Рассказать родителям о слепом мальчике, которого я видела в лесу, — одно из худших решений, которые я когда-либо принимала.

После того как я поведала им, как встретила своего нового друга, они позвонили шерифу. Затем шериф отправил поисковую группу. Они сказали, что никто не мог выжить в такой холод — особенно если речь идёт о человеке с ограниченными возможностями, заблудившемся в дикой местности.

Я получила самый сильный нагоняй в своей жизни — за то, что бросила беспомощного человека умирать, за безответственность и беспечность.

Вчера, когда я должна была встретиться с Киараном, нашу территорию прочёсывала полиция — искали таинственного, возможно мёртвого, ребёнка. Они его не нашли. И сколько бы я ни доказывала, что с Киараном всё было в порядке, когда я его оставила, — никто не слушал.

В конце концов мне пришлось сказать, что я, должно быть, уснула на причале и всё мне просто приснилось.

А может, так и было. Может, всё это было нереально. А может, в лесу и правда водятся призраки.

Конечно, это не помогло моей репутации чудачки. Сегодня в школе перешёптывания просто зашкаливали.

О, и моё новое прозвище — не Веснушка, а Девушка-призрак. Отлично. Просто чудесно.

Смех и насмешки догоняют меня, когда я выхожу из автобуса в конце нашей улицы. Я не оборачиваюсь — лучшая тактика: игнорировать.

Вместо этого я смотрю на лес.

Если Киаран был всего лишь галлюцинацией или сном… то где, чёрт возьми, мой второй шарик?

Я решаю пойти и поискать. Вернуться по своим следам, может быть, что-то понять. Подхватив рюкзак, я пробираюсь сквозь деревья.

На причале всё так же лежит моя удочка. Я разгребаю листья и камни в поисках шарика с синими завихрениями.

Может, он упал в ручей.

Старое дерево подо мной скрипит, когда я всматриваюсь в мутную воду. Уровень немного ниже, чем вчера, но течение всё ещё быстрое — я ни за что не увижу шарик на дне.

— К чему вчерашние выходки? — раздаётся позади знакомый голос.

Киаран.

Улыбаясь, я оборачиваюсь — и вскрикиваю. Передо мной стоит парень на пятнадцать сантиметров выше, чем тот, с кем я познакомилась. Одет он похоже, но плечи шире, а рубашка выглядит куда привлекательнее. Волосы длиннее, спускаются почти до плеч.

— Где Киаран? — спрашиваю я.

Он разводит руками.

— Это я.

— Нет. У тебя голос ниже, и ты явно старше. — Я прищуриваюсь. Хотя они очень похожи. — Ты его брат?

— День в твоём мире — это год в моём. — Он держит что-то между пальцами. Мой шарик. — Я долго хранил его для тебя. Хотел вернуть в прошлом году, но здесь были люди и... — он морщит нос и с отвращением добавляет, — гончие.

Ладно. Либо он говорит правду, либо я окончательно сошла с ума.

— Собаки искали труп, — говорю я, скрестив руки. — Они искали твоё тело.

— Прости, — он слегка кивает. — Если бы наш разговор тогда не прервался, я бы объяснил, что я не человек. Я — фейри. И прежде чем ты спросишь — да, это правда. Мне также следовало попросить тебя никому обо мне не рассказывать. В тот день я был немного… не в себе. Год назад я потерял зрение и плохо с этим справлялся.

Я провожу носком кроссовка по доскам.

— Я убедила себя, что ты плод моего воображения.

— Это не так.

Чтобы проверить, я показываю ему средний палец.

Он наклоняет одно из своих острых ушей.

— Зачем ты мне палец показываешь?

Я опускаю руку.

— Ты видишь?

Он смеётся.

— К сожалению, нет. Всё ещё слепой. Просто угадываю по тому, как ты машешь, и по звуку, который издаёт палец, рассекая воздух. Я научился оценивать движение и расстояние по звуку и запаху. Например, по тому, как ветер скользит по ближайшей ветке. — Он указывает вверх. — Она примерно в ста шестидесяти девяти сантиметрах от моего пальца. И от тебя. Судя по силе твоего запаха, ты в двух с половиной метрах.

Что ж, у него действительно обострены чувства. Я незаметно обнюхиваю плечо.

— Пахну?

Он кивает.

— Всё так же приятно.

Я стараюсь не обратить внимания на комплимент. Получается плохо.

— Спасибо.

