Киаран настроен серьёзно. Он действительно думает, что мы поженимся.

— Когда я просила вернуть мне шарики, я не думала, что ты слетишь с катушек, — шепчу я, пока Киаран тащит меня по длинному коридору на втором этаже. — Я не знаю, как здесь принято, но там, откуда я родом, нельзя относиться к браку по-пещерному.

Да, я только что использовала слово «пещерный человек» в качестве глагола.

— В смысле?

— Если тебе понравилась девушка, это не повод хватать и тащить её в свою пещеру. Или дворец. Так нельзя.

— Почему нет? — Киаран звучит совершенно невежественно, и я вспоминаю, что у него нет никакого опыта в романтических отношениях.

У меня тоже, но, как женщина, я чувствую, что у меня есть общее представление о том, как это должно быть.

Киаран всё ещё без рубашки, что пагубно влияет на меня. К счастью, он вытаскивает из заднего кармана небольшой квадратик и начинает его разворачивать. Тёмно-синий материал увеличивается в размерах, пока не становится достаточно большим, и Киаран натягивает одежду через голову.

Зачарованная одежда. Конечно. Эта рубашка немного отличается от всех тех, что я видела на нём. Чуть более откровенная. Она похожа на свободную майку, но сзади имеет разрез в форме буквы X, обнажая мускулистые лопатки.

Для его крыльев. О которых я даже не подозревала до сегодняшнего дня.

Мужчины, которые первыми нас встретили, были одеты в похожую одежду. Вероятно, чтобы иметь возможность взлететь в любой момент.

Я думала, что в своём мире я застенчива.

Теперь я понимаю, что не знала значения этого слова.

Здесь все такие красивые. Даже этот крутой парень с татуировкой на лице мог легко позировать для журналов.

Рядом с Киараном моя внешность не сильно заботит меня.

Но вот я здесь, в том же комбинезоне, который ношу с подросткового возраста. Я из него давно выросла. Чтобы подогнать размер, я подогнула лямки и обрезала штанины, чтобы получились шорты. Они подтрёпанные и в пятнах. Моя выцветшая розовая майка ненамного лучше.

И это даже не упоминая волосы. До того как Киаран меня утащил сюда, они были собраны в аккуратный хвост, теперь же рассыпались по плечам.

Что ещё хуже, Гиа на самом деле подумала, что веснушки на моём лице — результат какой-то трагической травмы. Я до сих пор из-за этого злюсь.

— Слушай, — начинаю я, пытаясь взять себя в руки. — Неплохо было бы предупредить об этом визите. Я могла бы иметь более презентабельный вид.

— Всё прошло отлично. Ты поставила на место Гию.

— Ты знаешь, что я не это имела в виду. Я выгляжу как попрошайка.

А его семья… все были такими элегантными. Его отец в тёмно-синем пиджаке с золотой отделкой. Платье матери в тон одежде мужа, словно сошедшее с картин эпохи Возрождения. Гиа и Фэррел одеты в кремовые цвета, но выглядели они так же официально.

Лицо Киарана становится серьёзным, когда мы останавливаемся в конце коридора.

— Если бы я попросил тебя пойти со мной сегодня, ты бы согласилась? — Ожидая моего ответа, он касается дверной ручки. Замок, должно быть, тоже зачарован, потому что открывается просто со щелчком.

— Нет. Наверное, нет, — отвечаю я. — Я правда старалась придерживаться намеченного плана.

— Тогда я рад, что сделал то, что сделал, — говорит он упрямо и явно не испытывает угрызений совести.

Слегка толкнув меня в задницу — серьёзно, он сделал это нарочно, — Киаран заталкивает меня внутрь.

— Наши спальни.

Уже используешь слово «наши»? Какая самонадеянность.

Когда я вижу две огромные комнаты, в голову закрадывается мысль, что не так уж и плохо назвать это место своим.

Слева от меня есть камин. Он выполнен в деревенском стиле, с круглыми каменными плитами, которые доходят до высоких потолков. Выложенные кирпичом стены выкрашены в белый цвет. Он делает комнату светлее, что очень важно, учитывая, что на улице темно.

Войдя в замок, я заметила, что они предпочитают более светлые тона. Кремовый мрамор. Белые стены. Множество люстр.

Комнату освещают шесть настенных бра, и, присмотревшись, я понимаю, что это на самом деле висящие фонари. Интересно, откуда берётся электричество? Внутри нет огня, но, похоже, они и не подключены к розетке. Это не может быть солнечная энергия, ведь здесь нет солнца. Может быть, звёздная энергия? Логично же?

