Восемнадцать лет

Я вспотела, пока бреду к нашему месту, и дело вовсе не в летней жаре. Стремительно катая шарик по ладони, я задаю себе этот вопрос уже в сотый раз за сегодня.

Смогу я это сделать или нет?

Кажется, моё сердце вот-вот разорвётся на куски, так же, как ветки ломаются у меня под ногами.

Когда я вижу Киарана, стоящего на поле жимолости, я на секунду останавливаюсь, чтобы полюбоваться им.

Его белая хлопковая рубашка обтягивает мускулистую спину и плечи. Перламутровые бусины, которые вчера были в его волосах, исчезли, и длинные локоны свободно развеваются на ветру. Брюки обтягивают его узкие бёдра. И, чёрт возьми, у этого мужика отличная задница.

Я буду скучать по этому.

Я буду скучать по нему.

За эти годы наша дружба стала гораздо крепче, чем я когда-либо могла себе представить. Киаран — первый, о ком я думаю, просыпаясь. Он не выходит у меня из головы весь день, и я не успокоюсь, пока не окажусь рядом с ним. Он — моё последнее желание перед сном.

Он — мой мир.

И это проблема.

Я не могу позволить, чтобы моя жизнь вращалась вокруг мужчины, который мне не принадлежит.

— Я знаю, что ты там, — кричит он, ухмыляясь и оборачиваясь.

— Кузнечики? — У меня перехватывает горло, пока я сокращаю расстояние между нами. — Они снова меня сдали?

Покачав головой, он отвечает:

— Аромат в ветре. Ничто во всех мирах не пахнет так сладко, как ты.

О, он собирается всё усложнить.

Страх наполняет меня с каждым шагом, и мои лёгкие словно сдавливает невидимая тяжесть.

Когда я оказываюсь всего в паре шагов от него, я выпрямляюсь с твёрдой решимостью:

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Что такое, малыш? — Он наклоняет голову набок. — Твоё сердце так быстро бьётся.

Протянув руку, он играет с прядью моих волос, которые, благодаря ему, всё ещё растут быстрее, чем должны, хотя волшебное масло, которое он мне дал, закончилось за два месяца.

Воспоминания о таких мелочах вызывают острую боль в груди. Сердце разрывается от боли. Разбитое сердце. Буквально.

С трудом сглотнув, я потираю грудину.

— Завтра я не приду.

Улыбка Киарана исчезает.

— А где ты будешь?

— И послезавтра, — продолжаю я. — И на следующий день тоже.

Его лицо мрачнеет.

— О чём ты?

— Завтра я уезжаю в колледж. Я ждала до последней минуты, чтобы сказать тебе, потому что знаю, что это означает, что мы долго не увидимся.

— Сколько?

— Ну, я вернусь к Дню благодарения, который будет примерно через сто дней.

— Сто дней? — гремит он. — Для меня это целый век!

— Знаю, но...

— Нет. Я запрещаю. — Его твёрдый тон очень похож на голос короля, которым он и является. — Ты не поедешь.

Я смотрю на него с открытым ртом.

— Прости, но ты не властен над этим. Я не твоя подданная.

— Да, могу, и я буду. Я не смогу так долго тебя не видеть. Просто не могу, — его голос срывается. — Помнишь, как ты пару лет назад болела гриппом? Тебя не было восемь дней. Я восемь мучительных лет ждал, чтобы увидеть тебя. А та ужасная метель, когда ты не могла выйти из дома? Три года.

Как бы я ни старалась быть здесь каждый день, это не всегда получалось. Бывали случаи, когда мне приходилось пропускать день или восемь. Казалось, что чем дольше Киаран обходился без наших встреч, тем более раздражительным он становился.

— Думаю, нам обоим нужно это время порознь, — рассуждаю я, глядя в землю, потому что не могу вынести его печального лица. — Мы сдерживаем друг друга.

— Удерживать друг друга от чего?

— От всего! — Я всплёскиваю руками. — В подростковом возрасте я грезила о тебе, вместо того чтобы заводить друзей, заниматься спортом и ходить на танцы — настоящие танцы.

— Ты грезила обо мне? — На его лице появляется полуулыбка.

— Я серьёзно, Киаран.

— Я тоже. Не поступай так с нами.

Я не хочу. Меньше всего мне хочется, чтобы наша дружба закончилась. Честно говоря, я бы отказалась от «нормальной» жизни, если бы могла быть с ним.