— Я прошёл долгий путь с тех пор, как мы встретились, — говорит он с гордостью. — У фейри и так обострённые чувства, но, лишившись зрения, я слышу лучше всех во всех королевствах. Если прислушаюсь, могу распознать даже выражение лица — например, ухмылку или то, как кто-то закатывает глаза.

Радуясь за него, я улыбаюсь. Он улыбается в ответ, и меня снова накрывает волна тех же чувств, что и тогда — сострадание, головокружение, восторг.

Только один человек вызывал во мне такое — Киаран. Если он говорит правду, то это всё тот же парень, просто... постаревший.

— Подожди. Значит, день у нас равен году у вас? — Я смотрю на верхушки деревьев. — Получается, ты видел меня… два года назад?

— Верно.

— Судя по местному времени, ты родился две недели назад, а теперь старше меня?

— И снова верно.

— Это так странно.

Он убирает мой шарик в карман и покачивается на каблуках.

— Ты всё ещё не против побыть моей провожатой?

— Если ты перестанешь называть меня крестьянкой.

— Договорились, — он предлагает мне локоть.

Когда я беру его под руку, понимаю, насколько он изменился. Скулы стали выше, челюсть — сильнее, а предплечье под моей рукой — крепкое и тёплое.

Мы идём к полю.

— Как ты ослеп? — спрашиваю я и тут же жалею. — Прости. Мне не следовало... Просто ты сказал, что это случилось недавно, и если ты таким не родился, мне стало интересно.

К моему удивлению, Киаран усмехается, слушая мой сбивчивый лепет.

— Проклятие ведьм. Точнее — целого ковена ведьм.

— Ну, это последнее, что я ожидала от тебя услышать, — признаюсь я.

Он похлопывает меня по руке — слегка покровительственно. Его пальцы тёплые, хоть на нём и нет пальто.

— В моём мире на протяжении многих поколений царили беспорядки. Соперничающие королевства вечно воюют, — объясняет он. — Солдаты Царства Дня особенно жестоки. Некоторые из них напали на деревню ведьм. Хотели отомстить за эпидемию, которую те наслали много лет назад. Вместо того чтобы убить ведьм, солдаты вырезали им глаза, чтобы преподать урок.

Я задыхаюсь. Эта мысль слишком ужасна, чтобы её принять.

— Это… чудовищно. Как король мог такое допустить? — спрашиваю я.

На лице Киарана появляется тень боли.

— Все королевства сожалеют о случившемся. Ведьмы оказались могущественнее, чем кто-либо мог себе представить. Они отомстили. Прокляли всех нас. Первенцы всех королей и королев ослепли. С тех пор я живу во тьме.

— Можно ли снять это проклятие? — спрашиваю я. — Есть способ?

— Да, можно, малышка.

— Малышка? — Я собираюсь возмутиться, но не могу. Это звучит… приятно. — Значит, тебе нужно снять проклятие, и тогда ты снова увидишь?

— Это не так просто. Единственный способ вернуть зрение — найти свою наречённую.

— Наречённую?

— Суженую. Родственную душу. Если я хоть раз поцелую кого-то другого, заклинание станет постоянным. Навсегда. — Он пожимает плечами. — Поэтому я жду.

— А как ты узнаешь, что нашёл её?

— В этом и загвоздка. Подсказка ведьм не особенно помогает. «Она помечена ночным небом. Один взгляд — и любовь вспыхнет. Так ты узнаешь её», — он произносит слова так, словно повторял их сотни раз. — Хитрая лазейка. Чтобы узнать свою пару, нужен зрительный контакт. А я… не вижу. Замкнутый круг.

— Может, когда ты её встретишь, это просто произойдёт.

— Недостаточно просто встретиться с ней, — отвечает он тихо. — Я должен консумировать нашу связь.

— Консумировать?.. — Я моргаю. — Ох. Секс.

Неловко. Очень неловко. Родители устроили мне «тот самый разговор» год назад, и, честно, я до сих пор вспоминаю это с содроганием. Папа весь покраснел, а мама начала заикаться. И всё же я рада, что они решились и всё объяснили. У меня ведь нет друзей, с кем можно поговорить о таких вещах.

— Да, — вздыхает Киаран. — Поэтому я должен быть абсолютно уверен, что это она.

— Что верно, то верно, — соглашаюсь я с неловким смешком. — Но ты же не теряешь надежды. Значит, шанс всё-таки есть.

— Да, есть шанс.

Я замолкаю, обдумывая его историю. Если он говорит правду — а я пока решила просто поверить, — то ему вообще не место здесь, рядом со мной. Он должен искать свою истинную пару каждую свободную минуту.

