У меня есть своя лошадь. Та, которую зовут Леди. Поскольку их пятеро и нас пятеро — как раз сколько нужно. Но я бы хотела ехать с Киараном. Я чувствую себя слишком уязвимой, даже несмотря на то, что зажата между ним и Дэймоном. Ториус снова впереди, а Кай позади. Они окружают меня, как секретная служба.

Седло жёсткое, но мои опасения по поводу здоровья моей задницы и продолжительности путешествия исчезли. Теперь эти вещи кажутся пустяками.

Я чувствую себя виноватой. И напуганной.

Кто-то хочет моей смерти, и из-за этого сегодня пострадали люди. Вернее, фейри.

Я делаю глубокий вдох, и мои лёгкие легко расширяются. По счастливой случайности, когда я упала, один из боковых швов моего платья разошёлся. Я могу дышать.

«Не всё так плохо, как кажется…»

— Куинн? Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает Киаран.

У него есть все основания для беспокойства, но тот факт, что он волнуется, нисколько не успокаивает мои нервы. Если даже непоколебимый король напуган…

«Что ж, перспективы у меня не радужные».

Менее чем за двадцать четыре часа я дважды чуть не погибла. То, что меня не было в карете, когда взорвалась бомба, — чистая случайность.

Одна мысль об этом вызывает волну тревоги.

— Всё хорошо, — вру я, мечтая, чтобы мы остановились и отдохнули.

Я хочу снять это рваное платье. От него пахнет костром, и это постоянно напоминает о том, что я была на волосок от смерти. Больше всего на свете я хотела бы побыть несколько минут наедине с собой.

«У меня явно намечается нервный срыв… желательно без свидетелей».

Такое чувство, что мы в дороге уже много часов. А может, так оно и есть. Трудно сказать, когда нет солнца, по которому можно определить время.

«Я не буду спрашивать, сколько ещё ехать. Не буду».

— Как твоя задница? — легкомысленно спрашивает Дэймон.

Я закатываю глаза, но рада его дерзкому тону. Сейчас это как раз кстати.

— Не говори о её заднице, — рычит Киаран. — Даже не думай о её заднице.

— Серьёзно? Я только что пожертвовал своими золотыми локонами ради твоей невесты. Можно было бы быть немного благодарнее.

— Я буду благодарен, когда поговорю с твоей ведьмой. Она скажет мне, кто это делает. Тот, кто охотится за Куинн, поплатится жизнью. Я не успокоюсь, пока их головы не окажутся на пиках у меня во дворе.

Когда мрачное обещание вырывается из его уст, словно раскат грома, полевые цветы по обе стороны дороги пригибаются к земле. Тонкие деревья качаются, а птицы разлетаются в разные стороны.

Его обнажённые плечи переливаются в лунном свете, когда он напрягается, сжимая поводья побелевшими пальцами.

Мои соски сжимаются, а между бёдер разливается жар.

«Почему он такой привлекательный, когда такой кровожадный?..»

Ситуацию усугубляет то, что он голый выше пояса. Он буквально отдал Гюнтеру рубашку, чтобы тот сохранил хоть какое-то достоинство, когда вернётся во дворец с новостями.

Очевидно, Киаран ценит своих людей. Он относится к ним как к друзьям. Даже как к семье.

Именно поэтому меня так пугает мысль о предателе.

Кто мог пойти против такого правителя?

От одной мысли меня бросает в дрожь.

Роясь в кармане платья, я нахожу свои шарики. По крайней мере, они всё ещё при мне. Я держу их на ладони, сосредоточившись на том, как они тихо стукаются друг о друга.

Я закрываю глаза — и на секунду успокаиваюсь.

Вдруг Киаран протягивает руку, выхватывает один из них и суёт себе в карман.

— Это моё, спасибо большое.

Я кривлю губы и бросаю на него взгляд, но не могу не согласиться. Я много лет обходилась одним шариком. Честно говоря, два — это уже слишком.