В центре комнаты стоят тёмно-синий бархатный диван и кресла. На полу лежит огромный круглый ковёр, в ворсе которого переплетены различные оттенки синего и жёлтого. Прямо перед нами витраж, выполненный в тех же синих и золотых тонах, что и длинный треугольный флаг.

Цвета Царства Ночи.

Я иду вперёд и вижу картину молодого Киарана в золотой раме.

— Я помню, когда ты выглядел именно так. — Ностальгия нахлынула на меня, когда я подошла ближе, чтобы рассмотреть портрет. Ему, наверное, лет пятнадцать.

— Я никогда его не видел, — говорит Киаран позади меня. — Но мне сказали, что художник хорошо постарался, передав моё сходство. Когда-нибудь он нарисует и твой портрет. Или, ещё лучше, наш общий.

Хватит этих глупостей. Игры кончились.

— Нам нужно поговорить. — Я обращаюсь к Киарану.

Желудок скручивает узлом от страха по двум противоречивым причинам. Во-первых, я не хочу уходить, но вынуждена. Во-вторых, я не уверена, что смогу вернуться в свой мир.

— Валора не так уж сильно отличается от мира людей, — оптимистично продолжает Киаран. — Думаю, тебе здесь понравится. Фейри переняли многие из ваших обычаев. Например, вашу метрическую систему и ваш календарный год. Английский является основным языком, хотя многие до сих пор не понимают образных выражений и сарказма. Мы взяли животных из твоего мира, поэтому здесь есть знакомые тебе виды. Например, котята. Хочешь котёнка?

— Нет. — Он совершенно не понимает сути.

— Церемония бракосочетания необязательна — устное соглашение имеет силу, — но мы всё равно её проводим. Народ любит это торжество, и особенно пир. Свадьбы — это большое событие. — С широкой улыбкой он продолжает: — К сожалению, мы отстаём в технологиях. Не думаю, что это тебя сильно расстроит, ведь твои родители были категорически против них. Здесь ты не найдёшь автомобилей, интернета или сотовых телефонов. Некоторые граждане не переносят вредных испарений и радиочастотных помех. Феи — очень нежные создания. Однако у нас в доме есть водопровод.

— Это всё, конечно, здорово, но у меня есть другая жизнь.

— Что это за жизнь, если меня не будет рядом? — Киаран подходит ближе, и я чувствую исходящее от него тепло. — Я — твоя жизнь, Куинн.

Он не пытается быть жестоким, но правда причиняет боль. Все мои увлечения связаны с Киараном. С тех пор как я перешла на домашнее обучение, он стал моим основным источником общения.

Мои воспоминания так переплетены с ним, что я не уверена, смогу ли я жить одна. Я всё ещё не определилась со своей специальностью в колледже, и, наверное, мне не понравится жить в общежитии.

Но, чёрт возьми, я полна решимости попробовать.

— Мне завтра ехать в колледж. У меня планы.

— У нас здесь, в Делаверии, есть университет. — Киаран хмурится от разочарования, потому что я не отступаю. — Ты можешь изучать всё, что хочешь. Философию, историю, литературу, искусство.

— То, как твоя семья смотрела на меня. — Я дотрагиваюсь до своего лица. — Им было противно. Мне здесь не место.

Я не могу перестать представлять, как Гиа морщит нос. Или её идеальное лицо, фарфоровую кожу, длинные светло-каштановые волосы и лавандовые глаза. Внешне она похожа на женскую версию Киарана.

Давно меня не волновало, что кто-то говорит о моих веснушках. Но при виде всей этой ослепительной красоты оскорбление было в сто раз сильнее, чем если бы меня дразнил спортсмен, который ест собственные козявки.

Родители Киарана такие же потрясающие, хотя и полные противоположности. Утончённая светловолосая Зелла с яркими фиолетовыми глазами. У Кирита более резкие черты лица, кристально-голубые глаза, загорелая кожа и волосы цвета вороньего крыла. Понятия не имею, сколько им лет, ведь фейри стареют очень медленно.

Не хочется признавать, но семья Киарана имеет право беспокоиться. Он точно мог получить партию получше меня.

— Ты… действительно хочешь освободиться от меня? — хрипло спрашивает он. Боль в его голосе такая сильная, что у меня щемит в груди.

