Пятнадцать лет

Слёзы текут по моим щекам, пока я топаю по лесу. Я вытираю их, но на их месте появляются новые горячие следы. Я провела последний час, пытаясь взять свои эмоции под контроль, но я больше не могу ждать. А так Киаран, возможно, уже ушёл. Если я вообще не увижу его, этот день станет в десять раз дерьмовее.

Моё настроение поднимается, когда я слышу, как слева от меня хрустнула ветка.

— Почему ты плачешь? — Голос глубокий, знакомый и успокаивающий.

Я шмыгаю носом.

— Это не так.

— Лгунишка, — он подходит ближе. — Тебе грустно. Я чувствую это. К тому же кузнечики уже сказали мне, что ты расстроена, так что можешь рассказать мне, в чём дело.

— А может... не нужно? — Мне очень не хочется вспоминать эти ужасные события. К тому же, если Киаран узнает, что произошло, он тоже разозлится. Тогда у нас обоих будет плохое настроение. Поэтому я меняю тему: — Я принесла книгу.

Я держу книгу в твёрдом переплёте, но, увидев название и обложку, смущённо кладу её на ближайший пенёк. Я так спешила уйти из дома, что схватила с полки какую-то случайную книгу, но это оказался один из пикантных любовных романов моей мамы.

Я больше не совершу эту ошибку. Одного раза хватит. Несколько месяцев назад летом мне не хотелось бежать в библиотеку, поэтому я взяла кое-что из маминой коллекции. Это было… э-э… познавательно и для Киарана, и для меня.

— Мне не хочется читать, — задумчиво постукивая по подбородку, Киаран обходит меня. — Я бы предпочёл поговорить.

Я качаю головой.

Когда он чего-то хочет, он неумолим. Думаю, именно это делает его достойным правителем целого королевства.

Он всего в шаге от меня, и я чувствую тепло, исходящее от его большого тела. Я уже привыкла к его размерам, хотя рядом с ним я чувствую себя маленькой креветкой.

В первую же неделю нашего знакомства детство Киарана ускользнуло прямо на моих глазах. За считанные дни он превратился в сильного, грозного мужчину, а я осталась той же неловкой девчонкой, какой была всегда.

Никогда не забуду, как впервые увидела его с бородой. Он выглядел гораздо старше. Более суровым.

Сегодня на его лице короткая щетина. Его мускулы рельефны, а волосы доходят почти до пояса. Длинные пряди заплетены в дреды и украшены блестящими чёрными бусинами.

Взрослый Киаран просто потрясающий. Ничего удивительного. Судя по всему, феи перестают стареть, достигнув пика своей физической формы, который приходится примерно на двадцать пять лет. Киаран вырос до внушительных ста девяноста сантиметров. Мой рост чуть выше ста шестидесяти, поэтому он на тридцать сантиметров выше меня.

Протянув руки, он хочет обнять меня.

Я бросаюсь прочь.

— Не надо.

Уголки его губ опускаются.

— С каких это пор ты ненавидишь объятия?

— С... этих. Начиная с сегодняшнего дня. — Это большая отвратительная ложь. Мне больше всего на свете хочется раствориться в нём, но тогда он узнает, какая я уродина.

Он замолкает, прислушиваясь к звуку, которого я не слышу.

— Кузнечики говорят, что ты несёшь бред.

Я почти улыбаюсь.

Киаран стал поклонником человеческой ругательской лексики.

Видимо, в тот первый день, когда он произнёс слово «сразить», шок, который я испытала, не был совпадением. Тысячи лет назад в его мире волшебник-фейри наложил заклинание на это ругательство. С тех пор, если кто-то произносит его вслух, возникает статическое электричество, вызывающее неприятную искру для всех, кто находится рядом.

К счастью, «удар» легко заменяет слово на букву «х». Как хороший друг, я научила Киарана всем многогранным значениям слова «хрень». Однако иногда, когда он совсем разозлится, он снова использует выражения фейри, и это я получаю удары током.