Ториус громко свистит, и всё моё тело замирает.

— Что? — выдыхаю я, крепче сжимая поводья. — Что это значит?

Киаран протягивает руку и нежно проводит большим пальцем по моей щеке.

— Успокойся, моя любовь. Смотри вперёд.

Я делаю, как он говорит. Напрягаю зрение в темноте — и оживляюсь, заметив вдали слабый свет.

«Никогда не думала, что так обрадуюсь фонарному столбу».

— Город?

— Маленькая деревушка под названием Эйли, — подтверждает Киаран. — Здесь мы можем пополнить припасы и найти место для ночлега.

— О, как хорошо… — выдыхаю я с облегчением.

Когда мы подъезжаем ближе, я вижу ряды маленьких домиков. Они очаровательны — каменные стены, соломенные крыши.

Но…

Когда мы проезжаем мимо, я понимаю: они не просто маленькие. Они крошечные. Ниже моей лошади.

— Э-э… — я бросаю вопросительный взгляд на парней и указываю на ближайший домик.

— Это район гномов, — объясняет Киаран. — Чем дальше от дворца, тем больше ты увидишь других народов, а не только фейри.

— Ты сказал… гномы?

Мои глаза расширяются.

— Король! Король здесь!

Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как к каждой двери подбегает коренастый человечек и стучит, возвещая о прибытии Киарана. Его голос высокий, почти писклявый.

Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться.

«Он такой чертовски милый…»

Даже в остроконечной шляпе он едва ли выше шестидесяти сантиметров. Когда к нему присоединяются другие гномы, начинается настоящий переполох. Они бегают от дома к дому, зовут соседей, и вскоре вся деревня оживает.

Целые семьи выходят на дорогу. Дети гоняются друг за другом.

Это восхитительный хаос.

И на секунду я забываю обо всём плохом.

Ториус подаёт знак, и лошади замедляют ход. Мы останавливаемся посреди улицы.

Жители окружают нас и опускаются на колени.

У них светлая кожа, у большинства — светлые волосы. И мужчины, и женщины одеты просто: брюки, рубашки… и одинаковые красные шляпы.

Я вспоминаю мамины садовые фигурки гномов.

Она рассказывала, что они по ночам ухаживают за садом.

«А вдруг… она не выдумывала?..»

Все поднимаются и поворачиваются к королю.

— Что вам нужно, Ваше Величество? — спрашивает женщина с красным фартуком.

— Ничего, — тепло отвечает Киаран. — Мы просто проезжали мимо. Но я хочу, чтобы вы познакомились с моей парой — Куинн.

«Ох… опять это “пара”…»

Иногда мне кажется, ему стоило бы сказать проще: «я выбрал её».

Но реакция гномов — совсем не такая, как у фейри.

Никаких шёпотов. Никаких насмешек.

Никто не смотрит на моё грязное платье.

Наоборот — радость.

Настоящая.

Все начинают прыгать, смеяться. Дети снова носятся по улице.

И это…

лучшее, что было со мной в Валоре.

Не считая ночи рядом с Киараном.

«Это было… слишком хорошо».

И я хочу повторения.

Словно прочитав мои мысли, Киаран говорит:

— Нам нужно найти место для ночлега. А вы продолжайте заниматься своими делами.

— Да здравствует королева Куинн! — хором кричат гномы.

И впервые с тех пор, как я здесь…

я чувствую, что меня принимают.

Я улыбаюсь, машу в ответ. На крыльце стоит семья — родители и две девочки. Я машу им, и дети начинают хихикать от восторга.

Из-за спины матери выбегает третья девочка, что-то держа в руке, и бежит к другой стороне лошади Киарана.

— Подождите! Это для королевы. Я уже убрала шипы.

Она держит в руках тёмно-синюю розу. Она такая маленькая, что я не вижу её лица, но она машет цветком, пока Киаран не забирает его.

