Хорошая новость: Киаран не горит желанием найти свою истинную пару.

Плохая новость: кто-то пытается меня убить.

Кстати об убийстве — Киаран действительно умеет испортить настроение.

До того как он сделал своё мрачное заявление, все весело ели, а некоторые фейри даже разговаривали со мной. Одна женщина услышала, что знаменитое вино из жимолости сделано с моего поля, и рассказала, что крыжовник для пирога, который мне так понравился, был собран в её поместье.

На этом разговор и закончился — после того как Базз Киллингтон[3] заговорил.

Теперь все хранят молчание. Все смотрят в тарелки, как будто это самое интересное, что они когда-либо видели. Как будто боятся даже взглянуть на меня.

Пока я жую печенье, все быстро доедают и вежливо прощаются. Один за другим встают из-за стола.

Я бросаю взгляд на Киарана. Он всё ещё разговаривает с Дэймоном, и оба выглядят такими серьёзными.

— Я должна перед тобой извиниться.

Я поворачиваюсь на голос Гии и на секунду так потрясена её словами, что оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, с кем ли она разговаривает. Но она смотрит прямо на меня своими лавандовыми глазами.

— О, э-э… спасибо? — звучит как вопрос.

Она делает глоток из своего золотого кубка — того самого, из которого она позволила мне вчера пить.

— Прости, что вчера была с тобой груба. Боюсь, я всю жизнь… ревновала, — она морщится, словно это слово ей неприятно произносить, — к Киарану. Я была совсем маленькой, когда он ослеп. В моих ранних воспоминаниях он всегда был в центре внимания. Мои родители часто отсутствовали, разыскивая ведьм.

— Это правда, — с грустью вставляет Зелла. — Киаран был не единственным, кого это коснулось. Мы все пострадали, а Гиа была слишком мала, чтобы понять, что происходит.

— Я знаю, что значит быть одинокой. Я вспоминаю, как мой брат всегда всё делал первым и как большую часть своего детства он проводил наедине с моими родителями — к тому времени, как я появилась на свет, у него было огромное преимущество.

И впервые с тех пор, как Гиа много лет назад бросила Киарану вызов, оспаривая его право на трон, я по-настоящему ей сочувствую.

— Неприятно быть в стороне, — сочувственно говорю я ей. — Я знаю это лучше, чем кто-либо другой. Извинения приняты.

Она хмурится, открывает рот, но ничего не говорит. Она выглядит почти… разочарованной. Как будто ждала, что я наброшусь на неё или начну спорить. Может быть, фейри не так снисходительны, как люди. Может, она хотела подраться.

Я для этого не подхожу. Я никогда не умела вести себя агрессивно, особенно когда дело касается людей, которые меня пугают.

— Без обид, — добавляю я. — Я была бы рада, если бы мы могли стать друзьями.

Довольная тем, что мы поладили, Зелла улыбается, а Кирит поднимает свой бокал.

— За новых друзей.

Те немногие, кто остался за столом, последовали его примеру и повторили тост.

~ ~ ~

Не знаю, почему я вообще подумала, что нам снова придётся лететь. Если бы у меня были крылья, я бы летала при каждом удобном случае. Но, думаю, наше путешествие продлится пять дней. Судя по всему, летать быстрее, но это физически выматывает.

Единственное, о чём я жалею с утра, — что не сняла платье Гии. Надо было попросить штаны. Хотя в карете мне удобно, корсет сковывает движения. Из-за него моя грудь нелепо выпирает, и, когда я сижу, мне становится трудно дышать.

Не знаю, как я сегодня вечером сниму эту чёртову штуку. Наверное, с помощью Киарана, ведь он отказался брать с собой кого-то из своих служанок. Он сказал, что хочет, чтобы наш кортеж был небольшой, и после того, что я узнала сегодня утром, я с ним согласна.

Серьёзно, корсеты — отстой.

Когда мы наезжаем на кочку, я подпрыгиваю на сиденье. Резко опускаюсь, и жёсткие стержни внутри корсета впиваются мне в рёбра.

Уф.

Пробормотав пару ругательств в адрес модных тенденций среди фейри, я потираю бок. Все женщины здесь одеты так, будто попали на ярмарку эпохи Возрождения. Красиво, но совершенно непрактично.

А вот парни одеты в боевую экипировку. Я говорю о чёрных кожаных штанах, тяжёлых ботинках и специальных рубашках, из-под которых при необходимости могут вырваться крылья. У каждого на поясе висит какое-нибудь оружие.