— Ну, если ты не расскажешь мне, что происходит, то, пожалуй, и я не расскажу тебе свои новости. — Киаран расхаживал передо мной, его ботинки шуршали по осенним листьям при каждом размеренном шаге. — Разве ты не хочешь узнать их?

Я закатываю глаза. Почувствовав это безмолвное движение, он ухмыляется.

— Это хорошие новости? — с надеждой спрашиваю я. — Я катастрофически нуждаюсь в положительных эмоциях.

— Ага. Только если мы заключим сделку.

Хитрый фейри. Он знает, что я не смогу устоять. Не когда дело касается информации о нём. Он уже знает мои манеры, привычки и мою слабость, когда дело касается секретов.

— Ты вот-вот сдашься. — Сжав пальцы вместе, он останавливается в нескольких шагах слева от меня.

Иногда его способность читать мои мысли пугает.

— Ладно, — соглашаюсь я с раздражением. — Но ты первый.

Улыбка расплывается на его лице, когда он говорит:

— Я заслужил своё место на троне. Я буду коронован в течение следующих двух недель.

У меня внутри всё обрывается.

— Ты нашёл её? Твою суженую?

Я теперь редко спрашиваю об этом. Раньше любопытство брало надо мной верх. Я постоянно спрашивала его о его второй половинке. Потом поняла, что не хочу знать ответ.

Когда-нибудь он перестанет сюда приходить.

Может быть, сегодня я вижу его в последний раз.

Я готова снова расплакаться, но он отвечает:

— Нет.

Я не могу остановить свист воздуха, выходящего из моих лёгких.

Я не должна чувствовать облегчение. Киаран не просто стал моим другом — он стал моим лучшим другом. Лучшие друзья должны желать друг другу добра. Я должна желать ему поскорее влюбиться и вернуть себе зрение.

Я эгоистичная дура.

— Они позволят тебе сесть на трон без королевы? Я думала, это не одобряется.

— Не приветствуется, но не противозаконно. Проклятие усложнило жизнь, но мы не можем позволить королевству страдать из-за него. Мой отец устал, и ему нужен преемник. Я буду великим правителем, с королевой или без неё.

— Знаю, что так и будет. — Забыв о жалости к себе, я улыбаюсь вместе с ним. — Я горжусь тобой. Поздравляю.

Киаран снова в приглашении поднимает руки, и я больше не могу сопротивляться. Я подхожу к нему, обхватываю руками его торс и прижимаюсь головой к его груди. Его ровное сердцебиение громко отдаётся у меня под ухом, и это успокаивает.

— Что это? — Когда он пытается погладить меня по волосам, он находит именно то, что я хотела спрятать.

— Сегодня утром, когда я ехала в автобусе, дети позади меня по очереди плевали жвачки мне в волосы. Мне пришлось вернуться домой, чтобы мама могла попытаться убрать их, но жвачки было слишком много. Единственным выходом было остричь волосы. Мои волосы были одними из немногих привлекательных особенностей во мне, а теперь их нет. Я отвратительна.

Я разражаюсь рыданиями, и мои слёзы пропитывают рубашку Киарана, пока он гладит меня по голове. Парикмахер старался сохранить причёску как можно дольше, но я всё равно выгляжу как мальчишка.

— Вот ублюдки! — ругается Киаран.

Поскольку мы так близки, сильная искра от запретного слова вспыхивает на моей щеке.

— Ой, — я хватаюсь рукой за щёку.

— Прости, прости, прости. — Он отступает назад, чтобы обхватить мою челюсть, и лихорадочно трёт мне лицо большим пальцем, чтобы унять боль. — Скажи мне, кто эти преступники, — требует он жёстким тоном. — Волосы фейри очень ценны. Их порча или кража караются в моём королевстве.

Его ярость и угрозы вызывают у меня искренний смех.

— Я не фейри, но всё равно спасибо. Здесь так не принято. Моя мама поговорит с их матерями. Хотя, когда она с ними закончит, они, возможно, захотят, чтобы их казнили.

