Моя потребность в Куинн достигла критической точки. Мы никогда раньше не проводили вместе столько времени. Может, поэтому мой член пульсирует, а яички тяжелеют.

Теперь, когда мы вернулись в нашу комнату, меня ничто не отвлекает от витающей в воздухе сексуальной энергии.

Оно вибрирует на моей коже, и от этого волосы на руках встают дыбом.

И дело не только во мне.

Хотя Куинн, похоже, полна решимости держаться на расстоянии из-за проклятия, она не может скрыть своего желания. Её сладкий аромат сводит меня с ума, и я никогда ещё не испытывал такого сильного желания обладать кем-то. Взять.

Присвоить.

Всё, о чем я могу думать, — это раздеть её.

Я хочу зарыться лицом между её бёдер, слизывать сладкий нектар её возбуждения и посасывать клитор, пока она не кончит.

Когда ноги Куинн ступают по деревянному полу, я чувствую, как запах её возбуждения усиливается. Она только что приняла ванну, но не смогла смыть феромоны. Повесив испорченное платье, она снова надевает нижнее бельё.

Я улыбаюсь.

— Чему ты ухмыляешься? — Когда она подходит к кровати, в её голосе слышится подозрение, и основания не без почвенны.

Перед тем как я принял ванну, хозяин гостиницы спросил, не нужна ли нам запасная одежда. Я отказался.

Я обнажен под одеялом и вытягиваю руки, зная, что Куинн нравится смотреть на меня.

После стольких лет нашего знакомства она всё ещё недооценивает мои способности. Я могу сказать, когда она смотрит на меня, и она делает это часто. Я замечаю каждое движение её головы, трепетание ресниц, когда она моргает, и каждый вздох, направленный в мою сторону.

Наверное, с моей стороны неправильно соблазнять её.

Неважно.

Она хочет меня, а я хочу её. Всё просто.

Когда она приподнимает одеяло, чтобы забраться в постель, с восклицанием роняет покрывало.

— Киаран!

— Ты такая сексуальная, когда ругаешся. — Я закидываю руки за голову.

— Оденься.

— Нет.

— Оденься.

— Или что?

— Или… Или я буду спать на полу.

— Этого не будет. Прошлой ночью ты без проблем спала в моей постели. — Я хватаю её за руку и тяну к себе.

Она охает падают на мягкую постель.

— Это другое.

— Почему?

— Ну, я была в ужасе, а на тебе были штаны.

Я показываю на своё тело.

— Обычно я сплю без одежды. Тогда решил прикрыться из вежливости.

— А теперь ты вдруг перестал вести себя прилично?

— Давай не будем обманываться, любовь моя. — Я обнимаю её, прижимаю к себе и целую в шею. — Мы оба знаем, что я никогда не отличался хорошими манерами.

Она стонет, когда я провожу носом от её ключице к уху, и этот звук словно ударяет кувалдой по моему пульсу. Моё сердце никогда так не билось, даже в разгар битвы.

Куинн по-прежнему лежит поверх покрывала, нас разделяет стёганое одеяло, но я чувствую тепло её тела. Положив руку ей на бедро, я двигаюсь вверх. У неё такая теплая и гладкая кожа.

У меня начинают дрожать пальцы. Чтобы унять дрожь, я сжимаю в кулаке её трусики. Тонкая ткань растягивается от движения, и мне больше всего на свете хочется разорвать их в клочья.

Я не знаю, что со мной происходит, но я теряю контроль над собой.

— Почему ты не дала мне расстегнуть платье? — вопрос звучит грубее, чем я хотел, но мне не понравилось, что человечка-фейри трогала мою женщину.

— Бритни была рада помочь. К тому же ты знаешь почему.

Моя рука скользит вверх, к изгибу её талии, и я чувствую обнажённую кожу. Проводя рукой вдоль её позвоночника, я останавливаюсь, когда мои пальцы нащупывают резинку и застёжку. Я чувствую механизм и понимаю, как легко расстегнуть бюстгальтер одним ловким движением.

— Тебе не кажется, что нам стоит отдохнуть? — Куинн дышит прерывисто. — Нам нужно быть начеку завтра. На всякий случай…

Ах. Она играет на моих опасениях за её безопасность

«Умная девочка».