Как средневековая банда байкеров.

Мне немного жаль, что я не вижу Киарана отсюда, потому что кожаная одежда ему очень идёт.

Но карета хороша. Здесь ко мне явно относятся по-королевски. Мягкие подушки обиты тёмно-синей тканью с золотыми пуговицами, а ещё здесь есть несколько подушек, на которых можно устроиться поудобнее. В корзине полно закусок — сыр, хлеб и фрукты.

Но эта поездка… боже. Моя задница уже не выдерживает.

Когда колесо с глухим стуком наезжает на камень, я стону.

Может быть, фейри стоит поучиться у людей и установить на свои транспортные средства амортизаторы.

Я высовываю голову из окна, всё ещё сбитая с толку вечным ночным небом.

— Э-э, ребята? Как думаете, я могу немного пройтись пешком?

Мы все медленно останавливаемся, и Киаран, опередив Ториуса, подъезжает ко мне на лошади.

— Что случилось?

— Ничего. Мне просто неудобно. К тому же мне скучно. Кажется, я хочу размять ноги.

Нахмурившись, он смотрит на переднюю часть колонны, которую ведёт Ториус. Затем поворачивается ко мне и наклоняется, прислушиваясь к словам другого солдата Царства Ночи.

Я оглядываюсь на воина.

Кай — жуткий тип. Даже больше, чем Ториус. В его серых глазах есть что-то холодное и отстранённое.

Его светло-русые волосы заплетены в тугие косички, а остальная часть — спутанный беспорядок. Он получил настолько сильные ожоги железом, что на его лице, шее и руках остались шрамы. По словам Киарана, Кай мог бы исцелить себя сам — ведь это его сила, — но он решил этого не делать, потому что хотел сохранить эти следы.

«Что я говорила? Сумасшедший тип. Кто так делает?»

Но если Киаран говорит, что он хороший мужчина — значит, так оно и есть.

Мне сказали, что они с Ториусом спасли Кая от расправы в Царстве Дня. Его отделяли считанные секунды от казни путём отсечения головы топором. Ходят слухи, что он был настолько хорошим бойцом, что вызывал зависть у короля Зарида. Но вместо того, чтобы использовать его навыки, король Дня просто хотел избавиться от него.

И это главная причина, по которой Киаран доверяет этому парню. Кай обязан ему жизнью.

— Прошло меньше часа с тех пор, как мы выехали, — говорит мне Киаран, поджав губы. — Ты всегда такая нетерпеливая в поездках?

Я вспоминаю, как мы с родителями ездили во Флориду, когда мне было десять. Это была наша первая и последняя поездка так далеко. Видимо, я слишком часто спрашивала, добрались ли мы уже.

Я пожимаю плечами и признаюсь:

— Да.

— Можешь поехать со мной на моей лошади.

— Я ценю предложение, но это не поможет моей заднице. Я получаю серьёзные удары по спине.

Киаран кривит губы. Кай кашляет, и я подозреваю, что он пытается сдержать смех.

Ладно… можно было выразиться и получше.

— Я могу пройтись с ней пешком. — Дэймон высовывает голову из-за дверцы кареты. Он едет с кучером, Гюнтером, поскольку приехал сюда без лошади. Должно быть, у него очень сильные крылья, раз он проделал весь путь до дома Киарана в одиночку.

— Хорошо, — Киаран кивает, спрыгивает с лошади, чтобы открыть дверцу кареты и помочь мне спуститься. — Всего тридцать минут. Держись между Каем и экипажем.

— Поняла. — Я потягиваюсь, наклоняясь из стороны в сторону, и благодарю судьбу за то, что отказалась от предложения Зеллы надеть её тапочки. На мне всё те же кроссовки, в которых я попала сюда вчера, и мне всё равно, что они не сочетаются с моим нарядом. Поддержка свода стопы — это важно.

Здесь женская обувь почти как носки — мягкая и совершенно не подходит для походов. Я это знаю не понаслышке. Вчера вечером я несколько часов танцевала в одолжённой паре.

— Защищай её, — рявкает Киаран Дэймону, снова садясь на коня.

Дэймон шутливо отдаёт честь, прежде чем присоединиться ко мне на дороге.

— Я буду защищать её, как свою суженую.

— Она не твоя суженая. — В груди Киарана клокочет собственническое рычание, и кажется, что он вот-вот спрыгнет обратно на землю.