Но я не могу. Так не бывает. Мы живём в разных мирах.

— Я люблю тебя, Киаран. Я влюблена в тебя. — У меня щиплет глаза. Чёрт возьми. Я пообещала себе, что не буду плакать. — Каждый день, когда ты возвращаешься ко мне, я боюсь, что ты скажешь мне, что нашёл её — свою пару. И это разобьёт мне сердце, потому что это не я. Рано или поздно это случится, и я знаю, что, когда время настанет, я больше никогда тебя не увижу. Если я действительно тебе не безразлична, ты уйдёшь прямо сейчас и никогда не вернёшься...

Без предупреждения Киаран делает шаг вперёд, обхватывает моё лицо ладонями и наклоняется. Кажется, время замедляется, когда он приближается.

Я замираю на месте, когда его дыхание касается моего рта, прямо перед тем, как его губы прижимаются к моим.

На один прекрасный миг все мои мечты сбываются.

Губы Киарана такие же нежные, как я и представляла, и это не просто поцелуй. Он массирует и покусывает мои губы, целуя меня снова и снова.

Поцелуй.

Проклятие.

Нет.

Упираясь ему в грудь, я, задыхаясь, отстраняюсь от него.

— Что ты наделал? Киаран, если ты хотя бы поцелуешь кого-нибудь другого...

Мне не нужно заканчивать это предложение. Он знает условия проклятия так же хорошо, как и я.

Навсегда.

Он больше никогда не увидит, потому что поцеловал меня.

— Зачем? — спрашиваю я, задыхаясь. — Зачем ты это сделал?

Схватив меня за плечи, он наклоняется, пока мы не оказываемся нос к носу.

— Потому что без зрения я могу прожить, но не смогу без тебя.

Ах, эти слова. Эти прекрасные, чудесные, идеальные слова. Я хочу попросить его повторить их снова. Я хочу умолять о ещё одном поцелуе.

Но это неправильно. Я не могу позволить ему отказаться от чего-то столь ценного ради меня.

Я яростно качаю головой.

— Может, это не считается, потому что это произошло здесь.

— Считается, — говорит он уверенно. — Дело сделано.

— Ты можешь найти ведьм, — иррационально продолжаю я, отрываясь от него и расхаживая взад-вперёд. — Ты с другими принцами всё время их искал, так что скоро найдёте. Можно спросить об этой ситуации…

— Куинн, всё кончено.

Я смотрю на его расфокусированные лавандовые глаза, и в моём измученном сердце появляется ещё одна трещина, когда я думаю о том, что он больше никогда не увидит звёзд.

Его звёзд.

Семьи. Деревья, цветы, облака и улыбающиеся лица. Всё то, что обычные люди воспринимают как должное каждый день.

— Это ничего не меняет, — мой голос дрожит. — Я всё равно завтра уезжаю.

Губы Киарана кривятся в усмешке, и у меня складывается впечатление, что он нечасто слышит слово «нет».

Он упирает руки в бёдра и выдыхает:

— Хорошо.

Хм?

— Значит, всё в порядке? — эхом отзываюсь я. Честно говоря, я немного оскорблена, что он отпускает меня без дальнейших споров. — Ну ладно. — Я моргаю. — Мне нужен мой шарик обратно.

По какой-то причине наблюдать, как Киаран роется в кармане и бросает круглый шарик мне в ладонь, — самое болезненное. Потому что это подводит черту.

Конец.

— Я вернусь сюда где-то в последнюю неделю ноября. Может, тогда увидимся? — У меня горит нос, и я сдерживаю слёзы, запихивая воссоединившиеся шарики в карман.

— Обнимешь меня на прощание? — Лицо Киарана сохраняет стоическое выражение, когда он разводит руки.

Мой подбородок дрожит, когда я подхожу к нему.

Не плачь, не плачь.

Прижавшись лицом к его мускулистой груди, я провожу пальцами по мышцам на его спине. Мои пальцы начинают с низа, натыкаясь на ямочки прямо над его действительно великолепной задницей. Затем я поднимаюсь выше, ощущая сухожилия, обхватывающие его позвоночник. Я заканчиваю на его лопатках, разводя руки в стороны, чтобы на ощупь определить, насколько он широк.

Мы с Киараном одновременно вздыхаем.

Теперь, когда я знаю, каково это — чувствовать его губы на своих, теперь, когда я знаю, что мои чувства к нему не совсем безответны… это объятие отличается от всех остальных. Кажется, воздух гудит от напряжения.

