— Мне пр… глупости, — невнятно пробормотала я, понимая, что не могу даже дышать, и не зная, как сделать следующий шаг.

Джин Робертсон ощущался чужим — потрясающим, с невероятным ароматом, но абсолютно чужим. Как с таким… заниматься сексом? Раздеваться перед ним? Нужно срочно уходить!

Не особо прислушиваясь к моим словам, поскольку я и сама не могла бы разобрать в них ничего дельного, Джин за талию довёл меня до спальни — с такими же панорамными окнами, как и в гостиной, выходящими на город и небоскрёбы туристических районов. Возможно, он видел, что я мешкала, а может, считал меня неуверенной в себе — но он решил забрать весь этап «разбивания льда» в свои руки.

Просто тем, что развернул меня к себе, не позволив отойти ни на шаг, мягко приподнял подбородок и поцеловал.

Этот поцелуй был как взрыв сверхновой в моей голове.

Наоми не раз говорила, что эмоции играют в сексе иногда даже большую роль, чем сами действия, и я в тот момент отмахнулась от этих слов, потому что давно была в отношениях, мои чувства к Оскару были любовью, теплом и доверием, они не были острыми.

Но сейчас, здесь, с почти незнакомым человеком, тем, кто моложе меня, и даже просто по движению рук — настолько более опытным… Сердце готово было пробить грудную клетку, из горла пропало всё дыхание, и я открыла губы, закрывая глаза, приказывая себе не думать, не осознавать.

Так, не видя, намного, намного лучше.

Горячие ладони вытащили мою рубашку из пояса брюк, облапили по рёбрам, вызывая судорожный вдох и табун мурашек. Одна рука перешла на шею, придерживая мою голову в поднятом положении, а вторая попыталась справиться с кожаным ремнём.

— Поможешь? — шепнул он мне в губы, заставляя открыть глаза.

Радужки у Джина оказались светло-карими, почти жёлтыми, глаза горели дьявольской уверенностью в себе, а губы в этот момент выглядели порочно-влажно. Я сглотнула, понимая, что тысячи барьеров, существовавших в моей голове, были уничтожены всего за одно действие.

Вот так легко.

Кивнула, быстро справляясь с пуговицами на его рубашке, опуская ладони на его ремень. Ловко расстегнула замок, на что он только хмыкнул и дёрнул бёдрами, позволяя ткани сползти до земли, а затем переступил через неё. Боксеры плотно сидели на его теле, не скрывая возбуждения молодого мужчины, но я не решилась продолжить, снимать ещё и его бельё.

Он сам это сделал, стянул сначала одну сторону, потом другую, обнажая тяжёлый возбуждённый член, и я судорожно выдохнула, когда он задел мои руки. В этот, только в этот момент всё стало по-настоящему, но теперь совершенно точно не думала о том, чтобы уйти.

От волнения и адреналина я почти не соображала, в голове набатом била кровь, я была возбуждена — очень, и ещё сильнее оттого, что почти не контролировала ситуацию. Я хотела этого и боялась, застряв в своих предубеждениях, комплексах, влюбленности в другого мужчину. Но, на моё счастье, Джину нужна была только моя физическая реакция и добровольное согласие.

— Обхвати, — приказал он, и я послушалась. — Сильнее.

Этот тихий приказ усилил мое возбуждение ещё больше.

Тело под моими пальцами дёрнулось, когда я обхватила плоть Джина по всей длине, и он сделал два неконтролируемых рывка, вперёд и назад в моих ладонях. А потом неожиданно одним движением расстегнул пояс на моих брюках и подтолкнул меня в сторону стены.

— Если захочешь остановиться или замедлиться, скажи. У меня откат, — я не совсем понимала, о чём он говорит, но точно не хотела останавливаться.

Мужчина, целуя меня, заставил сделать ещё один шаг назад, пока я не упёрлась спиной в высокий комод, а затем развернул, рывком стягивая мои брюки вниз, до колен. За ними точно так же последовали простые белые хлопковые трусы. Он извернулся, целуя меня в шею, заставляя сжиматься, в то время как большой палец быстро провёл внизу, между складок.