Киаран недовольно фыркает, его пальцы скользят к бретелькам моего платья.

— А что на тебе надето?

— Сегодня в школе выпускной бал, — отвечаю я, с тоской глядя на розовые блёстки и органзу. — Я собиралась пойти, но не могу с такой причёской.

Я надела это платье только, чтобы угодить маме. Она потратила на него кучу денег и убедила себя, что сможет уговорить меня пойти на танцы, если я почувствую себя красивой.

Ну, а платье за двести долларов только подчёркивает, насколько нелепо смотрится моя голова на моём теле.

Не передать словами.

Киаран прочищает горло.

— Ты собиралась пойти на этот бал с… кавалером?

— Кавалером? — Я поднимаю взгляд, видя напряжённое лицо Киарана. — О, ты имеешь в виду свидание. Нет. Меня никто не приглашал. Я просто собиралась прийти одна. Не хочу пропускать школьные развлечения только потому, что никому не нравлюсь. — Мои глаза снова наполняются влагой, когда я думаю о сегодняшнем вечере.

— Я просто хотела быть нормальной. На один вечер я хотела почувствовать, что вписываюсь в общество. Очевидно, этого не будет. Не сейчас. Никогда. Я сдаюсь. Я уже собираюсь спросить маму, остаётся ли в силе её предложение о домашнем обучении.

Киаран снова обнимает меня.

— Куинн, ты никогда не будешь нормальной. Ты слишком добрая, слишком умная и слишком красивая, чтобы тебя ставили в один ряд с этими идиотами.

— Спасибо, — говорю я. Это приемлемый ответ, даже если я с ним не согласна.

— Миледи, для меня будет большой честью, если вы позволите мне станцевать с вами этот танец. — Когда он отступает и предлагает мне руку, рукав его рубашки задирается.

Я ахаю, увидев на его коже полоску красных волдырей толщиной в три сантиметра.

— Что случилось с твоим запястьем?

Он пожимает плечами.

— Железные кандалы. Гиа бросила мне вызов за корону.

— Снова?

— И я победил, — ухмыляется он. — Снова и в последний раз.

Испытывая отвращение к жестокости семьи Киарана, я кусаю внутреннюю сторону щеки, чтобы не сказать что-нибудь ужасное.

Зная его два с половиной года, я всё ещё не понимаю обычаев фейри. Для них кровопролитие — это просто описание обычного вторника. Они часто жестоки и безжалостны.

Его собственная сестра использовала железо против него во время драки. Хотя это под большим запретом, учитывая, что железо их мгновенно обжигает.

Судя по всему, Гиа жаждет власти. Она в предвкушении возможности занять её место, но она вторая в очереди. Киаран — законный наследник, по праву рождения и по силе. Он веками оттачивал свои боевые навыки. Он непобедим, хотя и может полагаться лишь на четыре чувства.

Подводя итог, можно сказать, что он крутейший парень эпических масштабов.

Мы с братом не близки — так бывает, когда разница в возрасте пятнадцать лет, — но я знаю, что он меня любит. Мои родители хотели только одного ребёнка. Они спланировали это, добились этого и думали, что всё. Я была тем «сюрпризом», которого моя мама никак не ожидала в свои сорок семь. Она даже не знала, что беременна мной. Она просто думала, что набрала вес, а потом однажды у неё начались схватки, и она родила меня в ванной.

Иногда я думаю, не поэтому ли она так снисходительна ко мне. Не буду врать, мне многое сходит с рук. Она просто слишком устала, чтобы удержать меня от ежедневных побегов в лес.

— Гиа тебя ранила. — Сжав губы, я осматриваю рану, стараясь не прикасаться к ней. — Это неправильно. Она твоя семья.

— Она, по-своему, считает, что делает мне одолжение. Она думает, что, заняв моё место, облегчит мне жизнь.

— Держу пари, ей очень обидно, что её избил слепой мужик, — шучу я.

