Джин Робертсон по-прежнему ни с кем особо не общался, быстро поглощая своё мясо. Ничего другого он не заказал — ни риса, ни хлеба, ни овощей. Левой рукой он поспешно что-то набирал в телефоне.

Искал замену Хару?

Я посмотрела на стол перед собой, где официанты уже начали расставлять многочисленные крохотные тарелочки со свежей зеленью, чили, специями и лимоном. Там была и тоненькая сухая лапша, обещавшая придать блюду совсем другую текстуру…

Но мне кусок в горло не лез. От злости и обиды на Оскара, от адреналина из-за того, что я только что задумала.

Встала и подхватила сумку, не позволяя себе сомневаться. Ладони вспотели, а сердце колотилось в груди так сильно, что первый шаг казался непосильно тяжёлым, будто весил целую тонну. Однако у стола Робертсона я оказалась всего через несколько секунд.

Молодой мужчина — по-моему, Джин был моложе меня — встретил меня вопросительно поднятыми бровями. Он медленно перестал жевать, словно готовясь к разговору. Наверняка он ожидал, что я спрошу, зачем он нанял меня, ведь именно он назвал моё имя Идзумо Ятогами.

Как вообще можно предложить такое?!

На роковую соблазнительницу я не походила ни разу. Наоборот, Оскар не раз говорил, что я типичнейшая «хорошая девочка». Невысокая, достаточно худая, одетая скромно и профессионально, с типичнейшими длинными чёрными прямыми волосами. Таких тысячи на улицах.

И я совершенно не походила на идеальную Хару Шираи с её светящейся кожей, стильной стрижкой и высокой модельной фигурой.

— Привет, — улыбнулась я. — У меня есть к тебе предложение.

Джин Робертсон сузил глаза, выпрямляясь на деревянном стуле, и я только сейчас заметила, насколько у него широкие плечи. Он явно посещал тренажёрный зал — как Оскар или «хирург» Наоми. Физически Робертсон был мне очень приятен, особенно его запах. И, может быть, это поможет мне наконец избавиться от дурацкой зацикленности на Оскаре, потому что я не видела выхода.

— Я слушаю, — произнёс он внимательно.

— Меня зовут Рэй, — я сомневалась, что он вообще запомнил моё имя. — Я случайно услышала твой разговор с Хару, извини.

Джин сразу нахмурился, потому что никому не нравится, когда в личное пространство вторгаются чужаки, я прекрасно это понимала и сама была бы недовольна. Но следом в его глазах промелькнула безграничная усталость.

По-моему, он ждал, что я начну читать нотации или вещать о том, что в мире есть вещи поважнее секса. А может, что я стану плохо говорить о Хару, как она упоминает его имя в каждом интервью.

Нырять — так с головой.

— Я никогда раньше такого не делала, — я прикусила губу, чувствуя, как волнение стягивает каждую клеточку в груди. — Но… у меня… самой.

Хватит бормотать невнятности!

— Если тебе нужен партнёр на сегодня, я могла бы им стать. Прямо сейчас.

Кровь тут же прилила к лицу — я просто не могла это проконтролировать, но отворачиваться или отводить взгляд не стала. Это я пришла к нему, это я произнесла эти слова.

К чести мужчины он не позволил себе показать, насколько неожиданным было то, что я произнесла. И в отличие от меня он не покраснел, только его глаза расширились, потому что это было последним, чего он ожидал от меня.

Повисшее между нами молчание, длившееся всего минуту, показалось мне бесконечным. С каждым мгновением температура накалялась так, что становилось трудно дышать.

— Ты преследовала меня там, в Хакушу? — спросил он наконец.

— Нет, — ничего другого добавлять я не собиралась. По-видимому, он думает, что я его ненормальная фанатка, мечтающая с ним переспать, но худшее, что он может сказать — это «нет».

— Мне не нужны никакие влюблённости, не нужны проблемы, не нужно, чтобы ко мне привязывались. Здесь никто не должен об этом знать.

Я кивнула, словно это было самим собой разумеющимся. Вообще-то на работе не запрещалось иметь отношения, я внимательно прочла копию своего контракта, каждый пункт о том, что нам нельзя говорить никому о том, над чем мы работаем, куда выезжаем, кто ещё работает вместе с нами, упоминать технологии, методы, достоверность чёртовых моделей…

А потом я поняла… Он не говорил бы всего этого, если бы не собирался произнести «да».

