Мы натыкаемся ещё на три растяжки, каждую из которых я специально обезвреживаю, бросая топор в сторону натянутой проволоки. По крайней мере, похоже, что они срабатывают лишь один раз. После первого залпа второго уже не следует. Жалкая попытка избежать честного боя.

— С тех пор как я был здесь в последний раз, дворец претерпел некоторые изменения, — невозмутимо замечаю я, отбрасывая в сторону несколько стрел и разглядывая впереди богато украшенные двустворчатые двери.

— Не могу не согласиться, — шутит Дэймон. — Стрелы, вылетающие прямо из стен, — это определённо что-то новенькое.

— Лучше скройся из виду, пока не понадобишься, — тихо говорю я. — Пусть Гиа пока не знает, что я пришёл не один.

С серьёзным видом он кивает.

Когда мы приближаемся к большому залу, до меня доносятся голоса. Я различаю встревоженный шёпот о погоде и перешёптывания о безумной принцессе.

Мы с Дэймоном останавливаемся у дверей, прислушиваясь к тому, что ждёт нас внутри.

Судя по нетерпеливым голосам знати, Гиа давно ожидала моего возвращения.

Что ж.

Пусть начнётся решающая схватка.

Чтобы устроить ей представление, которого она так ждёт, я пинком распахиваю двери, срывая их с петель и раскалывая дерево.

По залу прокатываются испуганные крики.

И я имею в виду именно зал, полный народа.

На противоположном конце помещения собралось, должно быть, не меньше семидесяти пяти фейри. Некоторых я знаю по придворным мероприятиям, но есть и те, кого вижу впервые. Судя по их потёртой одежде, Гиа согнала сюда даже фермеров.

Вглядываясь в лица, я понимаю, что она собрала представителей всех слоёв общества.

Вероятно, желая вселить страх во всё королевство.

Трудно притворяться слепым, но я заставляю себя смотреть в пустоту, переводя взгляд в сторону сестры.

Она сидит на моём месте.

Моя корона покоится на её голове и кажется слишком тяжёлой для её хрупкой фигуры. На ней роскошное белое платье, сверкающее так, словно соткано из звёздной пыли.

И, возможно, так оно и есть.

По пути через замок я видел её портрет. Художник великолепно справился со своей работой, безупречно передав её коварную улыбку.

— Киаран, — произносит она, намеренно не называя меня королём. — Я всё ждала, когда же ты вернёшься.

Я смотрю куда-то поверх её головы.

— Гиа, нам нужно серьёзно поговорить. Наедине.

Мои слова эхом разносятся под высоким сводом зала.

Я поворачиваюсь к собравшимся.

— Всем, кто не принадлежит к королевской семье, следует немедленно покинуть зал.

Я не хочу, чтобы кто-то оказался под перекрёстным огнём.

Сегодня прольётся кровь.

И я надеюсь, что только наша с Гией.

Я слышу вздохи облегчения и вижу благодарные взгляды, когда фейри спешат к выходу.

— Нет! — голос Гии заставляет всех замереть.

— Да.

Присутствующие переводят взгляды с неё на меня, и меня раздражает, что они уже не понимают, кому должны подчиняться.

— Ты оставил меня управлять королевством, — возражает Гиа. — Я выполняла работу, для которой ты оказался слишком слаб, дорогой брат.

— Мне казалось, что ты справишься с этой ответственностью. Я ошибался. Я также считал тебя верной. И это тоже оказалось ошибкой. Я знаю, что ты сделала, Гиа. Ты совершила самое тяжкое преступление против меня и всего королевства.

По залу снова прокатываются потрясённые вздохи.

Все знают, что это означает.

Убийство истинной пары фейри — величайшее преступление.

Убить одного — значит обречь на гибель обоих.

А значит...

Гиа — предательница.

Фэррел, вероятно, её сообщник.

Кстати, о нём.

Он сидит рядом с ней, на месте моего отца, и я замечаю, как неловко он ёрзает. Его взгляд прикован к дрожащим рукам.

Два трона по обе стороны пустуют.

А когда я незаметно окидываю взглядом толпу, нигде не вижу маму.

Никто не произносит ни слова, но взгляды присутствующих нервно мечутся между мной и Гией.

Они не знают, кому присягнуть.

Я собираюсь это исправить.

— Уходите! — рычу я. — Возвращайтесь в свои дома. Передайте своим семьям, что я исправлю всё, что натворила принцесса Гиа.

— Останьтесь. — Гиа медленно поднимается, указывая на застывших фейри. — Это мои свидетели. Я объявляю официальный вызов претенденту на трон.

Хорошо.

Если она хочет боя, она его получит.

Я крепче сжимаю рукоять топора и начинаю спускаться по лестнице.

Мои силы сейчас на пределе благодаря Куинн и нашей брачной связи.

Я лишь надеюсь, что этого хватит, чтобы победить Гию.

От одной мысли, что мне действительно придётся причинить ей вред, живот сводит узлом.

Во всех наших прошлых поединках я был снисходителен. Она никогда этого не понимала, но я всегда сдерживался. Потому что не хотел причинять боль своей младшей сестре.

Но от той маленькой девочки, которую я когда-то знал, больше ничего не осталось.

В глазах Гии горит безумный блеск.

Она сжимает кулаки, внимательно изучая меня.

Лёгким движением кисти она поднимает порыв ветра, и окно в другом конце зала распахивается. Стёкла разлетаются вдребезги, ударяясь о стены.

Как только моя нога касается последней ступени, внутрь врывается молния.

Прямо в меня.

Всё вокруг вспыхивает ослепительно-белым заревом.

Мышцы сводит судорогой.

Я с силой ударяюсь затылком о мраморный пол, и боль пронзает каждую клеточку моего тела.