Я не хочу его отпускать и переосмысливаю свои жизненные решения.

Разве было бы так плохо просто остаться в этом городе, работать в магазине мороженого и проводить дни в ожидании нескольких часов с Киараном?

Да. Хуже некуда. Может, не сразу, но когда-нибудь. Когда он меня бросит.

Я отстраняюсь от него, когда он говорит:

— Если поцелуй здесь не в счёт, то не будет иметь значения, если мы повторим.

В его словах есть логика.

А я слаба духом.

Я не протестую, когда он берёт меня за подбородок и приподнимает лицо. Я едва дышу, когда он приближается. Я закрываю глаза, когда наши губы снова соприкасаются.

Он проводит языком по моим губам и скользит внутрь. Его вкус пьянит. Ахнув, я углубляю поцелуй. Мой язык встречается с его языком, скользя и поглаживая.

Застонав, он углубляет поцелуй, наклоняясь к моим губам. Мои руки скользят по его груди, и я впиваюсь в неё ногтями.

Он рычит, и этот грохочущий звук отдаётся вибрацией у меня на губах.

Когда его руки скользят по моему телу, они останавливаются на ягодицах. Он обхватывает меня там, лаская нежную кожу. Я автоматически выгибаю спину, и мои соски трутся о тело. Удовольствие разливается в животе.

У меня кружится голова.

Я чувствую, что падаю.

Затем я открываю глаза и понимаю, что мне не показалось. Всё тело Киарана откидывается назад, и он тянет меня за собой.

— Что… — Я замолкаю, когда прохладный, влажный воздух окутывает мою кожу. Свет внезапно сменяется тьмой. — Уф. — У меня перехватывает дыхание, когда мы оба приземляемся на землю, хотя массивное тело Киарана смягчает моё падение.

Я смотрю налево. Направо. На улыбающееся лицо Киарана.

— Добро пожаловать в наше королевство, моя королева.

Онемев, я отвечаю лишь несколькими бессвязными звуками. Это не мой лес. Это не похоже ни на один из известных мне миров, и вот тут я понимаю, что он сделал.

— Ты провёл меня через портал? — хрипло спрашиваю я, поднимаясь на ноги.

Сбитая с толку, я покачиваюсь, пытаясь сориентироваться.

Я вижу ночное небо с ярчайшими звёздами и тремя лунами. Три. Одна из них такая яркая, что напоминает мне тусклое солнце, и её свет серебристо освещает ландшафт. Холмы покрыты идеально зелёной травой — ни единого сорняка. Вдали, на горизонте, горы, а прямо за мной — пустынная мощёная дорога.

— Киаран, — рычу я. — Верни меня обратно.

— Боюсь, это невозможно. — Поднявшись, он кладёт руки мне на талию и приказывает: — Обними меня за шею.

Это всё, что я успеваю услышать, прежде чем слышу треск и две гигантские тени вырастают у него за спиной.

— Крылья, — восклицаю я. Может быть, поэтому у него такая массивная спина. У него большие крылья. Они не полупрозрачные, как крылья насекомых, и не покрыты перьями, как у птиц. Они серовато-коричневые и кожистые, напоминая мне горгулью или дракона. — Ты, чёрт возьми, умеешь летать? Почему ты никогда не говорил мне об этом?

— Они не работают за пределами Валоры, — небрежно говорит Киаран, словно мы беседуем о погоде. — Какой смысл рассказывать, если я не могу показать?

Прежде чем я успеваю ответить, он крепче обнимает меня за талию и срывается с места. Я кричу, когда мы отрываемся от земли, и мои руки практически душат его шею, когда он принимает горизонтальное положение.

Я могу упасть. Прямо сейчас я могу разбиться насмерть.

Закрыв глаза, я бормочу протестующе. Хотя не уверена, что именно сказала. Только куча «пожалуйста», «чёрт возьми» и «о боже мой».

Этот негодяй заставил меня замолчать.

Заткнул меня. Он не был таким грубым с того дня, как мы познакомились, когда он обозвал меня крестьянкой.

— Мне пора домой! — кричу я на ветру.

— Ты дома.

Отлично. Рациональный, уравновешенный Киаран исчез. Его место занял болван, который меня буквально похитил.

Вы когда-нибудь задумывались, каково это — стать свидетелем нервного срыва короля фейри?

Поздравляю, Куинн, тебе повезло это лицезреть.