«Кто-то слишком чувствительный».

Я машу ему рукой.

— Всё в порядке. Мы просто будем здесь. — Я указываю на место за каретой.

В нерешительности он прикусывает губу, и это очень сексуально. Его ровные белые зубы впиваются в розовую мякоть нижней губы, и я вспоминаю, как они царапали мой язык, когда мы целовались.

Переминаясь с ноги на ногу, я стараюсь сдержать возбуждение. Киаран сказал, что у других фейри нет таких обострённых чувств, как у него, но я готова поспорить, что обоняние Дэймона ничуть не хуже.

Судя по поведению Киарана, я не уверена, что он позволил бы мне прогуляться со своим кузеном, если бы Дэймон уловил намёк на моё «возбуждение». Нижнее бельё, которое Зелла принесла мне сегодня утром, очень тонкое. По сути, это прозрачная сетка. Не поймите меня неправильно — я благодарна за чистое бельё, но такое ощущение, что фейри не любят трусики. Я обеими руками за то, чтобы «там» всё дышало, но с таким же успехом я могла бы вообще ничего не надевать.

Киаран неохотно возвращается на своё место позади Ториуса, и мы снова начинаем двигаться. Темп быстрее, чем я думала, но это предпочтительнее, чем сидеть на месте. Мои мышцы уже чувствуют себя лучше.

К тому же приятно находиться на открытом воздухе. В воздухе витает приятный аромат, и я не знаю, откуда он берётся. По обе стороны от нас в траве растут белые полевые цветы. Может, они просто очень ароматные.

Вдыхая свежий воздух, я смотрю на небо. На тёмно-синем фоне сияет множество ярких звёзд. Кажется, что Млечный Путь занимает всё небо. Теперь я понимаю, почему Киаран так его любит. Это потрясающе.

— Говорят, что звёзды — это наши предки, которые светят нам с небес, — протягивает Дэймон, привлекая моё внимание.

Я смотрю в его ярко-зелёные глаза. Они расфокусированы, безжизненно устремлены прямо перед собой.

— О? Ты в это веришь?

— Не знаю. Наверное, узнаю, когда умру. — Его ответ звучит безразлично, словно мысль о смерти его не тревожит.

— Полагаю, да. — Ветер немного усиливается, и мне становится прохладно. Не то чтобы холодно — температура на самом деле идеальная. — В Валоре всегда такая хорошая погода?

— Всё зависит от того, что вы подразумеваете под словом «хорошо». Здесь, в Царстве Ночи, постоянно чередуются осень и весна. Урожай собирают быстрее, и, думаю, это компенсирует недостаток солнечного света. В Царстве Дня теплее — как летом. А Царство Снов находится так далеко на севере, что там большую часть времени холодно.

— Кажется, тебе это по душе?

С полуулыбкой он пожимает плечами.

— Мы монополизировали рынок льда и владеем всей звёздной пылью. Неплохая сделка.

— И какая твоя история? — спрашиваю я, слегка запыхавшись от быстрой ходьбы.

Моя жёлтая юбка яростно развевается вокруг лодыжек при каждом шаге. Поскольку Гиа выше меня, платье почти слишком длинное, и подол волочится по земле. Собрав в кулаки шелковистую ткань, я немного приподнимаю его, чтобы не испачкать.

— Моя история? О чём ты? — Дэймон даже не вспотел. Я предполагаю, что, как и все остальные фейри, он в гораздо лучшей физической форме, чем я.

— Твоё проклятие, — уточняю я. — Оно такое же, как у Киарана, но у тебя другие подсказки о твоей половинке, верно?

Он ухмыляется, и я понимаю, почему все женщины пришли в восторг, когда он появился вчера вечером. Образ «красавчика» мне не очень нравится — я не могу представить, чтобы кто-то другой мне нравился, кроме Киарана, — но причина, по которой Дэймон получил это прозвище, очевидна.

— Она окружена пуговицами и нитками. Ты найдёшь её в чьих-то чужих снах.

Когда он произносит эту рифму, в его словах слышится грусть. Его непринуждённое поведение на мгновение меняется, и я понимаю — я только что нашла слабость Дэймона.

Я задумываюсь. Киаран уже рассказывал мне о способности Дэймона путешествовать во снах — это чертовски круто. Это решает проблему невозможности увидеть свою избранницу… но сначала ему нужно её найти.