Кто-то кричит. Но я почти ничего не слышу из-за звона в ушах. Голова раскалывается. Кожа горит. Сердце бьётся неровно. Я пытаюсь пошевелиться...

И не могу.

Меня уже не раз поражала молния. Обычная опасность во время полётов. Неприятно, но не смертельно. Обычно меня парализует всего на несколько минут. Но сейчас я не могу позволить себе лежать неподвижно.

Моргая, я смотрю в потолок, пока Гиа неспешно подходит ко мне.

Мне неприятно это признавать, но по началу нашей схватки уже ясно: сейчас я ей не ровня. Не тогда, когда её силы многократно усилены Дистиллированной Дневной водой.

Управлять молниями?

До сегодняшнего дня я знал только одного фейри, способного на такое. Моего отца.

Я пытаюсь призвать птиц, лианы, насекомых — всё, что сможет её отвлечь. Но всё находится под контролем Гии. Если бы наши способности различались, у меня ещё оставался бы шанс. Но сейчас мы словно тянем один и тот же канат. И я проигрываю. Потому что её сила значительно превосходит мою.

Мне остаются лишь разум и физическая сила. И сейчас оба почти бесполезны.

Словно этого мало, прямо из пола подо мной начинают прорастать корни.

Мрамор трескается. Толстые коричневые лозы обвиваются вокруг туловища, рук и ног. Шипы впиваются в кожу, оставляя царапины.

Гиа медленно обходит меня.

В её руке появляется железный шип. Он не похож ни на нож, ни на копьё. Тонкий, острый, словно игла, постепенно расширяющийся к основанию.

Моя сестра не хочет поединка.

Она хочет казни.

Я всегда уважал её.

Но теперь одно за другим всплывают воспоминания.

Как она пыталась воспользоваться моей слепотой. Как делала вид, будто бой окончен, чтобы ударить исподтишка. Как тайком использовала железное оружие, даже после того как мы договаривались отказаться от этого металла. Она всегда находила лазейки в собственных обещаниях. Для Гии подлость никогда не была проблемой. Раньше я считал её умной и находчивой. Теперь же вижу её такой, какая она есть. Безжалостной. Лживой.

— Я делаю это ради тебя. — Она крепче сжимает деревянную рукоять шипа. — Какая жизнь ждёт тебя теперь? Твоя суженая мертва. Ты слеп. Ты больше не сможешь править. Я лишь избавляю тебя от страданий.

Она произносит это совершенно искренне.

Настолько нелепо, что я не могу сдержать смех.

— Ты знала, что Куинн — моя истинная пара, — с трудом произношу я, стараясь выиграть время. — Как?

Я мысленно приказываю телу дотянуться до топора. Но электричество всё ещё сковывает мышцы. Мне едва удаётся пошевелиться. Будь я в полной силе, я, возможно, разорвал бы эти корни. Сейчас это невозможно.

Гиа тихо смеётся.

— Ох, бедный Киаран. То, что ты оказался настолько глуп, что сам этого не понял, лишь доказывает: королевой должна быть я. Всё стало очевидно, как только я увидела вас вместе в обеденном зале. Ты постоянно прикасался к ней, всё время заслонял её собой, готовый умереть за неё даже тогда, когда ей ничто не угрожало. И все эти побеги в мир людей...

Неужели ты думал, что никто ничего не заметит? Тебя тянуло к ней, и ты просто не мог держаться от неё подальше.

— Значит, это был ещё один повод мне завидовать?

— Да, — шипит она, затем бросает быстрый взгляд на Фэррела. — Без обид, дорогой.

— Я не обижаюсь, — тихо отвечает он. — Но, дорогая... мне кажется, тебе стоит остановиться. Это не ты.

— Нет. Именно я! — выкрикивает Гиа. — Впервые в жизни я чувствую себя по-настоящему счастливой!

— Где мама?

Онемение в пальцах сменяется покалыванием. Мне наконец удаётся сжать их в кулак. Я медленно тянусь к рукояти топора. Гиа этого не замечает.

— В темнице. Вместе с членами совета и всеми, кто осмелился перечить мне. — Она морщится, словно испытывая лёгкое сожаление. — Пришлось использовать железные кандалы. Иначе она постоянно вмешивалась бы. Когда-нибудь она меня простит.

— Нет. — Я смотрю прямо перед собой. — Она никогда тебя не простит. Не делай этого.

Но Гиа будто уже не слышит меня.

— Прощай, брат. Когда-нибудь увидимся по ту сторону звёзд.

Она поднимает железный шип.

Я отчаянно сжимаю рукоять топора. Но он слишком тяжёлый. Страх оказывается сильнее даже удара молнии.

Возможно...

Это действительно конец.

Вся моя жизнь проносится перед глазами. И почти каждое воспоминание связано с Куинн.

Она вытаскивает меня из реки.

Она отдаёт мне своё пальто, хотя сама мёрзнет сильнее.

Она вручает мне свой мраморный шарик.

Проходят годы.

Всё остальное растворяется в тумане.

Она читает мне книги.

Напевает, пока мы собираем жимолость.

Плачет из-за жестокости своих одноклассников.

Мы ловим рыбу.

Едим карамельный пудинг.

Танцуем.

Любим друг друга в нашем домике на дереве.

И вдруг...

Мне кажется, я чувствую её сладкий аромат.

Наверное, разум играет со мной.

Но мои вены начинают вибрировать, словно Куинн совсем рядом. Я готов поклясться, что ощущаю, как её сила наполняет моё тело. Чего бы я только не отдал, чтобы поцеловать её ещё хотя бы один раз.

Мой взгляд замирает на острие железного шипа.

И в следующее мгновение он стремительно устремляется вниз.