Как и в любое утро после большой вечеринки, большой зал превратился в место для роскошного завтрака. Девятиметровый обеденный стол заставлен подносами с выпечкой, вяленым мясом, пятью разными видами яиц и фруктовым соком из дворцовых садов.

За столами сидят представители высшей знати — те, кому выпала честь остаться в гостевом крыле на ночь после важного мероприятия. Некоторые — старые друзья. Некоторые — доверенные и уважаемые члены совета.

Для меня каждый из них — подозреваемый.

Я расхаживаю за стульями и принюхиваюсь.

Я чувствую замешательство и нервозность присутствующих. Большинство из них не понимают, почему я веду себя так странно. Только преступник знает, что я ищу малейший намёк на запах портала. Он похож на запах земли перед дождём и обволакивает кожу. Иногда этот запах держится ещё день или чуть больше.

Но я ничего не чувствую.

— Несколько часов назад кто-то пытался причинить вред моей паре, — говорю я всем присутствующим.

Звон столовых приборов стихает, все внимательно меня слушают.

— Видимо, угроз изгнания и казни было недостаточно. Если я узнаю, кто это сделал, наказание будет суровее. Думаю, железный шип в сердце будет достаточно.

Все, включая моих родителей, ахают.

Смерть от удара железным шипом — одна из самых жестоких смертей. Мучительная, медленная и болезненная.

Видите ли, если пронзить сердце железом, фейри умрёт, но не сразу. Это может занять до пяти дней.

Как только железо попадает в сердце, оно разносит заражённую кровь по всему телу, вызывая судороги, отказ органов и внутреннее кровотечение. В конце концов пальцы и другие конечности чернеют и сморщиваются, а затем отваливаются — ещё до того, как смерть избавляет от страданий.

Я видел, как мужчины плакали, корчились и молили о смерти.

Я сам трижды применял это наказание. Все они были мужчинами из Царства Дня, которые осмелились похитить женщину из Царства Ночи.

Но не только принудительное размножение выводило меня из себя. Нет — дело было в том, что девочки были совсем юными. Лет пятнадцати, не больше. Даже не достигшими возраста, позволяющего им рожать.

Когда я слышал крики тех, кого спасли слишком поздно, я думал только о Куинн.

Как бы я разозлился, если бы кто-то сделал с ней что-то подобное.

В Царстве Ночи пытки считаются варварством, но я не шучу с такими вещами.

И сейчас — не шучу.

Я останавливаюсь за стулом Куинн и протягиваю руку, чтобы нежно погладить её по лицу.

— Ты в порядке, любимая?

— Да. Гиа подарила мне ещё одно платье и отдала последний пирог с крыжовником.

— Это уже четыре подарка или услуги, — радостно вставляет моя сестра, потирая руки, словно физически избавляясь от долга за жимолость.

Забавно. Гиа никогда никому ничего не была должна.

— Мне нужно поговорить с королём Дэймоном перед отъездом, — говорю я, обращаясь к креслу, которое мой кузен занимает рядом с отцом.

Затем я наклоняюсь к уху Куинн.

— Я буду там, где ты сможешь меня видеть. Никуда не уходи.

Мои губы касаются её кожи с каждым произнесённым словом. Это не поцелуй, но это её трогает. Жар разливается по её коже, и пульс учащается.

Мне нравится, что я могу с ней сделать всего лишь простым прикосновением.

Стул отодвигается назад, и Дэймон следует за мной в другой конец комнаты.

Оказавшись вдали от любопытных ушей, я тихо спрашиваю:

— Ты пойдёшь с нами в Царство Снов? Я не знаю твою ведьму. Возможно, она охотнее пойдёт на сделку, если ты будешь рядом.

— Я так и предполагал. Поэтому я и попросил Ториуса подготовить караван. Я готов отправиться в путь, когда ты будешь готов.

— Спасибо, — вздыхаю я с облегчением.

Если и есть человек, которому я доверяю свою жизнь — да и жизнь Куинн тоже, — то это Ториус. Мы знаем друг друга с детства. Мы тренировались вместе, сражались вместе, побеждали плечом к плечу. Я знаю — он выберет хорошую команду.

— Есть только одна проблема, — говорит Дэймон, покачиваясь на пятках.

— Какая?

— Астрид не в Царстве Снов. Она живёт в Теневых Землях.