— Может быть, она швея? — предполагаю я.

Он качает головой.

— Я уже проник в сознание каждой швеи в Валоре. И их родных и друзей тоже. Я никогда не чувствовал ничего значимого.

— Это ужасно.

— Да, — серьёзно соглашается он.

Да… зрение и одиночество Дэймона определённо являются его ахиллесовой пятой.

Я начинаю сомневаться, что Киаран уверен во всём этом. Во мне. Если бы мне пришлось прожить две тысячи лет в целибате, я бы тоже, пожалуй, смирилась.

— Мне кажется, Киаран ошибается, — шепчу я. — Насчёт меня.

— Почему?

Я определённо не хочу объяснять, что Киаран, возможно, думает не головой, а чем-то другим, поэтому выбираю другой подход.

— Ты бы всё отдал, чтобы снять проклятие?

— Да, — уверенно отвечает Дэймон. — Я буду ждать свою пару вечно, если придётся. Видеть мир чужими глазами — это и благословение, и проклятие. Я не могу сам выбирать, каким будет мой взгляд на мир. Когда я проникаю в чьи-то сны, я не могу выбирать, что мне видеть. Я хочу контролировать процесс. — Он прикладывает руку к груди, словно у него буквально болит сердце. — Хоть раз я хочу сам выбирать, что мне видеть.

— Это понятно. И поэтому я боюсь, что Киаран пожалеет об этом.

— Послушай, мы с Киараном — разные люди. Жизнь в темноте не беспокоит его так, как меня. Если он говорит, что выбирает тебя — значит, он действительно так считает.

Мне от этого становится немного легче.

— Спасибо. Мне нужно было это услышать…

— Тсс. — Он перебивает меня и останавливается.

Караван продолжает двигаться вперёд, но лошадь Кая, нетерпеливо бьёт копытом, плетётся позади нас.

— Что? — тихо спрашиваю я.

— Я чувствую запах гари. — Дэймон глубоко вдыхает и морщит нос. — Кто-нибудь ещё это чувствует? Что-то не так…

Он едва успевает договорить, как из кареты доносится громкий хлопок. Вспыхивает свет — и внезапно вся карета оказывается охвачена пламенем.

Я даже вскрикнуть не успеваю.

В тот самый момент, когда раздаётся взрыв, Дэймон валит меня на землю и накрывает своим телом.

Бум.

Звук оглушительный. Треск дерева. Скрежет металла. Разлетаются осколки стекла.

Я зажмуриваюсь от ослепительного света, но чувствую жар на лице, как будто стою рядом с костром. Волосы разлетаются от сильного порыва ветра. Прижав подбородок к груди и сложив руки на животе, я пытаюсь стать как можно меньше, чтобы спрятаться под Дэймоном.

Когда худшее позади, я слышу крики и стук копыт по земле.

И вдруг начинаю беспокоиться не только за себя.

«Киаран. Лошади. Ториус. Кай».

Я пытаюсь подняться, но не могу сдвинуться ни на миллиметр — вес Дэймона прижимает меня к земле.

В отчаянии я кричу. Щурюсь, оглядываясь по сторонам, но от жара у меня слезятся глаза. Сквозь пелену я вижу только огонь и дым. По виску скатывается слеза, но я не могу пошевелить руками, чтобы её вытереть.

Я не знаю, всё ли в порядке, а я застряла под Дэймоном. Он вообще не шевелится… а этот парень тяжёлый.

«О боже. Что, если он мёртв?»

— Дэймон? — мой голос дрожит.

— Не двигайся, — напряжённо приказывает он, как будто ему больно.

Влажная капля падает мне на лоб — и моё беспокойство усиливается.

— Ты плачешь? Тебе так сильно больно?

Дэймон фыркает от смеха.

— Это дождь. Твой парень тушит пожар.

Теперь капли дождя падают быстрее, и прохладная вода приносит облегчение моей разгорячённой коже.

Вытянув шею, я заглядываю через плечо Дэймона. И действительно — Киаран стоит на траве у обочины дороги, подняв руки вверх. Над нами сгущаются грозовые тучи, и ливень усиливается.

Моргая от капель, стекающих по лицу, я смотрю, как исчезает пламя. Его место занимают густые клубы дыма, поднимающиеся из кареты. Или из того, что от неё осталось.

Окна, двери и крыша исчезли. Больше никаких красивых синих подушек. Золотая отделка обуглилась. Наш багаж, который лежал в заднем отсеке, разорвало в клочья, и теперь он разбросан по дороге.