Эгоистичная часть меня этого не хочет. Я слишком молода, чтобы думать о браке и детях, но сама мысль о том, что у Киарана всё это будет с кем-то другим, заставляет меня сжиматься от боли.

И это безумие. Я знаю его меньше часа! Наверное, стоило бы сначала узнать его получше, прежде чем в голове начали звучать фанфары «рокового влечения».

— Чего тебе больше всего не хватает из того, что ты не можешь видеть? — спрашиваю я, когда мы проходим мимо моего домика на дереве. Я думаю, стоит предложить ему как-нибудь там посидеть — место и правда чудесное. Построен он на старом клёне, метрах в шести от земли.

— Я скучаю по звёздам, — отвечает он с задумчивым вздохом. — Небо в Царстве Ночи восхитительно. По словам наших астрологов, там в восемь раз больше созвездий, чем у вас, и три луны.

— Звучит невероятно. Жаль, что ты не можешь пока их видеть.

— Не всё так плохо, — мягко улыбается он. — Из этого хотя бы вышло кое-что хорошее. Впервые за тысячи лет Царства Дня и Ночи действительно работают сообща. Ну, в некотором роде. Мы объединились, чтобы выследить ведьм.

— Убить их? — пищу я.

Он качает головой.

— Нет. Предложить им всё, что угодно — золото, власть, свободу, — лишь бы они сняли проклятие. Но их не найти. Мы почти уверены, что они скрываются где-то между Рассветом и Закатом.

Я киваю, делая вид, что понимаю, хотя половина его слов звучит как поэзия.

Когда мы добираемся до моста, я веду нас направо.

— Тут есть небольшая ступенька. Вот, всё, — подбадриваю я, когда его ботинок касается древесины. — Как только перейдём, до поляны останется совсем немного. Итак, эти королевства… из-за чего они воюют?

— Из-за многого. В последнее время — из-за старых обид и политических разногласий. А изначально — из-за земель между Рассветом и Закатом.

— Рассвет и Закат — это… что, места?

— Да, это особая территория. Зачарованная полоса земли между Царствами Ночи и Дня.

Он говорит о времени, как будто это не часы, а живое пространство.

Я поднимаю взгляд к небу и пытаюсь представить, как выглядит такое место.

— Не понимаю.

Киаран пожимает плечами.

— Мой мир совсем другой. У вас всё подчинено науке, у нас — магии. Некоторые вещи просто есть, без объяснений.

— Странно, — качаю я головой. — Что в этом месте такого особенного? Люди готовы убивать друг друга только из-за того, что считают его священным?

— Воистину так. Там проходят свадьбы, коронации, похороны. Там растут редкие растения — цветы и лианы, которых больше нигде не найти. Из них делают целебные настои, магические зелья и особое вино.

— Тебе нравится вино из жимолости?

— Да. Но жимолость не растёт в Царстве Ночи, поэтому мне приходится искать её в других землях, — улыбается он.

— Кстати, мы уже пришли, — говорю я, глядя на широкое поле, пожелтевшее после зимы. — Сейчас не лучшее время года для… — я обрываю фразу, потому что Киаран выходит вперёд.

Он наклоняется, проводит пальцами по сухим кустам и тихо произносит:

— Идеально.

В его голосе звучит улыбка. Когда он выпрямляется, ладони направлены к земле.

Сначала ничего не происходит. А потом я чувствую — воздух словно дрожит. Под ногами вибрация.

Листья, ветки, стебли вокруг него начинают оживать. Они растут, тянутся вверх, скручиваются и зеленеют.

Я только и могу, что стоять с открытым ртом, наблюдая, как Киаран буквально оживляет природу вокруг нас. Повсюду распускаются жёлтые цветы жимолости, поворачиваясь к нему, будто чувствуют притяжение.

Я понимаю их.

Когда всё заканчивается, Киаран опускает руки и довольно ухмыляется.

Мне хочется упасть от изумления. Опираясь плечом на дерево, я пытаюсь сохранить равновесие.

— Всё, что ты говорил, — правда, — выдыхаю я.

— Разумеется. Я не лгу.

— Просто до этой минуты я не могла быть уверена.

— Я унаследовал две силы, — с гордостью говорит он. — Управляю погодой и природой.

Впечатлённая до глубины души, я срываю красную землянику и кладу её в рот. Сладкая, сочная. Воздух становится теплее — будто настал июнь.

Киаран достаёт из кармана маленький мешочек из мешковины. По крайней мере, он кажется маленьким, пока он не начинает его разворачивать. И снова. И снова. Пока тот не становится размером с наволочку.