Он нюхает розу, прежде чем передать её мне.

— Это полуночная роза из их сада. На выращивание этих цветов уходят десятилетия, и получить такую — высшая честь.

— Она проживёт как минимум год! — кричит ребёнок, ныряя под лошадь Киарана, чтобы подойти ко мне.

У неё светлые волосы до плеч, румяные щёчки и очаровательный носик-пуговка.

— Спасибо, — выдыхаю я, искренне тронутая. — Жаль, что я не могу вам ничего подарить.

— Достаточно объятий. — Она протягивает ко мне раскрытые руки.

— Фиона, — упрекает её мать, подходя и утягивая дочь обратно к дому. — Не говори глупостей. Члены королевской семьи не обнимают нас.

Губы Фионы дрожат, когда её уводят всё дальше, и моё сердце болезненно сжимается.

Она подарила мне больше, чем просто розу.

Она подарила мне принятие.

А это для меня сейчас дороже любой вещи.

«И, честно говоря… после такого дня мне бы не помешало хотя бы одно объятие. Или сотня».

— Технически я ещё не принадлежу к королевской семье, — говорю я, импульсивно решив выполнить её просьбу.

Свесив ногу с седла, я жду, что Киаран возразит, но он молчит. Ни звука, пока я иду за семьёй к их крыльцу.

Опустившись на колени, я оказываюсь на одном уровне с Фионой. Её большие голубые глаза метаются от меня к маме, словно она ищет разрешения.

Её мать слишком потрясена, чтобы ответить.

Я подхватываю девочку на руки. Она тяжелее, чем кажется. В конце концов, я сажаю её себе на бедро, и она с жаром обнимает меня, хихикая мне на ухо.

— Так нечестно! — жалуются другие дети. — Мы тоже хотим, чтобы нас обняли!

Отстранившись, я показываю им цветок.

— Вам повезло. Похоже, теперь у меня бесконечный запас объятий.

Им не нужно повторять дважды.

Они бросаются ко мне так стремительно, что чуть не сбивают с ног, и цепляются за мою шею.

— Девочки! — восклицают родители, нервно заламывая руки.

Я не могу говорить — меня слишком сильно сжимают. У этих детей на удивление крепкие руки.

Поэтому я просто поднимаю большой палец вверх.

Мужчина и женщина в недоумении смотрят на этот жест, и мне приходит в голову, что они, возможно, никогда его раньше не видели.

— Всё хорошо, — с трудом выговариваю я, задыхаясь.

Не успеваю я опомниться, как из домов снова выбегают другие семьи.

Меня окружает уже две дюжины детей-гномов.

Они по очереди забираются ко мне на колени, обнимают меня своими пухлыми ручками. Самый маленький мальчик уже трижды успел вернуться.

От них пахнет цветами и травой.

Они излучают чистое счастье.

И я…

«Я, кажется, никогда так широко не улыбалась».

— Хватит, — мягко говорит пожилой гном, поглаживая каждого ребёнка по голове. — Дайте королеве передохнуть.

— Пожалуйста, зовите меня Куинн, — говорю я.

Он улыбается, глядя на меня из-под длинной седой бороды, опираясь на трость из узловатой ветки.

Когда последний ребёнок отходит, он смотрит на меня своим ясным голубым взглядом.

— Когда-нибудь ты станешь прекрасной матерью, Куинн.

— Спасибо… — моя улыбка слегка меркнет.

Комплимент тёплый, но он напоминает мне о другом.

О будущем.

О долге.

Если мы с Киараном поженимся, я стану надеждой королевства. Моё тело станет частью династии.

Но…

«Я не его суженая».

«И я человек».

Я даже не уверена, что мы вообще можем иметь детей.

А ведь я всегда хотела стать мамой.

Когда я думала о будущем, карьера была размыта, но семья — нет.