Как только Киаран завершает свою «миссию», он опускает руки — и буря стихает.

Я промокла насквозь и, наверное, получила психологическую травму.

Не успеваю я оттолкнуть Дэймона, как Киаран подбегает к нам и отбрасывает своего кузена на обочину.

— Ой, — проворчал Дэймон, переворачиваясь на живот в траву. — Вот такая благодарность за то, что я стал фейри на вертеле?

Я ахаю, увидев его обгоревшую рубашку и покрасневшую спину. Он своим телом защищал меня от жара. Благодаря ему у меня нет ожогов.

— Дэймон ранен, — говорю я Киарану, но он слишком занят тем, что ощупывает меня в поисках повреждений.

— Куинн, Куинн, Куинн. Ты в порядке?

— Со мной всё в порядке.

Я потираю попу в том месте, где приземлилась на небольшой камень. В худшем случае останется синяк. Провожу рукой по нескольким прорехам на своей мокрой юбке — и теперь мне кажется глупым, что я боялась её испачкать.

Испорченное платье и натёртая попа — ничто по сравнению с остальными членами кортежа.

Кай хромает, а его лошади нигде не видно. Вероятно, его выбросило из седла. Правая рука Киарана обожжена и покрыта волдырями, как будто он повернулся и попытался дотянуться до меня в момент взрыва.

Я нигде не вижу Ториуса и думаю, не погнался ли он за пропавшими лошадьми.

Примерно в четырёх с половиной метрах от нас на дороге лежит дымящаяся глыба, и я с трудом сглатываю, когда понимаю, что это Гюнтер, возница. Он был ближе всех, когда это случилось.

— Киаран, помощь нужна не мне. — Я легонько отталкиваю его руку. — Пожалуйста… помоги Гюнтеру.

Пожилой фейри лежит на земле лицом вниз. Его спина вздымается от прерывистого дыхания, но, похоже, именно эта сторона тела приняла на себя основной удар. Его рубашка почти разорвана, и лунный свет достаточно ярок, чтобы разглядеть, как на коже образуются большие волдыри.

Подняв меня, Киаран подходит к Гюнтеру и помогает ему встать.

— Тебе досталось больше всех. В воздухе сильно пахнет твоей кровью и горелой плотью.

— Ему хуже всех? — недоверчиво вмешивается Дэймон, поднимаясь на ноги. — У меня подпалены волосы! Как я, по-твоему, должен предстать перед королевством в таком виде?

Повернувшись, он указывает на спину, где, да, обгорело около двадцати пяти сантиметров. Концы на плечах неровные, и ему явно придётся их подровнять.

Хотя он этого не видит, я смотрю на него с недоумением.

«Как он вообще может сейчас думать о своих волосах?..»

Не обращая внимания на полные тщеславия рассуждения Дэймона, Киаран сосредотачивается на Гюнтере.

— Ты можешь летать? Нам нужно сообщить об этом моей семье.

— Моё крыло… — он шипит от боли, расправляя крылья. Правая сторона в верхней части покрыта пятнами. Маленькие дырочки и морщины портят некогда гладкую переливчатую поверхность. — Боюсь, в таком состоянии я бесполезен.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не обнять его.

Это было бы не только неуместно, но и чертовски больно. Гюнтер не солдат, как остальные. Он ниже ростом, худее, и я не знаю, как давно он служит здесь, но он, должно быть, уже стар.

У всех фейри, которых я видела, нет ни седины, ни морщин. Я бы не назвала Гюнтера стариком, но его рыжеватые волосы поседели на висках, а вокруг глаз появились морщинки.

— Кай, — Киаран подзывает к себе крепкого, сердитого на вид мужчину.

У мистера Хмурого Лица нет видимых ран, и он уже не хромает.

Я всё ещё беспокоюсь за лошадей. Прищурившись, смотрю на тёмный пейзаж вокруг нас, пытаясь заметить движение.

И вдруг краем глаза вижу, как Кай тянется к Гюнтеру.

Сначала я не понимаю, что он собирается сделать. Его большие руки раскрыты, и кажется, что он собирается вцепиться в шею Гюнтера.

«Он что, собирается его задушить?..»

«Или… избавить от мучений?..»

Я не могу этого допустить.

— Не причиняйте ему вреда! — Я вклиниваюсь между ними, и Кай отшатывается, словно я его ударила.