Удовлетворённый, довольный смешок заставил меня покраснеть, потому что он сразу понял, насколько я была влажной.

Я никогда, никогда в жизни не переживала что-то подобное. Стоя, с брюками, которые даже не были полностью с меня сняты. Ещё один поцелуй в шею, сам же он обхватил меня за талию и ниже — за набедренные косточки, заставил бесстыдно выгнуться. Складками я ощутила прикосновение горячей плоти, и она почти сразу оказалась внутри.

Ахх…

Волнение и страх давно вытеснились звериной похотью, и я даже подумала, что могу кончить от одного этого движения. Было немного больно — у меня давно не было секса, и я положила руку на его бедро, не давая ему возможности проникнуть в меня полностью, но не желая, чтобы он останавливался.

Всхлипнула, утопая в безумном водовороте.

— Когда у тебя в последний раз кто-то был? — рыкнул он мне в ухо, почти полностью выходя и делая ещё один рывок — ровно до тех пор, пока я позволяла.

— Мгх… — Смысл его вопроса не сразу дошёл до меня, а когда дошёл, вызвал горячую волну ярости. — Замолчи.

Меня дёрнуло, почти врезало в деревянную поверхность, а после ещё раз, так, что мебель сдвинулась подо мной. Чтобы не упасть, я вцепилась в столешницу обеими руками, убирая ладонь, ограничивавшую ему возможность принять его на всю длину.

Он сразу же этим воспользовался.

Звуки, которые я издавала, были чем-то между низкими беззвучными всхлипами и глухими стонами, мир сузился, по краям потемнело, и ноги почти не держали меня. Хуже всего была наша разница в росте, меня невольно поднимало, вбивало бёдрами в край комода под эти безжалостные толчки, но я даже не могла найти более подходящей опоры, потому что…

— Чёрт, — выругался он, выскальзывая из меня, заставляя почти падать от неожиданности.

Но Джин просто наклонился, окончательно стягивая с меня брюки и трусы, поднимая сначала одну ступню, потом вторую и оставляя в этот момент влажный поцелуй с задней стороны колена. От того, насколько сильно он меня хотел, как жадно обхватывал моё тело ладонями и горячо целовал, голову отключало, перед глазами всё плыло.

Всё закончилось для меня слишком быстро — тогда, когда он буквально поднял меня за бёдра, закидывая одну ногу прямо на комод, и вновь вошёл сзади, кусая за плечо, шею, ухо. Моя вторая нога не касалась земли, я буквально висела на мужчине всем своим весом.

Я не кричала, откинулась на него, переживая самый сильный, наверное, оргазм в моей жизни, открывая и закрывая рот, но не способная вдохнуть достаточно воздуха. Пальцы слепо шарили по дереву, пытаясь нащупать опору.

И всё это время — он вколачивался с бешеной скоростью, удерживая меня за ягодицы и фиксируя мою ногу на весу. Потому что добившись моего оргазма, он перестал сдерживаться.

* * *

Я пришла в себя на кровати, совершенно обнажённая, лёжа на боку. Не сказать, что я потеряла сознание — просто выбилась из сил, не стояла на ногах и плохо соображала. Джин Робертсон оказался очень страстным любовником — он брал меня на весу ещё долгое время, в безумном темпе, прежде чем всё кончилось.

Тело немного побаливало, в ногах, которые были задраны неестественно высоко, в шее, рёбрах, но больше всего — там, внизу. Но эта лёгкая боль была приятной и такой знакомой — боль от шикарного секса с мужчиной. Ощущение, которое я уже успела почти забыть.

— Держи, — рядом, на прикроватной тумбочке, оказался стакан воды, и я потянулась к нему, делая жадные глотки, а после откинулась на подушки.

Я понятия не имела, о чём говорить с Джином Робертсоном. Да и нужны ли ему разговоры?