Она всегда была важна.

Прощаясь с гномами, я стараюсь сохранить их жизнерадостность внутри себя.

Когда мы снова трогаемся в путь, я не могу не оглянуться.

Я смеюсь, увидев, что все они стоят на дороге и показывают мне большие пальцы вверх.

Мой личный парад.

Я улыбаюсь Киарану.

— Это было очень весело.

Он довольно улыбается.

— Гномы — дружелюбный и мирный народ. Мы будем возвращаться этой дорогой. Я обязательно принесу им что-нибудь особенное за то, что они тебя порадовали.

Я киваю.

— Хорошая идея.

— Ты тоже сделал их счастливыми, — добавляет он. — Ты понятия не имеешь, что значит для них твоё отношение. Они долгое время подвергались жестокому обращению и дискриминации. Поэтому то, что ты относишься к ним как к равным… они никогда этого не забудут. Ты заслужила их преданность на всю жизнь. Наверное, сейчас они уже достают водку из сахарной свёклы, чтобы отпраздновать.

— А это безопасно? — смеюсь я. — Я просто представляю, как маленькие человечки шатаются в пьяном угаре…

Киаран хохочет.

— Не позволяй их размерам тебя обмануть. Гномы умеют пить. Они перепьют нас всех четверых.

Он указывает на Дэймона, Ториуса и Кая.

— Это правда, — добавляет Кай. — Однажды я вызвал одного из них на состязание. Больше никогда так не сделаю. Я проснулся голым в лесу эльфов в семи милях отсюда. До сих пор не знаю, что произошло той ночью.

Это звучит как истории старшеклассников после вечеринок.

Чем дольше я здесь, тем больше вижу сходства с моим миром.

Бал вчера…

Он был тяжёлым.

Я снова почувствовала себя пятнадцатилетней.

Теперь я понимаю, почему сразу почувствовала связь с гномами.

Им, как и мне, не дают шанса.

— Как они могут кому-то не нравиться? — спрашиваю я. — Они такие милые.

— Дело не в симпатии, — отвечает Киаран. — Некоторые считают их существами низшего порядка. Они живут меньше. Не умеют сражаться. У них нет магии. Раньше их использовали для тяжёлой работы в горах. Сейчас это запрещено. По крайней мере, у нас.

Мы проезжаем дальше.

Дома становятся больше.

В окнах — свет, люди двигаются по кухням.

— Это тролли, — объясняет Киаран. — Их рост около ста двадцати сантиметров. Некоторые из них обладают магией. Некоторые — ведьмы. Но не все ведьмы — тролли, и не все тролли — ведьмы.

Дальше дома становятся нормального размера.

Фейри ужинают.

Я чувствую запах еды.

У меня урчит в животе.

«Я не ела с завтрака…»

Мы пили воду из кувшинов. У Киарана — туман водопада. Он был прав — освежает.

Но сейчас…

«Я бы продала душу за сэндвич».

— Гостиница прямо здесь, — говорит Киаран, останавливаясь.

Я рассматриваю здание в тюдоровском стиле. Крутая крыша, деревянные балки, светлый камень.

Никакой вывески.

Без него я бы не догадалась.

Он помогает мне слезть с лошади, хотя это не обязательно.

Когда мои ноги касаются земли, он проводит пальцами по моим волосам.

— Ты в порядке?

— Да, — отвечаю я.

Тот же ответ, что и весь день.

Это не совсем правда, и мы оба это знаем.

Но что ещё я могу сказать?

Я не хочу срываться на него на глазах у всех его больших и суровых друзей. Они, наверное, и так считают меня хрупкой и слабой. Недостойной титула королевы. Неподходящей для Киарана.

И они не ошибаются.

Киаран прижимается лбом к моему лбу и задерживает руки на моей талии.