— Ты же не захочешь со мной остаться, когда где-то есть твоя вторая половинка, — мягко напоминаю я ему, касаясь его руки. — Что произойдёт, когда ты её найдёшь?

Вот чего я действительно боюсь. Конечно, он говорит, что хочет меня сейчас, но я — это всё, что он знает.

— Я никогда не полюблю никого так, как люблю тебя. — Он опускается на колено. Взяв меня за руки, он наклоняет голову и прижимает костяшки моих пальцев к своему лбу. — В первый день нашей встречи ты сделала гораздо больше, чем просто вытащила меня из воды. Ты дала мне то, чего я так жаждал. Ты не осуждала меня. Ты стала моим убежищем, моей счастливой гаванью. Я жажду твоего общества и твоего внимания, и мне кажется, что я умру, если мне придётся провести остаток жизни без тебя.

Офигеть. Вот и поговорили о чувствах.

— Почему ты не сказал мне о своих чувствах раньше?

— Я не знал, что ты любишь меня. Я всегда чувствовал твою привязанность, даже знал, что ты желаешь меня, но думал, что со временем твои чувства могут угаснуть. Но после твоего сегодняшнего признания я знаю, что ты хочешь быть со мной.

Я закусываю губу.

— Честно говоря, я никогда не рассматривала такую возможность. Всегда считала тебя занятым.

— К чёрту всё это, Куинн, — хрипло отвечает он, поднимая лицо. — Единственная, кому я принадлежу, — это ты.

Киаран всё ещё стоит передо мной на коленях, и эта сцена кажется нереальной. Я в замке с мужчиной своей мечты. Он выглядит так, что его хочется облизать. Я всё ещё помню вкус его губ, и это ещё сильнее возбуждает.

Когда я вспоминаю, как его язык ласкал мой, меня охватывает дрожь. Губы дрожат от предвкушения, а между бёдер разливается жар.

Киаран резко встаёт, и, когда он поднимает меня, я удивлённо ойкаю.

— Мы больше не полетим, да? Девушку заранее нужно предупреждать.

— Сегодня больше никаких полётов. — Ухмыляясь, Киаран заходит во вторую комнату, где я вижу гигантскую кровать с балдахином из тёмного дерева. Она застелена таким же синим бархатным покрывалом, что и диван, а матрас покрыт белым стёганым одеялом и пушистыми белыми подушками.

И мы направляемся прямо туда.

Киаран опускает меня на мягкую поверхность. Моя задница погружается в неё, а потом я чувствую, как она твердеет, принимая форму моего тела. Как будто живая.

— А что это за матрас?

— Он сделан из перьев гусыни, несущей золотые яйца.

— Ты же шутишь.

— Отнюдь. Я не морочу тебе голову, — поддразнивает он, хватая меня за ногу, чтобы расшнуровать кроссовки. Кроссовки один за другим падают на пол. Его ботинки присоединяются к ним, прежде чем он забирается на кровать и вытягивается рядом со мной.

Лёжа на боку, он подпирает голову одной рукой. От этого его бицепс выпирает, а рубашка настолько свободная, что спадает достаточно низко, чтобы я увидела его сосок.

Мы никогда раньше не были в постели вместе. Мы лежали на одном одеяле в моём домике на дереве, но это совсем не то.

Это кажется чем-то интимным.

Настоящим.

Запах Киарана здесь сильнее. В конце концов, он здесь спит — возможно, даже обнажённый. Наклонившись, я осторожно нюхаю подушку.

Ах, свежие опавшие листья и свежий осенний воздух, смешанный с лёгким ароматом сосны. Лучший запах в мире.

Пальцы Киарана касаются моего колена, и грубые мозоли на его ладони щекочут мне кожу. Затаив дыхание, я наблюдаю, как его длинные пальцы скользят вверх по моему бедру. Он лениво теребит потёртый край моих шорт, словно не осознавая, что делает со мной.

Боже, он так сильно меня заводит.

— За последнюю тысячу лет или около того, я думаю, единственный раз, когда жалел об утраченном зрении, — сегодня утром, когда ты поставила на место Гию. Хотел бы я видеть её лицо... — Он усмехается. — Правило дарения подарков — я говорил тебе об этом так давно. Как ты это запомнила?

— Разве ты не знаешь, что я ловлю каждое твоё слово? — едва слышно признаюсь я.

Лицо Киарана становится серьёзным, он обнимает меня за талию и притягивает ближе.