— Ты поела? — его вопрос застал меня врасплох.

Я покачала головой:

— Я не голодна.

— Тогда поднимайся, — он сам тоже встал, собирая свои немногочисленные вещи.

Телефон, ключи от машины, тонкий кошелёк для нескольких карточек из дорогой кожи с замком в форме буквы «H». Всё, кроме ключей, отправилось в его задний карман.

Его присутствие совсем рядом со мной взволновало меня куда больше, чем раньше — наверное, потому, что сейчас всё неожиданно стало настоящим. Джин на голову возвышался надо мной и кивнул в сторону выхода, однако взгляды остальных его не заботили — мало ли, может мы просто решили вместе покурить или купить кофе, такое было вполне нормальным среди коллег.

Он шёл впереди, но придержал для меня дверь, что вела наружу, а оказавшись на улице, стал крутить головой, выискивая глазами свою машину. В руке по-прежнему находились ключи с висящим брелоком со значком «Порше».

— Разве ты не в отношениях? — внезапно развернул он ко мне голову, только сейчас вспомнив. В его глазах мелькнуло некое… отторжение, но своих планов он менять, судя по всему, был не намерен. — Ты же была в Хакушу с тем парнем, европейцем…

— Оскар, — подсказала я имя своего… любимого, наверное. Молодого человека.

Судя по лицу Джина, имя «европейца» интересовало его в последнюю очередь.

Говорить о том, что я состою в открытых отношениях, было стыдно — наверное, потому, что в моей голове это означало, что одной меня Оскару недостаточно. И эта же мысль разозлила меня. Он никак не дал мне понять, что именно нужно изменить, просто поставил перед фактом, выдвинув ультиматум.

— У нас открытые отношения, — произнесла я пересохшими губами.

Джин Робертсон был первым, кому я призналась в этом. Ни подругам, ни маме…

— Но ты «никогда раньше такого не делала»? — поднял он одну бровь.

В этом было что-то ещё более неприятное, потому что Джин Робертсон, очевидно, сразу понял, что инициатором такой свободы была не я. Отвечать я не собиралась — уже всё сказала.

— Неважно, — это объяснение сразу его удовлетворило.

Он вновь двинулся к своей машине и, стоило нам приблизиться, открыл для меня дверь — точно так же, как делал это на выходе из ресторана. Я растерянно замерла, в который раз вдыхая запах его одеколона и понимая, насколько сильно меня волнует вся эта ситуация. Происходящее казалось ненастоящим, какой-то фантазией, фильмом… Даже эта машина.

Оказавшись внутри, я выдохнула, пытаясь успокоиться.

Если бы Кокоро и Оскар не прислали свои длиннющие сообщения, я никогда бы здесь не оказалась. Я вообще ни о чём не думала, действовала на одних эмоциях.

Мы же коллеги, и в долгосрочной перспективе даже одна эта ночь — дебильнейшая идея…

Достала телефон и вновь увидела начало сообщения от Оскара. Открыла его, тяжело вздохнув и глядя прямо перед собой.

«У нас же правила, Рэй! Не ревновать, не выслеживать любовниц! Зачем ты написала Кокоро?! Неужели так тяжело научиться соблюдать такие простые границы? Она наверняка подумает, что ты неадекватная сталкерша, а всё, чего я хочу — это стабильные прогрессивные отношения с человеком, в котором я могу быть уверен на десятки лет, на всю жизнь. Что дальше, поставишь на меня маячок?»

Как… как он вообще мог такое написать? Не спросив, что произошло? Сейчас?

Он же знает, что у меня почти нет времени на отдых, что мама в больнице, что на мне висят огромные долги, в том числе и долги ему.

От гнева и обиды я даже не могла дышать.

— Всё в порядке? — с другой стороны, на водительском месте, оказался Джин Робертсон — потрясающе красивый, высокий, уверенный в себе. Не сомневающийся и не желающий разводить пустых разговоров.

Если я не готова попробовать с таким мужчиной, то вообще никогда не переболею Оскаром.

— Да, — решительно кивнула я. — Просто предупрежу.

«Я не приду сегодня домой между сменами».

Впервые за всё время я не добавила, что буду отдыхать в капсульном отеле, хотя он и раньше никогда не интересовался деталями. Не спрашивал даже название места. Скорее всего, он просто ничего не заметит.