— Ты даже не представляешь, как я рад, что с тобой сегодня ничего не случилось. Ты не пострадала только благодаря своему упрямству. Если бы ты не была такой до смешного, невероятно, до ужаса нетерпеливой во время нашего путешествия...

Оскорблённая, я прерываю его, откашлявшись.

Он злорадно ухмыляется, но улыбка исчезает, когда он серьёзно заканчивает:

— Ты бы осталась там. Ты бы ушла, Куинн. Я никогда раньше не чувствовал себя таким разбитым. Словно я слишком опустошён, чтобы злиться. Я чувствую себя беспомощным… и мне это не нравится.

Он обхватывает моё лицо руками, а я сжимаю его мускулистые предплечья.

— Ты защитишь меня.

Даже несмотря на всё случившееся, я всё ещё верю в это.

Он не виноват.

— А что, если я не смогу? — Его голос дрожит. — Если я тебя потеряю, я умру. Я не смогу прожить остаток жизни без тебя. Я живу ради тебя. Я… думаю, я всегда жил ради тебя, если честно.

«Ух ты…»

Он такой открытый. Такой настоящий.

И мне это нравится.

Слишком сильно.

Я обнимаю его за талию и прижимаюсь щекой к его обнажённой груди.

Обниматься — это нормально. Проклятие ведь ничего такого не запрещало.

Кожа Киарана тёплая, сердце гулко бьётся у меня под ухом.

В груди что-то сжимается.

И, клянусь, наши сердца бьются в унисон.

Когда мы касаемся друг друга — всё остальное исчезает.

Я знаю, что нас ждут парни у входа в гостиницу. Они тихо переговариваются, делая вид, что дают нам уединение.

На улицах пусто.

Семьи фейри, должно быть, ужинают. Или им просто всё равно.

И мне это подходит.

Я привыкла быть наедине с Киараном.

Где он только мой.

Это первый спокойный момент за весь день.

И я хочу удержать его.

Хотя бы немного.

Но, конечно…

Мой желудок выбирает именно этот момент.

Он громко урчит.

— Пойдём, — Киаран отступает и протягивает руку. — Ты голодная.

Я вздыхаю и иду за ним.

Как только мы заходим внутрь, запах еды буквально накрывает меня.

Жареное мясо. Свежий хлеб. Травы. Специи.

Как День благодарения.

Слюнки текут мгновенно.

Справа — бар. Женщина-бармен наливает пенящийся напиток в прозрачную кружку единственному посетителю.

Худощавый фейри с длинными спутанными волосами поднимает взгляд.

— Ваше Величество… — бормочет он.

И… падает.

Прямо на пол.

Не на колени — полностью.

Он пытается подняться, и Ториус помогает ему.

Барменша реагирует почти так же.

Она явно не готова к такому визиту.

Её глаза расширяются, она делает реверанс — сначала Киарану, потом Дэймону.

Спотыкается.

Хватает что-то под стойкой.

Раздаётся звон посуды.

Но она тут же выпрямляется и улыбается слишком широко.

— Ваши Величества, какой приятный сюрприз.

Киаран кивает и ведёт меня к столику в другом конце зала.

Я морщусь, опускаясь на жёсткое сиденье.

Скамьи сделаны из половинок брёвен. Местами видна кора. Тёмное дерево контрастирует с белыми стенами.

Пол — из светлого камня.

Над столами — фонарики, похожие на звёздную пыль.

Очень уютно.

По-деревенски.

Мне нравится.

Но подушка бы не помешала.

— Я пойду сделаю заказ, — наклоняется ко мне Киаран и шепчет на ухо.

Его волосы щекочут мой нос.

«Хочу запустить в них пальцы…»

— Только предупреждаю: в меню, скорее всего, одно блюдо.

— Хорошо, что я непривередливая.

— Посмотрю, есть ли десерт. Если ты не заметила, благодаря тебе карамельный пудинг стал неотъемлемой частью Царства Ночи.

Он отстраняется… и проводит носом вдоль моей челюсти.