За окном наступал новый день, и Токио не собирался ждать — люди торопились завтракать, ехали на работу, в школу…

— Спасибо… Сколько сейчас времени? — хрипло спросила я.

— Шесть тридцать, — проговорил Джин с лёгкой иронией, наклонив голову и наблюдая за мной.

Я едва сдержалась, чтобы не покраснеть, потому что до сих пор не верила, что всё это происходит наяву. Прямо передо мной стоял совершенно обнажённый, потрясающе красивый мужчина, почти незнакомец. И у меня только что был, пожалуй, лучший секс в жизни, притом что он почти всё делал сам.

— Душевая справа, если что, — произнёс он и голым, как был, вышел из комнаты.

Это на что он намекал?

Я услышала, как на кухне открылся холодильник и он что-то оттуда достал.

Встала, не с первого раза, но всё же прямо, и направилась в душевую, рассматривая идеальный современный интерьер. Пол и стены покрывал цельный матовый камень с тонкими светлыми прожилками, напоминающий мне о европейских отелях. Зеркало во всю высоту отражало почти всю комнату, и мягкий тёплый свет исходил именно от него, подсвеченного по краям. В отличие от большинства квартир Токио, где душевая часть была большой мокрой зоной, здесь имелась просторная ванная и отдельный широкий душ без поддона и порогов — вода уходила прямо в едва заметные линии слива между плитами. В потолок оказалась встроена система «тропического дождя».

Здесь, в ванной комнате, даже было окно — узкое, от пола до потолка. Я не решилась подойти к стеклу близко, но засмотрелась на аккуратные домики этого района — по всей видимости, настолько престижного, что я о нём даже не знала.

Оказавшись под сильным потоком воды, выдохнула и закрыла глаза, размышляя, как вести себя с Джином, когда выйду наружу. Стоит ли сказать, что это было ошибкой и такого больше не повторится?

Но я ведь… хотела?

Очень хотела повторить, если он не против. Я ощутила себя желанной, ощутила себя женщиной, даже не вспоминала об Оскаре, и сейчас вся та боль, которую я испытывала буквально час назад, немного поутихла.

Я услышала скрип двери, и в комнату вошёл Джин, всё такой же обнажённый. Он тут же посмотрел на меня и без промедления направился к душевой кабине, а я опустила глаза с его подкачанной груди ниже, на плоский живот, узкие бёдра и… Он вновь был возбуждён.

— Ты ел мясо? — неожиданно для самой себя спросила я, стоило ему оказаться внутри, просто потому, что уловила запах.

Джин замер, нетерпеливо выдохнул, но всё же отошёл к раковине и быстро, слишком быстро почистил зубы. Нелепый диалог никак не уменьшил его пыла, и молодой мужчина, по-моему, готов был на что угодно, чтобы… вновь добраться до моего тела.

Эта мысль оказалась жарко-стыдной, отозвалась спазмом внизу. Я вся сжалась в ожидании и приказала себе расслабиться.

Я могла бы сказать «нет», что мне нужно собираться, что скоро уходить. Или что я просто не хочу.

Но я хотела.

— Так лучше? — спросил он, принеся с собой мятный запах зубной пасты, а после, не дожидаясь ответа, тут же сграбастал меня и уткнулся лицом куда-то между шеей и плечом. Каждое его движение, уверенный захват заставляли меня замирать ещё больше, чувствуя сладкое томление внутри.

— Почему ты… — я ответила на его поцелуй, когда он инициировал его — жадный, кусачий. Я чувствовала животом его напряжённый член и руки, хаотично двигающиеся по моим бёдрам.

— Почему ты такая низкая? — он оторвался от меня, осмотрелся, но не нашёл ничего, на что меня можно было бы поставить. А значит, оставался только один выход — прислонить меня к стене и закинуть одну из моих ног ему на локоть.

Я не сдержалась, отвернулась вбок и поймала наше отражение в зеркале напротив. Видела, как медленно, мучительно открывался мой рот, пока он входил в меня, сантиметр за сантиметром. Мои руки сжались на его плечах, он же держал меня за ягодицы, раскрывая, подставляя для себя. Я чувствовала себя почти насаженной вот так, у стены.