— Хочешь вина? Шампанского? — машина плавно тронулась, сразу же привычно лавируя по улицам утреннего Токио.

— Нет.

Крупные ладони лежали на кожаном руле, двигаясь неторопливо, скользя и меняя направление. Скоро эти руки будут на мне, и мысль об этом неожиданно отзывалась внутри, где-то в животе, поднимаясь наверх. Я поняла, что вспотела, сидя внутри машины, несмотря на работающий кондиционер.

Мы не разговаривали. Джин не отвлекался на телефон или музыку, будто задавшись целью как можно быстрее доехать до дома. На меня он тоже не смотрел, но иногда я замечала, как нетерпеливо он постукивает пальцами по ободу руля.

Неоновые билборды мельтешили перед глазами, и с каждой секундой их становилось всё меньше — мы покидали туристические районы Токио, приближаясь к закрытым кварталам. Я открыла карту и посмотрела на наше местоположение — Дэнъэнтёфу, я никогда раньше не была в этом районе.

Последний поворот, и мы оказались перед воротами в подземный паркинг. Джин неспешно заехал внутрь, припарковавшись на одном из всего восьми мест. Каждая машина здесь выглядела выставочным экспонатом, включая бренды, которые я не узнавала.

Мы прибыли.

Я сглотнула, стараясь бесшумно выдохнуть, и протёрла ладони о рабочие брюки, сама выбираясь из машины, которая, несмотря на всю свою роскошность, была, на мой взгляд, слишком низкой. Джин, увидев, что я выбралась без помощи, кивнул на лифт и дождался, пока я пройду внутрь первой, бесшумно следуя за мной.

Его запах в тесном пространстве лифта казался почти невыносимым. Но ещё хуже на меня влияли собственные мысли о том, что сейчас произойдёт. Он приложил брелок к датчику и нажал на кнопку пятого этажа — последнего в здании.

Почему он ничего не говорит?! Неужели он совсем не волнуется?

Джин смотрел на меня — в лифте, где впервые не было никого и ничего другого, на что можно было бы отвлечься. Он поглощал собой всё пространство, забирал кислород, даже не пытаясь сделать ситуацию чуть менее острой. Не пытался разбить это напряжение разговором или шуткой.

Я думала, что перед входом в его квартиру у меня будет последний шанс передумать. Мы чужие люди, мы не знаем друг друга, мы работаем вместе…

Но лифт открылся прямо в его квартиру.

— Господин Джин! Вы рано, — к нам навстречу поспешила невысокая опрятная женщина, от которой веяло домашним уютом. В руках она держала кухонное полотенце, в то время как по дому плыл одуряющий аромат… мяса, конечно же.

Японский у женщины был не слишком хорошим, она выглядела как иностранка, пусть я и не могла определить, откуда она приехала.

— Всё в порядке, Герэл, я не один. Ты свободна на сегодня.

Женщина расцвела, деловито кивнула и вернулась вглубь квартиры — на огромную кухню.

— Воды, мисс? — спросила она, обращаясь ко мне.

Я кивнула, а получив стакан, подошла к столешнице и выпила его до дна, почти сразу. Звук моих глотков, по-моему, слышался в каждом углу этой огромной квартиры.

Всё здесь кричало о деньгах. Высокие потолки, тёмное дерево, гладкий камень и мягкий рассеянный свет делали квартиру больше похожей на европейский пентхаус из журналов по архитектуре. Огромные панорамные окна тянулись вдоль всей гостиной, открывая вид на реку и зелёные насаждения вдоль неё. Джин исчез в уборной, и я стояла совершенно растерянная, не зная, что делать, пока Герэл убирала всё на кухне.

— Всего хорошего, мисс, — на том же ломаном японском попрощалась она, и я тепло пожелала ей хорошего дня.

Глубоко выдохнула, думая о том, что, может, мне стоит уйти вслед за ней? Он сейчас даже не заметит…

Соберись, трусиха!

Страх… нет, не страх, волнение отзывалось в моём теле, колошматило в бешеном пульсе.

Додумать ничего остального я не успела — потому что утонула в знакомом шикарном запахе, а после к моей спине прикоснулась мужская грудь — напряжённая, каменная. Рука уверенно легла на талию, будто чувствуя, что я гружусь в сомнениях, и потянула в сторону одной из комнат.