Меня окутывает его запах.

Я не сдерживаю вздох.

Я смотрю, как он уходит.

Как двигается.

Как при каждом шаге напрягаются его ягодицы в кожаных штанах.

«Проклятие…»

«Такая. Шикарная. Задница».

И ничего в проклятии не говорилось о восхищении.

Парни выглядят как великаны у бара.

Киаран показывает на кружку — спрашивает, хочу ли я того же.

Я качаю головой.

— Мне просто воды.

Из двери слева выходит официантка с металлической кружкой.

— Уже несу.

Она ставит её передо мной.

— Спасибо.

— Без проблем.

Я замираю.

Что-то знакомое.

Я внимательно смотрю на неё.

Высокие скулы. Прямой нос. Карие глаза.

— Мы раньше встречались?

Она качает головой.

— Не думаю.

— Как тебя зовут?

— Бритни.

Я моргаю.

— Это очень… человеческое имя.

И тут до меня доходит.

Я понижаю голос:

— Ты тоже человек?

Она ухмыляется… и садится рядом.

— Ну, уже нет.

Она заправляет прядь за ухо.

Острое ухо.

Она здесь давно.

— И не обязательно шептать. Это не секрет. Половина женщин здесь — из мира людей.

У меня отвисает челюсть.

— Серьёзно? Как?

Её улыбка гаснет.

— Царство Дня. Меня забрали ночью и выставили на аукцион.

— Аукцион?..

— Да. Как скот. В качестве пары.

У меня холодеет внутри.

— Это… ужасно.

И я вспоминаю слова Зеллы.

О том, что в Царстве Ночи людей не похищают.

«Значит… это делают в Царстве Дня».

Торговцы людьми.

Вот о чём говорил Киаран.

Бритни теребит завязку фартука.

— Было бы ужасно… если бы не Тоби. Он мастер игрушек. Он оказался там случайно. Купил меня.

Она пожимает плечами.

— И всё остальное — история.

Я не понимаю.

— Как ты можешь быть счастлива с тем, кто тебя купил?

Она резко качает головой.

— Он мой суженый. Мы сразу это поняли.

Я моргаю.

— Но ты человек.

Она улыбается… и гладит свой округлившийся живот.

— Тогда я этого не знала. Но это было лучшее, что со мной случалось.

Я невольно смотрю на её живот.

Беременна.

Значит…

«Люди могут иметь детей с фейри».

Вспоминаю семьи, которые видела.

Дети.

Много детей.

И вдруг…

Укол ревности.

Я поворачиваюсь.

Барменша флиртует.

С Киараном.

Накручивает волосы.

Смотрит прямо на него.

Я сразу понимаю — она фейри.

Слишком яркие зелёные глаза.

— Не переживай, — тихо говорит Бритни. — Это Адина. У неё нет пары. Она ко всем пристаёт. Буквально ко всем. Даже ко мне пыталась. А я, между прочим, занята.

Бритни права, потому что через две секунды Адина переключает своё внимание на Дэймона. Взяв ножницы, она предлагает ему подровнять волосы. Он неохотно соглашается.

— Кстати, о парах, — начинает Бритни, — я слышала, ты помолвлена с королём.

Удивлённо я оглядываюсь на неё.

— Новости распространяются быстро.

— Да. Сегодня утром сюда прилетел фей-вестник, чтобы сообщить нам об этом.

— Бритни, — зовёт Адина. — Нам нужно приготовить еду на пятерых, а потом их лошадей нужно перевести в конюшню на ночь.

Моя новая знакомая натянуто улыбается барменше и сквозь зубы шепчет:

— И она думает, что здесь главная, хотя это не так.

Прежде чем она успевает уйти, я импульсивно хватаю её за руку.

— Спасибо, что поговорила со мной как с человеком. Было очень приятно познакомиться с тобой.

Её взгляд смягчается.