Но она не понимает, что только что заставила меня желать её ещё сильнее. Когда я думаю о том, что могу её потерять, моё желание становится ещё сильнее.

Мои пальцы сжимаются на её спине, притягивая ближе.

— Сейчас я не хочу ничем другим заниматься.

Я слегка переворачиваюсь, чтобы она оказалась сверху. Её нога соскальзывает в сторону, и я подхватываю её под колено, чтобы раздвинуть её ноги ещё шире, пока она практически  оказывается верхом на моем эрегированном члене.

— Мне нравится, как ты сидишь на моем члене, — хриплю я, касаясь губами пульсирующей жилки на её шее.

— О, Боже, — стонет она, её выдох щекочет мне ухо. — Я это непереживу.

— Что? — Теперь я встревожен. — Не говори так. Не говори о смерти.

— Я не говорю о смерти. Я говорю вот о чём. — Она поднимает голову и машет рукой между нами. — О нас с тобой. Я не могу сдержаться. Безумно хочу тебя поцеловать.

— Не нужно сдерживаться. Целуй.

— Я такая эгоистка. — Она пытается отвернуться от меня, но я не позволяю ей.

— Если ты эгоистка, то и я тоже. Я хочу этого так же сильно, как и ты.

Её ладонь ложится мне на грудь, и на секунду мне кажется, что она собирается меня оттолкнуть.

Но она этого не делает. Она проводит ладонями по груди, кончиками пальцев цепляются в коротких волосах. Когда ноготь ее мизинца задевает один из моих сосков, я стону.

— Куинн.

Пытка продолжается. Её рука скользит вверх по моей шее, а губы оказываются всего в нескольких сантиметрах от моего лица.

Я бы отдал все звёзды на небе за её поцелуй.

Она так близко. Я чувствую её дразнящее дыхание. Я облизываю губы, желая ощутить хотя бы намёк на её вкус.

Кажется, что проходят минуты, пока мы так сидим. Нас разделяет лишь ткань, но наши тела прижаты друг к другу. Куинн двигается, и её горячее лоно трётся о мой член.

Даже если поцелуй не сделает проклятье необратимым, то я почти уверен, что секс без проникновения — это против правил. Я собираюсь поспорить на эту тему, когда Куинн делает короткий вдох.

— Прости, Киаран, — шепчет она, голос её дрожит, прямо перед тем, как наши губы соприкасаются.

Её губы мягкие, она медленно целует меня. Раз, два, три раза касается меня губами и посасывает. Мы оба стонем, когда она меняет позу и высовывает язык.

«Блаженство. Спокойствие. Счастье».

Всё это она дарит мне в этот момент.

Но я чувствую её эмоции как свои собственные.

Страсть, удовольствие, раскаяние, вина. Они сталкиваются, как раскат грома.

— Прости меня, — говорит она между поцелуями. — Мне так жаль. Так жаль.

— Прекратите извиняться.

— Я не могу. — Поцелуй. — Я обрекла тебя. — Поцелуй. Поцелуй.

— Нет не обрекла, — возражаю я, мои губы касаются её губ с каждым произнесённым слогом. — Моя жизнь именно такая, какой я хочу её видеть, и это лучший момент на данный момент. Не испорти её сожалениями.

Она забавно рычит от раздражения.

— Прости.

Я хихикаю ей в рот, проникая языком внутрь.

— Больше никаких разговоров.

Кивнув, она облизывает мою нижнюю губу. Её тело расслабляется, отпуская напряжение и стыд. И я рад. Я не хочу, чтобы наши отношения были испорчены без необходимости.

«Куинн для меня — всё. Я выберу её. Всегда».

Кажется, время останавливается, когда наши губы сливаются в танце. Мы посасываем, покусываем, гладим друг друга. Мы двигаемся медленно, исследуя друг друга. Познавая друг друга.

Язык Куинн касается моего. Я отвечаю тем же.

Обхватив ладонями её нежное личико, я перекатываюсь так, что оказываюсь на ней сверху. Покрывало всё ещё мешает, но когда она раздвигает ноги, мой член прижимается к стыку её бёдер.

Рыча, я выгибаю свои бёдра.

Куинн вскрикивает, и я замираю.