— Развлеки меня, пока я работаю, — говорит он, собирая жимолость на ощупь. — Ты поёшь?

Я усмехаюсь.

— Больше «нет», чем «да».

— Слагаешь стихи?

— Тоже нет. Но у меня есть книга. Я только что взяла её в библиотеке.

— Почитай мне, пожалуйста.

Меня заводит это «пожалуйста».

— Раз уж ты так вежлив… — улыбаюсь я и достаю из рюкзака «Льва, колдунью и платяной шкаф» Клайва Льюиса.

Я начинаю читать с самого начала. И, рассказывая о волшебном мире, невольно думаю о параллелях между вымыслом и нашей реальностью.

Слова текут мягко, и вскоре между нами устанавливается уютная тишина. Я смеюсь, когда добавляю персонажам голоса, а Киаран время от времени кидает мне клубнику. Она кажется вкуснее просто потому, что сорвал её он.

К вечеру становится теплее, и я сбрасываю пальто. Солнце уже садится, когда Киаран выпрямляется и говорит:

— Я закончил.

Он подходит ко мне, ставит мешок между ног. Он выглядит небольшим — наверняка тоже магия, ведь он собрал цветов столько, что хватило бы на пять мешков.

— Ты ведь уходишь, да?

— Да. Портал скоро закроется, — отвечает он с оттенком грусти. — Он становится меньше.

— И как ты понимаешь, что он закрывается?

— Слышу. Порталы расходуют много магии. Они останавливают время — когда я вернусь, пройдёт всего миг. Но долго открыты быть не могут. К закату сжимаются. Если пропущу, останусь здесь на ночь, пока кто-нибудь не откроет новый.

— Не вижу в этом беды. Мог бы остаться в моём домике на дереве.

— И потерять год своей жизни, — усмехается он, постукивая по виску. — Не хочу лишиться острых ушей.

— Это возможно?

— Со временем — да. Если остаться здесь надолго, тело адаптируется. В любом случае, будущему королю Валоры, правителю Южного Царства Ночи, не стоит исчезать надолго, — гордо ударяет себя в грудь.

— Отличное название. Почему не добавить Северное?

— Там правит мой дядя. Он управляет Царством Снов. Ещё до моего рождения они с отцом чуть не убили друг друга, — говорит Киаран спокойно. — Потом решили поделить земли. Думаю, теперь дядя жалеет об этом. Ведь его сын, Дэймон, тоже пострадал от проклятия.

— Жаль, что твой отец и его брат не ладят.

Он пожимает плечами.

— С материнской стороны всё не лучше. Её брат — король Царства Дня. И, как можно догадаться, у нас с ним тоже не самые тёплые отношения. У него есть сын — мой второй кузен. Но я ни одного из них никогда не видел.

— Когда станешь королём, сможешь это изменить. Заставишь всех ладить.

Он самоуверенно ухмыляется.

— Мне нравится, как ты мыслишь, малышка.

— Хочешь перекусить перед уходом? У меня есть пудинги, — я снимаю рюкзак, достаю два стаканчика и ложки.

Я всегда ношу с собой что-то вкусное — не для себя, а чтобы делиться. Иногда думаю, что это жалко: идти в школу с угощениями, надеясь, что кто-то разрешит сесть рядом. Может, стоит перестать. Пусть все пудинги будут только для Киарана.

Я открываю крышку, подаю ему ложку. Он осторожно пробует и блаженно стонет:

— Что это за вкус?

— Карамель.

— Очень вкусно.

— Правда? — улыбаюсь я, начиная свой.

Мы сидим, наслаждаясь звуками поляны. Птицы поют, кролики выходят погрызть траву, а где-то рядом жужжат насекомые.

Когда Киаран доедает последнюю ложку, я решаюсь спросить:

— Ты вернёшься?

— Конечно. Мне нужно узнать, что будет дальше. — Он тянется за книгой, но вместо этого его рука ложится на мою. Он не убирает руку, и я чувствую лёгкий трепет. — Спасибо, Куинн.

В этот момент десятки крошечных бабочек взлетают с земли и кружатся вокруг меня, оседая на плечах, волосах, руках. Одна замирает у моего носа, словно хочет поцеловать.

Я смеюсь.

Почему-то знаю — Киаран благодарит не за цветы. Может, его родные не видят в нём равного из-за слепоты, но мне всё равно. Думаю… теперь можно точно сказать, что мы друзья.

— Обращайся в любое время, — я переворачиваю ладонь и сжимаю его пальцы. — Увидимся завтра?

Он задорно ухмыляется:

— Увидимся в следующем году.