Киаран усмехается.

— И однорукий к тому же. Не беспокойся обо мне. К тому времени, как мы закончим танец, рана заживёт.

Я вздыхаю. Как бы мне ни хотелось с ним нянчиться, он прав. Большому, страшному королю фейри не нужно, чтобы я залечивала его раны.

— Хорошо. — Неловко вложив свою руку в его, я кладу другую руку ему на плечо.

Я не умею танцевать, и музыки нет. Но это неважно. Это гораздо лучше любого школьного бала.

Киаран закрывает глаза, и я чувствую, как его сила нарастает. Волосы на руках встают дыбом, а кожу головы покалывает.

Внезапно вокруг нас мигают сотни светлячков, мерцая, и сверчки начинают стрекотать. Их стрекотание меняется и сливается, пока не сливается в завораживающую мелодию.

Способность Киарана убеждать природу — впечатляющая сила, и она никогда не перестаёт меня удивлять.

Теперь у меня на глаза набегают слёзы по другой причине.

— Какая красота!

— Только самое лучшее для тебя, юной леди.

Я не думала, что моя влюблённость в него может стать сильнее, но я ошибалась. Потому что то, как он заставляет меня чувствовать себя красивой и достойной, похоже на наркотик, которого мне всегда будет мало.

Нежным голосом, который, как я подозреваю, он приберегает только для меня, он учит меня танцевальным движениям фейри. Это не так уж сильно отличается от вальса, и я быстро всё запоминаю.

Не успеваю я оглянуться, как мы уже плавно двигаемся вместе. Кроме того, что мы держим друг друга за руки, физического контакта почти нет. Я немного разочарована этим, но, возможно, это к лучшему. Киарану не нужна жалкая пятнадцатилетняя девчонка, которая от него без ума.

Даже если я этого очень хочу.

Пока мы покачиваемся вместе, я думаю о том, как многому мы с Киараном научились друг у друга, как мы сблизились. Я читаю ему книги, мы проводим время в моём домике на дереве, и он часто собирает жимолость в поле. Мы едим пудинг, и иногда он позволяет мне играть с его волосами.

Я много раз рассказывала ему о школьных издевательствах, на которые он тут же грозился отрубить кому-нибудь голову. А он рассказывал мне о трудностях в своём королевстве: от нищих крестьян до постоянных споров с Царством Дня.

Мирный договор всё ещё действует, но он шаткий. Киаран не вдавался в подробности, но в Дне происходит что-то подозрительное.

Тем не менее, у них всё ещё есть причина ладить — проклятие продолжает действовать, поскольку ни один из мужчин не нашёл свою вторую половинку.

Киаран кружит меня, а затем опускает моё тело в наклонное положение.

— Ты мой лучший друг, — тихо говорю я, паря параллельно земле.

Его рука сгибается у меня на спине. Я никогда ему этого раньше не говорила. Я предполагала, что он знает, но всегда приятно это слышать.

Он не отвечает несколько секунд, и моё сердце падает, потому что я не думаю, что он ответит мне взаимностью.

Но затем он поднимает меня и улыбается.

— А ты моя. — Поклонившись, он завершает танец. — Портал зовёт. Мне пора идти, малышка.

— Возьми меня с собой. — Это импульсивная просьба. Я её ещё не успела как следует обдумать. Но сейчас я говорю серьёзно.

— Я так не могу, — отвечает Киаран, поглаживая мою мальчишескую стрижку. — Я могу открывать только один портал в год. Это означает, что тебе придётся провести в моём мире целых двенадцать месяцев, прежде чем ты сможешь вернуться в свой.

— У тебя только один портал в год? — Это новая информация. У меня сложилось впечатление, что он может перемещаться, куда захочет. — И ты пользуешься им, чтобы приходить сюда? Чтобы увидеться со мной?

— Я там, где хочу быть, и другого мне не нужно, — говорит он уверенно.

И тут я забываю о своих волосах.