— Прости. Я не хотела этого делать.

И это правда. Это было непроизвольное движение. Я чувствую себя дезориентированной, словно погрузилась в глубины Иссикского озера и не знаю, где верх, а где низ. Я тону в Куинн, и единственный способ дышать, оставаться в живых — это быть с ней как можно ближе.

Она смеётся, затаив дыхание.

— И кто теперь извиняется? — Её поцелуй становится робким. — Мне понравилось.

— В таком случае я повторю.

Прижимаясь к ней — сначала медленно, — я провожу губами по её шее и целую нежную кожу.

Она вздыхает, и меня это воодушевляет.

Я ласкаю её грудь сквозь кружевную ткань бюстгальтера. Нахожу сосок и обвожу его большим пальцем. Сжимая затвердевший сосок, я удивляюсь, как он натягивается, пока не становится похожим на камешек.

Всё это время я короткими толчками прижимаюсь своим членом к Куинн.

«Как же я хочу, чтобы между нами не было преград».

Мне хочется проникнуть в неё так глубоко, чтобы она чувствовала это ещё несколько дней. Я хочу изливать своё семя в её лоно снова и снова, и каждый раз, когда она почувствует хоть малейшую боль, она будет вспоминать, кому принадлежит.

Меня пробирает озноб, и я дрожу. Странно. Я не мерзну. В отличие от моей хрупкой девушки, моё тело приспосабливается к перепадам температуры.

Но в тоже время мне жарко. Всё внутри горит. Мне кажется, я могу вспыхнуть в любой момент. Пот стекает по виску, кожа пылает, а в венах бурлит кровь.

— Ты нужна мне. Я никогда ничего так сильно не хотел, — говорю я, снова прижимаясь к её губам.

Она отвечает на мой поцелуй, посасывая мой язык.

— Я не готова ко всему, но…

— Но что?.. — я напряжённо жду её ответа.

— Мы уже зашли так далеко. — Она громко сглатывает.

— О чём ты?

— Будет не так уж плохо, если мы зайдем ещё дальше.

Я думал, что этот вечер уже не может стать лучше, но… всё становится ещё лучше.

— На сколько дальше?

— Я хочу прикоснуться к тебе, — смело говорит она, слегка проводя ногтями по моей спине.

— Моё тело — в полном твоём распоряжении. Делай, что хочешь. — Я переворачиваюсь на спину и вытягиваюсь во весь рост.

Я закидываю руки за голову, пытаясь принять непринуждённую позу, хотя чувствую себя совсем не расслабленным.

Проходят секунды. Я слышу только учащённое дыхание Куинн и тихое биение её сердца.

Как раз в тот момент, когда я думаю, что она передумала, она стягивает с меня покрывало. Мой член подпрыгивает и слегка шлёпает по животу.

— Чёрт возьми, — шепчет она.

Восприняв это как комплимент, я ухмыляюсь.

— Так хорошо, да?

— Я знала, что он большой, но ничего себе. Это огромный член!

Я смеюсь.

— Спасибо.

Когда кончик её пальца касается щели на головке, я чуть не подпрыгнула на кровати.

— Он такой мягкий, — невинно замечает она. — Шелковистый. Помнишь, как ты помогла мне с домашним заданием по анатомии?

Помню. Она называла это сексуальным воспитанием. Хотя я не мог видеть картинки, Куинн попросила меня проверить её знания о репродуктивной системе как мужчин, так и женщин.

Здесь такие занятия не нужны. Многие юные фейри узнают об этом на собственном опыте. Не все ждут свою вторую половинку, и я не могу их винить. Случаи, встреч с суженными, редки. В какой-то момент нам всем приходится делать выбор.

«Я ни о чём не жалею».

Понимая, что Куинн ждёт моего ответа, я утвердительно мычу, пока она проводит рукой по нижней части моей эрекции. Она останавливается прямо над мошонкой, а затем проводит пальцем по вене, возвращаясь к головке.

— Я помню, как думала, что все члены выглядят одинаково, — тихо говорит она. — Но никто не сравнится с тобой. Твой член намного, намного больше среднего.

Обхватив мой член пальцами, она слегка сжимает его. Она делает несколько движений, и моя спина выгибается. Я сжимаю руки в кулаки. Пятки впиваются в матрас.