— Мне тоже.

Мой взгляд опускается на её живот.

— Ты дала мне надежду. Другие человеческие женщины… — Я нервно ёрзаю, потому что не привыкла лезть в чужие личные дела.

К счастью, Бритни спасает меня от собственной неловкости.

— Да, — отвечает она. — У некоторых из них есть дети. Большинство не предназначены друг другу судьбой. Похитители выбирают нас, исходя из того, насколько сильно нас будут не хватать на Земле, а это немного. Они охотятся за женщинами, у которых нет семей, которые живут в нищете или у которых просто ужасная жизнь. После спасения многие девушки решают остаться здесь, потому что это лучше, чем возвращаться.

«Ого…»

Это действительно печально.

— Я рада, что ты обрела счастье, — честно говорю я ей.

Она буквально светится.

— К этому миру нужно привыкнуть, но как только освоишься, он становится потрясающим. И я не могу передать словами, как я счастлива, что кто-то будет представлять наши интересы.

«Наши».

Она говорит о людях.

Она говорит обо мне.

И вдруг внутри что-то щёлкает.

Я нужна здесь.

Несмотря на всё — на страх, на угрозу — здесь есть смысл.

Сначала гномы.

Теперь это.

— Бритни! Чего ты ждёшь?

Адина — грубая. Неужели она не видит, что у нас тут важный момент?

Я бросаю на неё холодный взгляд.

Она захлопывает рот так резко, что я слышу, как щёлкают её зубы.

Даже отсюда.

Губы Киарана изгибаются в едва заметной усмешке, когда он делает глоток.

Меня охватывает странное чувство удовлетворения.

«Может… быть королевой не так уж плохо».

Бритни посылает мне последнюю улыбку, вздыхает и уходит.

— Пока, — машу я ей вслед.

Она скрывается на кухне, и ребята возвращаются ко мне за стол.

Когда Бритни возвращается, она несёт поднос с едой.

На каждой тарелке — дымящаяся горка нарезанного белого мяса, целая гора картофельного пюре и зелёные овощи.

К тому моменту, когда тарелка оказывается передо мной, я уже почти подпрыгиваю на месте.

Ториус и Кай, как всегда, не берут вилки, пока это не сделает Киаран.

Словно ждут разрешения.

«К чёрту это».

Я умираю с голоду.

Я начинаю есть руками.

Сначала — кусочек мяса.

Сочный.

Я довольно мычу.

По вкусу — как индейка.

Я хочу спросить, есть ли у них индейка, но рот уже занят.

Я хватаю ложку и зачерпываю пюре.

Оно крупнее, чем я привыкла.

Может, там пастернак.

Или другие корнеплоды.

Или просто странный картофель.

Мне всё равно.

Вкус — идеальный.

С лёгким ореховым послевкусием.

И только когда я добираюсь до зелени, я замечаю, что все смотрят на меня.

С выражением… презрения.

— Что?

— Может, попросишь Зеллу записать тебя на курсы этикета, — смеётся Дэймон. — Я не слышал, чтобы кто-то так чавкал, с тех пор как наткнулся на стаю диких кабанов, напавших на кентавра.

Я морщу нос.

— Отлично. Теперь у меня пропал аппетит.

— Хорошо. Может, ты притормозишь, чтобы мы могли насладиться изысканным ужином, — поддразнивает он.

— Не будь снобом, — говорю я, продолжая жевать.

— Я король. Это моя работа — важничать.

Киаран откашливается.

— Если вы закончили флиртовать, я бы хотел доесть ужин и пойти спать.

«Ого».

Похоже, не только у меня проблемы с ревностью.

— Брюзга, — бормочет Дэймон себе под нос.

Под столом Киаран сжимает моё бедро.

Сильно.

Собственнически.

И очень… очень ощущаемо.

От этого прикосновения по телу разливается тепло.

«Сегодня ночью… будет жарко».