— Выходи за меня замуж, Куинн.

— Я не могу сказать «да» на это. — Как он сказал, устное соглашение имеет обязательную силу.

— Тогда не делай этого сразу. Подумай об этом. Останься со мной на год.

— А у меня разве есть выбор? — ворчу я.

— Сейчас будет трудно найти путь назад, — признаётся он. — Новый портал появится только на мой следующий день рождения.

— Как я объясню это родителям?

— Ты забываешь кое-что очень важное. — Он легонько щёлкает меня пальцем по носу. — День в твоём мире равен году в моём. С тех пор, как ты здесь, там прошло всего несколько секунд. Ты будешь стареть с той же скоростью, что и на Земле, а это значит, что по возвращении ты не будешь выглядеть старше. Для твоих родителей тебя не будет всего одну ночь.

Если пребывание в Валоре заставляет меня стареть медленнее, то это значит...

— Ты хочешь сказать, что я смогу прожить здесь, например, двадцать пять тысяч лет, прежде чем умру?

— Наверное, дольше. Тридцать тысяч лет — это полная продолжительность жизни фейри.

— Мои уши станут острыми?

— Со временем, но они изменятся обратно, если ты вернёшься домой.

— «Когда» я вернусь домой.

— Как скажешь, — фыркает Киаран, и голос его звучит совсем по-человечески. — Да ладно тебе, Куинн. Что ты теряешь?

Он прав. Что я теряю? День. Буквально. Я могу провести здесь двенадцать месяцев, и моя семья ничего не заметит. Моя решимость начинает рушиться, как карточный домик.

Затем он добавляет:

— Пожалуйста. Пожалуйста, Куинн.

Я не могу устоять, когда он просит, и он это знает.

— Хорошо, я останусь при одном условии. — Киаран поднимает брови, и я продолжаю: — Мы пытаемся найти ведьм или любую ведьму, которая может дать тебе какие-то ответы.

— Договорились.

Он слишком быстро согласился. Мне кажется, он знает что-то, чего не знаю я. Поэтому я добавляю:

— И мы не можем пожениться, пока не найдём какую-нибудь полезную информацию.

Он выпаливает несколько иностранных ругательств. Хотя я не знаю, что он только что сказал, я знаю, что это на старом языке фейри, и речь идёт не о радуге.

— Не груби, — смеясь, я толкаю его в плечо. — Когда в последний раз кто-нибудь искал ведьм?

Его губы кривятся, когда он думает:

— Около семисот лет назад.

— Что?! — кричу я, и он морщится.

— Я отменил миссию. Это была бессмысленная трата ресурсов. Мои люди получали ранения или теряли жизни, отправляясь в опасные земли. Оно того не стоило.

— Ты не можешь просто так сдаться. — Я тычу пальцем ему в лицо. — Согласен?

— Давай-ка проясним один момент, — говорит он. — Мы должны найти ведьму и спросить о проклятии. Это не обязательно должен быть ковен, который проклял меня, но они должны рассказать мне что-то о проклятии, чего я раньше не знал.

— Да.

— А что, если они не смогут?

— Надо хотя бы попытаться.

— И тогда ты выйдешь за меня замуж, — говорит он так, словно приказывает.

— Нет. Может быть. Не знаю. — Насколько я знаю, как только он узнает какие-то новые факты, он больше не захочет меня. — Но я останусь с тобой. В конце концов, у меня же нет портала, так что мне делать?

Киаран потирает нижнюю губу большим пальцем, прежде чем сказать:

— Договорились.

У меня возникает дрожь в груди, похожая на учащённое сердцебиение.

Прижав руку к грудной клетке, я ахаю:

— Что это было?

— Соглашение.

— Мы уже заключали сделки и давали обещания. Почему же раньше не было такого ощущения?

— Потому что мы были не на Валоре. Вот увидишь — в моём мире может случиться всякое волшебство.

О, не сомневаюсь в этом.

Его пальцы скользят по моему бедру, проникая под джинсовую ткань. Киаран так близко к моим трусикам, и я хочу знать, каково это, если он отведёт хлопковый материал в сторону и прикоснётся ко мне.

Но из-за этого проклятие точно останется навсегда.

Я прочищаю горло.

— Кстати, о магии, нам, наверное, не стоит больше целоваться, просто на случай, если другие поцелуи не повлияли на проклятие.

