о меня, о влажность, вверх и вниз, и мне даже на секунду показалось, что я чувствую, как дрожит его тело от напряжения.

— Презерватив.

В прошлый раз я упустила этот момент и долго корила себя. Слава богу, Джин всегда успевал вытащить вовремя, но я не хотела допускать даже риска. Всё, что происходило сейчас, было мне несвойственно, но не настолько.

Закрыв глаза, Джин опустил руку и сжал себя у основания, сделав два глубоких вдоха и выдоха. Затем он всё-таки поднялся, окончательно сбросил штаны и открыл один из ящиков на кухне, невольно продемонстрировав мне свою накачанную попу. Я нервно наблюдала, как он вполоборота раскатывает на себе пленку защиты, но ему сейчас явно было не до демонстраций, и уже через секунду он оказался рядом со мной.

— Гх… — он буквально сжал меня по бокам, чтобы я не отползала, сразу же входя в меня одним большим рывком и кусая в плечо. Мои пальцы впились в его бёдра, пытаясь то ли остановить и замедлить его, то ли, наоборот, удержать.

Всё закончилось до позорного быстро — для нас обоих.

Когда сердце наконец-то хоть немного замедлилось, воздух вновь начал поступать в пересохшее горло, а в голове появились связные мысли, я подумала о том, что нужно встать и отправиться в душ. Поспать, поесть, и можно повторить, если он захочет. Почему-то после прошлого… утра мне казалось, что он точно захочет, даже если это не он сам, а просто откат.

Ноги дрожали, пока я поднималась с пола, подбирала валяющиеся рядом сумку и рубашку, а Джин отошёл избавиться от презерватива. Содержимое сумки оказалось рассыпанным, и сейчас я отчётливо видела новое сообщение, пришедшее только что.

Не было даже пяти тридцати утра.

«Ты в капсульном отеле?» — прочла я с недоумением, держа телефон.

Зачем мне ночевать в капсульном отеле теперь, когда у меня нет второй работы и я могу спокойно возвращаться домой?

«Нет».