Усмехнувшись, Киаран кладёт руки мне на плечи и мягко отводит в сторону.

— Он не причинит ему вреда, любимая. Он его вылечит. Кай же целитель, помнишь?

— Ах да, точно…

Теперь я чувствую себя глупо.

Моё лицо снова пылает — но на этот раз от стыда.

Я наблюдаю, как Кай прикладывает руки к груди Гюнтера, и под его ладонями появляется слабое свечение. Прямо на моих глазах повреждённая кожа и ткани срастаются.

Звук вызывает отвращение — влажный треск и тихие щелчки.

К счастью, это длится недолго.

Гюнтер, вздохнув, разминает плечи и расправляет крылья.

— Так-то лучше.

— Это потрясающе, — ошеломлённо говорю я, пока Кай осматривает руку Киарана.

— Кай — хороший мужик, с которым приятно иметь дело, — говорит Киаран, сжимая кулак уже зажившей руки и улыбаясь другу.

— И вы — та леди, которую я хочу видеть на своей стороне, — добавляет Гюнтер. Морщинки от смеха становятся глубже, когда он улыбается мне. — Вы были готовы сразиться с этим огром ради меня?

Всё ещё смущённая, я пинаю потрёпанный кусочек своих белых сетчатых трусиков в сторону дороги.

— Я думала, он собирался свернуть вам шею.

Все мужчины смеются, а я пожимаю плечами.

По крайней мере, моя неловкость полезна в одном — разряжает обстановку. Я рада подарить немного веселья, даже если это происходит за мой счёт.

— Как вы все можете находить это смешным? — выражение лица Ториуса становится поистине убийственным, когда он выводит пять лошадей из густых фиолетовых зарослей.

Кай отвечает нехарактерной для него ухмылкой — и это выглядит даже тревожнее, чем его обычная серьёзность.

— С нашей будущей королевой лучше не связываться.

Ториус, не понявший шутки, ворчит. Взяв поводья, он наклоняется к лошадям справа.

— Леди и Мосби ранены. Их задние ноги обгорели.

Целитель растирает руки, прежде чем приступить к обработке ран. Ториус передаёт трёх невредимых коней Гюнтеру и идёт осматривать карету.

Когда к нему присоединяется Киаран, я стою на расстоянии и наблюдаю, как они осматривают то, что осталось… а осталось немного покорёженного металла на сломанных колёсах.

Ториус перекидывает через плечо ещё одну испорченную пару трусиков.

Я вздыхаю.

«Ну отлично... Чистых трусиков у меня больше нет».

— Что случилось? — Я медленно подхожу к ним сзади, всё ещё боясь подойти слишком близко к обломкам.

— Что-то вроде бомбы, сделанной с помощью мощной магии, — отвечает Ториус, всматриваясь в наиболее почерневшую область. — Но я не могу её опознать. А вы, мой господин?

— Нет, — раздражённо рычит Киаран. — Запах незнакомый. Какое-то зелье. Я его не узнаю.

Отступая назад, он дрожащими руками тянется ко мне.

И я чувствую его ярость.

Она почти осязаема. Как тяжесть в животе, поднимающаяся вверх и сжимающая горло.

Я позволяю ему обнять меня — это утешение для нас обоих, — и он делает медленные вдохи, стараясь взять себя в руки.

Он подавляет гнев.

Ради меня.

— Вероятно, его спрятали в отсеке для еды, — говорит Ториус. — Фитиль, должно быть, был рассчитан так, чтобы к моменту взрыва мы находились далеко от дворца.

— Кто обладает такой силой? — спрашивает Кай, нахмурившись и поглаживая Леди по морде.

— Бывшая королева Царства Ночи, — вставляет Дэймон, расчёсывая пальцами растрёпанные волосы.

— Зелла?..

«Не хочу в это верить».

Дэймон пожимает плечами.

— Я не говорю, что думаю, будто это сделала она. Просто она единственный человек, которого я знаю, кто может поджечь фитиль с такого расстояния с такой точностью.

— Моя мать бы так не поступила, — говорит Киаран жёстким голосом. — Ни за что.

— Кто бы это ни сделал, он хотел, чтобы повреждения остались в пределах кареты, — заключает Ториус.

И всё внимание обращается на меня.

Все молчат.

Но я знаю, о чём они думают.

«Я должна была быть там».

«Эта бомба предназначалась мне».