— Они повлияли. — Киаран подвигается ко мне, сокращая расстояние между нами до нескольких сантиметров.

Наши тела прижимаются друг к другу, и мой разум вдруг затуманивается. Соски напрягаются, а трусики становятся влажными.

— Откуда ты знаешь? — спрашиваю я, пытаясь сохранить здравомыслие. — Говорили ли ведьмы что-нибудь ещё о других мирах?

Нахмурившись, он поднимает руку выше, опасно близко к моей заднице.

— Нет. Детали расплывчаты, именно так, как они задумывали.

— Тогда откуда такая уверенность?

— Сейчас я твёрдо знаю, что хочу поцеловать тебя снова.

— Киаран, — предупреждаю я. — Не надо.

Он проводит своим носом по моему, массируя моё бедро. Его пальцы такие длинные, что обхватывают мою ягодицу, впиваясь в кожу. Мои веки тяжелеют, сердце колотится, а пульсация между ног становится болезненной.

Принюхавшись, Киаран широко улыбается.

— Я знаю, что ты меня хочешь.

— Ты... ты чувствуешь запах... — Я не могу заставить себя произнести это вслух.

— Твоего возбуждения? Да.

И я в ужасе.

— На это все фейри способны? Неужели кто-то ещё...

— Лучше бы нет, целее будут, — грубо перебивает он, как будто мысль о том, что кто-то может уловить мой запах, вызывает в нём приступ ярости. — У других фейри чувства не так обострены, как мои. — Он снова дышит носом и вздрагивает. — В такие моменты я думаю, не оказали ли мне ведьмы одолжение. Потому что ты пахнешь восхитительно.

Ох.

Киаран утыкается носом в мою шею, отчего по моей коже пробегают мурашки. Пальцы ног касаются его ног, соски трутся о его грудь, а его живот прижимается к моему. Киаран поднимает голову, и его щетина царапает мою щёку, а кончик его носа касается моего подбородка.

Резко вдыхая, он сближает наши губы.

Наши губы всего в сантиметре друг от друга, и моё предложение больше не целоваться звучит лишь далёким шёпотом в моей голове.

Я уже собиралась послать проклятие к чёрту, когда нас прерывает громкий стук в дверь.

Я отшатываюсь, и выражение крайнего разочарования на лице Киарана становится действительно забавным. Мои попытки сдержать смех проваливаются, и я фыркаю.

— Над чем ты смеёшься? — хмурится он.

Я снова смеюсь.

— Ты просто очень милый, когда сексуально неудовлетворён.

— Я не милый. — В его голосе слышится искренняя обида. — Короли не милые.

Стук продолжается, и он тяжело вздыхает, прежде чем спрыгнуть с кровати. Я смущённо остаюсь на месте. Не уверена, что готова сейчас к столкновению с очередной красавицей-фейри.

Когда я слышу женский голос, любопытство берёт верх. Мои босые ноги шлёпают по холодному полу, пока я прячусь в спальне. Выглядывая из-за дверного проёма, я пытаюсь разглядеть, кто это, но Киаран такой большой, что загораживает мне обзор.

— У меня есть платье для Куинн, — говорит женщина. — Она будет главной красавицей на балу.

— Спасибо, мама. Просто предоставь это мне.

— Ей понадобится моя помощь.

— Я ценю твоё предложение, но в нём нет необходимости.

— На спине тридцать две пуговицы, а по бокам — корсеты. Не говоря уже о причёске. Ты действительно готов лично одевать женщину?

Киаран замолкает.

Хотя мне не нравится идея остаться наедине с его мамой, похоже, у неё добрые намерения, в то время как он понятия не имеет, как обращаться с женской одеждой.

— Всё в порядке. — Я выхожу из своего укрытия и надеюсь, что голос не выдаёт моего страха. — Хочу сегодня хорошо выглядеть. Это будет как школьный бал, на котором я так и не была.

— Замечательно. — Мама Киарана вбегает, протискиваясь мимо него. Он поджимает губы, но не выгоняет её. — Я просто пойду в ванную, кое-что приготовлю.

Она исчезает за дверью в другом конце комнаты, и я мельком вижу большую белую ванну, окружённую четырьмя мраморными колоннами.

Киаран подходит ко мне.

— Ты правда не против?

— Конечно, если только она не собирается меня задушить или ещё как-то прибить. — Я выдавливаю из себя смешок, потому что вроде как шучу, а вроде как и нет.

Киаран покачивает головой и усмехается.