— И если… — он выдохнул, оказавшись во мне, а после медленно задвигался, — ты хотела спросить, почему я столько ем и трахаюсь, это потому что у меня откат от ближнего слоя и тех препаратов, что мне даёт Идзумо. Я… вообще-то, могу быть намного нежнее. Просто не сейчас, чёрт.

Он укусил меня за ухо, сделал, наверное, с десяток быстрых движений, но после усилием замедлил себя. Я чувствовала, что сползаю по скользкой плитке, а Джин был слишком поглощён моментом. Пытаясь нащупать опору, я задела углубление в стене и опрокинула целую кучу флакончиков.

Женских, дорогих. Наверняка их оставила здесь Хару.

* * *

Уже позднее, придя в себя после очередного безумного захода, я всё же усилием заставила себя встать и начать одеваться.

Скоро идти на работу…

На кухне у Джина обнаружилась целая гора еды, в основном мясо, которое, видимо, приготовила Герэл. Я отправила тарелку в микроволновку, понимая что до этого Джин ел холодное, а сама быстро нарезала салат и принялась за кофе. Обычная капсульная машина — несколько нажатий, и всё готово, тогда как у нас дома, на мой взгляд, техника была получше.

На душе было почти спокойно, и это чувство умиротворяло… Я не знала, как буду общаться с Джином дальше, особенно на работе, но понимала, что мне не нужно принимать решения прямо сейчас. Хотелось хоть немного позаботиться о нём в ответ на то, что он помог мне избавиться от болезненной обиды и неуверенности в себе из-за Оскара.

Мысль о том, что я так отчаянно искала внимания человека, который почти не отвечал взаимностью, теперь казалась… жалкой. А ведь я без конца слала сообщения, сразу же бросалась отвечать, звонила Оскару, где-то навязывалась, как бы не пыталась избежать этого.

Потрясающий вид из кухни-гостиной постоянно притягивал взгляд, и я решила накрыть завтрак на крохотном столике у окна. Наоми говорила, что красивую панораму быстро перестаёшь замечать, но я не представляла, как можно не видеть такое великолепие, пусть даже оно перед тобой каждый день. Я даже на работе всегда засматривалась на город.

— Кхм… завтрак? — Джин появился из спальни, в этот раз почти одетый, на молодом мужчине были только широкие домашние брюки, висящие низко на косточках бёдер.

Он медленно подошёл к столику, на котором покоились нарезанные овощи, его любимое мясо и две кружки кофе, а после вздохнул и взъерошил свои мокрые, чуть вьющиеся волосы.

— Послушай, Рэй… Я уже говорил, мне не нужна девушка и не нужны привязанности. Так что если ты питаешь какие-то надежды, лучше обсудить и отрезать это сразу.

Он даже отошёл на шаг — настолько не хотел приближаться к подготовленному мной мини завтраку. А я ведь… ничего не предлагала. Почему два человека не могут просто поесть вместе?

Аппетит мгновенно пропал, я в два глотка допила свой кофе, чувствуя, как эти слова разрушили всё очарование момента. Я почему-то думала, что мы сможем нормально поговорить, я смогу спросить его, не опасны ли эти препараты, но Джину, похоже, беседы были не нужны. Впрочем, он и не скрывал этого, и был предельно честен.

Часы на стене показывали семь пятнадцать — пора.

— Я услышала тебя ещё в первый раз, — доброжелательно, но уверенно ответила я, поднимаясь со стула. — Всего хорошего, увидимся на работе… наверное.

Закончила я уже не так твёрдо, поскольку не знала, пригласит ли он меня ещё в группу реального времени после того, что только что произошло.

Но я не жалела. Ни секунды.

Покидая квартиру Джина в кабине всё того же лифта, я впервые за утро взяла в руки телефон, решаясь наконец прочесть скопившиеся за эти пару часов сообщения.