Я изо всех сил стараюсь не кончить.

Обострённые чувства обостряют восприятие. Я чувствую шероховатую ткань под собой. Изгибы и линии от пальцев Куинн, которые при каждом движении массируют чувствительную кожу. То, как она перемещает свой вес, нависая надо мной.

Тепло её тела. Её запах.

Проводя большим пальцем по набухшей головке члена, она размазывает капельку предсеменной жидкости, вытекающую из кончика.

Я тяжело дышу, как будто только что выиграл состязание за трон.

— Если я продолжу, ты кончишь? — спрашивает Куинн, и её наивность только усиливает моё желание.

— Да, — хрипло отвечаю я. — Это приятно. Почти невыносимо.

Её движения прекращаются.

— Хочешь, чтобы я остановилась?

— Нет! — выпалила я, и моя бурная реакция вызвала у неё смешок.

— Ну, я просто спросила, потому что хочу, чтобы ты кончил мне в рот.

Я едва успеваю осознать её слова, как мой член оказывается в тепле. Влажном, гладком тепле. Бороздки на нёбе Куинн приятно щекочет мою чувствительную кожу.

Она не заглатывает его целиком, но этого достаточно, чтобы я застонал. Мой хриплый, напряжённый стон эхом разносится по комнате, когда я натыкаюсь на сопротивление её сжатого горла.

Куинн отстраняется, обводит головку языком, а затем берёт меня глубже. Лёгкое посасывание её губ так и манит схватить её за затылок, сжать волосы в кулак и войти в неё до упора.

Но я не хочу её пугать. Вместо этого я крепко сжимаю подушку и жду, что она сделает дальше.

Она размазывает слюну по члену пальцами, а затем облизывает его от основания до головки. Затем прикасается к моим яйцам, лаская машонку ладонью.

Она снова берет меня в рот и двигает головой вверх-вниз с большей страстью, чем раньше.

Не могу поверить, что прожил всю жизнь без этого ощущения, но в то же время я этому рада Никого другого я бы не хотел видеть рядом с собой в первый раз — в первый раз во всех смыслах.

«Отныне Куинн принадлежит мне. До скончания времён. Навсегда».

— Моя половинка, — благоговейно вздыхаю я, запуская пальцы в её волосы.

Я нежно сжимаю пряди у неё на затылке, чтобы направлять её. Вверх и вниз. Вверх и вниз. Ритмичные посасывающие звуки возбуждают.

Когда она обхватывает мой член у основания, я стону.

— Да. И рукой тоже. Вот так. В такт с головой. О, чёрт. Быстрее. Пожалуйста!

Воодушевлённая, Куинн делает в точности так, как я говорю.

Напряжение нарастает, пальцы на ногах поджимаются. Мышцы напрягаются.

Разрядка наступает так быстро, что я не готов к её интенсивности. Я вскрикиваю и кончаю так бурно, что у меня перед глазами мелькают звёзды.

«Я вижу».

На секунду я действительно что-то вижу. Всего несколько ярких вспышек за веками, но это первый свет, который я увидел с детства.

Всё прошло так же быстро, как и промелькнуло, и у меня не было времени подумать об этом, потому что мой член всё ещё был во рту Куинн. Я стону, когда мои бёдра приподнимаются, а моё семя продолжает изливаться горячими струями.

Куинн глотает столько, сколько может, но немного стекает по её подбородку и капает мне на мошонку.

Когда я наконец заканчиваю, она садится и вытирает лицо.

—Ты даже не представляешь, сколько раз я думала о том, чтобы сделать это.

«Я не представляю?»

И смех и грех. Людская поговорка здесь так умесна. Люди часто говорят: «Ты не представляешь...», но я сомневаюсь, что слова Куинн можно воспринять буквально. Тем не менее одно я знаю точно, если бы она узнала, сколько раз я представляла себе именно такой сценарий, она бы, наверное, испугалась.

Теперь, когда ко мне возвращается сознание, я принюхиваюсь и чувствую, что воздух пропитан желанием Куинн.

Её возбуждало то, что она доставляла мне удовольствие.

«Моя пара нуждается во мне».

Я резко сажусь, чем пугаю её.

— Теперь твоя очередь.