— Моя мама — одно из самых добрых существ, которых я знаю. Она была застигнута врасплох, когда я вас познакомил. Не держи на неё зла, если она показалась тебе холодной.

Он говорит так, будто у меня есть право иметь что-то против бывшей королевы. Да, верно. Она пугает меня до чёртиков, но в этом я не признаюсь.

— У нас всё будет хорошо, — заверяю я его. — А ты сейчас куда?

— Полагаю, мне тоже пора готовиться. — Он касается моего лица, проводит кончиками пальцев по лбу, носу, щеке. — Скоро увидимся.

Он неторопливо уходит, и я остаюсь одна.

Ну, не одна. Я с его матерью. С той, которую Киаран считает моей будущей тёщей.

Хотя раньше я расспрашивала Киарана о его семье, я мало что о них знаю. Он всегда уклонялся от ответов. Я предположила, что ему нравилось оставаться со мной в настоящем, а не думать о жизни на Валоре.

Теперь мне интересно, скрывал ли он от меня какие-то секреты.

Я с трудом сглатываю, входя в ванную.

— Королева Зелла. — Я отвешиваю ей странный, неуклюжий поклон. Я никогда в жизни не приседала в реверансе и, наверное, похожа на верблюда, который пытается не нагадить. — Как мило с вашей стороны предложить свою помощь. Спасибо.

— Пожалуйста. И можешь просто звать меня Зеллой, — улыбается она, приглашающе положив руки на спинку кресла цвета слоновой кости, стоящего перед зеркальным туалетным столиком, на котором разложены щётки, гребни и заколки.

На стене, выложенной мраморной плиткой, на крючке висит платье длиной до пола. Шелковистая лавандовая ткань такого же цвета, как глаза Киарана. У платья короткие рукава и завышенная талия.

— Это самое красивое платье, которое я когда-либо видела, — честно говорю я.

— Это подарок Гии. Она надеется, что ты примешь его в качестве частичной оплаты за жимолость.

— Она не обязана мне ничего давать. — Качая головой, я признаюсь: — Я тогда это сказала лишь потому, что она задела мои чувства.

— Это наш способ уплатить долг. И не позволяй словам Гии тебя задеть. Она всегда была немного резкой.

Садясь, я смотрю на отражение Зеллы.

— При всём уважении, если вы пришли сказать мне, что желание Киарана со мной обвенчаться — плохая идея, мне не нужно это слушать. Я и так знаю.

Она издаёт звук, и я не уверена, согласна ли она со мной. По её едва заметно поднятым бровям и наклону головы я бы сказала «да».

— Сначала мы сделаем тебе причёску, а потом наденем платье.

— Звучит как план. — Я вытаскиваю резинку из волос, надеясь, что она сможет поправить беспорядок на моей голове.

Разделив мои волосы стеклянной расчёской посередине, она аккуратно распутывает несколько колтунов, которые появились во время полёта с Киараном.

— У тебя очень красивые волосы. Густые и блестящие. Мне определённо будет с чем поработать.

Мне приятен её комплимент.

— Спасибо.

Она убирает прядь волос с моего лица и заглядывает за ухо.

— Я могу заплести тебе косы по обеим сторонам головы, чтобы их прикрыть. Новость о помолвке Киарана станет для многих шоком. Возможно, лучше дать им привыкнуть к этой мысли, прежде чем они узнают, что ты человек.

— Разве это не будет очевидно?

— Нет, если ты одета как королевская особа. Единственная причина, по которой я поняла, что ты не здешняя, — это твой интересный наряд.

Я киваю, внезапно почувствовав благодарность за её присутствие. Не знаю, что сказать по поводу всей этой истории с помолвкой. Киаран уже объявил об этом нескольким людям, и я не сомневаюсь, что слухи распространяются прямо сейчас. Если я выкажу свой протест браку, это негативно скажется на нём.

Поэтому я решила, что лучше пока просто смириться с этим.

— Киаран рассказывал тебе о том, как я влюбилась в его отца? — спрашивает Зелла, и её дружелюбный тон успокаивает меня.

— Вроде того. — Я не знаю всех подробностей, но Зелла изначально была принцессой Царства Дня, в то время как Кирит был здесь королём. Естественно, я могу предположить, что всё было не так гладко.

— Наши отношения напоминали историю Ромео и Джульетты, за исключением смерти.

— Вы знакомы с работами Шекспира? — Мои брови ползут вверх.

— О да, я знакома с земной литературой. У нас в библиотеке полно всяких книг. Киаран, кажется, тоже знает много историй. Я часто думала, не уговорил ли он библиотекарей читать ему, но теперь я подозреваю, что это твоих рук дело?

— Да. Я много ему читала. Я хотела выучить шрифт Брайля и научить его, но он сказал, что лучше будет слушать мой голос.

Глаза Зеллы затуманиваются.

— Ты была добра к моему сыну. Я всё время вспоминаю, как он возвращался домой счастливым после использования портала. Иногда в течение года он становился мрачнее. Холоднее. Ворчливее. Но чаще всего в его день рождения тени вокруг него словно рассеивались. Теперь я знаю, что это благодаря тебе.

— Он не единственный, кому помогла наша дружба. Он нужен мне так же, как я ему. Без него моя жизнь была бы очень одинокой.

— Я рада, что вы есть друг у друга, — искренне говорит она.

Я не уверена, является ли это знаком одобрения, но это что-то позитивное, поэтому я его приму.

Пальцы Зеллы работают быстро, и замысловатые косы заплетаются меньше чем за пять минут. Она закрепляет их на затылке жемчужной заколкой, а затем принимается за остальное чем-то, похожим на щипцы для завивки. Только они не включены в сеть. Как только мои локоны плотно обвиваются вокруг металлической плойки, она накрывает её рукой. Я чувствую тепло на шее, и, когда она отпускает её, появляется упругий локон.

— Это потрясающе, — говорю я, впечатлённая.

— Мой дар — огонь.

Радуясь, что я не совсем ничего не знаю о семье Киарана, я киваю.

— А Гиа умеет управлять природой, а Кирит — управлять погодой.

— Верно. Что ещё тебе рассказал Киаран?

— Ничего особенного. Он не любил много говорить о насилии, поэтому о многом умалчивал. Я знаю, что вы любите сладкое. Киаран говорит, что это у нас общее.

— Да, это правда, — улыбаясь, она переходит к следующему локону. Она делает ещё два завитка, прежде чем сказать: — Я понимаю, что значит чувствовать себя здесь не в своей тарелке. Оказаться суженой врага отца стало неожиданностью, и меня не приняли здесь с распростёртыми объятиями.

— Должно быть, это было нелегко, — говорю я, надеясь, что она продолжит рассказывать новые подробности.

— К сожалению, День и Ночь никогда не ладили. Торговые сделки необходимы, но их трудно заключать, когда нет доверия. Чтобы сделка прошла гладко, член каждой королевской семьи должен лично присутствовать в Рассвете и Закате. Поскольку я была младшей из троих, всегда отправляли меня, — смеётся она, но в её смехе слышна горечь. — Третья в очереди. Неважно, убьют ли меня или схватят во время неудачной сделки.

Я не знаю, как реагировать. Это просто ужасно. Я бы очень разозлилась, если бы родители превратили меня в жертвенного агнца.

— Но отец переиграл себя, ведь не мог представить, что я влюблюсь в Кирита, — вздыхая, Зелла слегка улыбается. — Как только я его увидела, я поняла, что он — мой суженый, а он — что я — его. Так всё устроено, и судьбу не изменишь.

Любовь с первого взгляда. Это напоминает мне о проклятии и о том, как коварны были ведьмы, когда наложили заклинание. Они ослепили Киарана, чтобы он не смог узнать свою вторую половинку. Это так жестоко.

— У Кирита не было детей, которых можно было бы отправить вместо него, — продолжает она. — Хотя он так бы не поступил. Думаю, он мог бы поручить это своему брату, но Кирит был правителем, который подавал пример другим. Он сильный, и у него доброе сердце.

— И вы сбежали с ним?

— Нет, не сразу. Мне было всего семнадцать, когда мы познакомились. Женщины-фейри достигают зрелости только в двадцать один год, и Кирит хотел сделать это правильно. После четырёх лет украденных моментов во время торговых сделок он и его люди вернулись со мной в мой дворец. Он попросил моего отца дать согласие на брак. Отец отказался. После этого мне больше не разрешалось посещать Рассвет и Закат. Более того, мне даже не разрешалось выходить из спальни.

— И что же вы сделали?

— Я ничего. — Она усмехается, но её лицо становится серьёзным. — Ну, я много плакала, но это ожидаемо. Однако Кирит придумал план, как помочь мне сбежать.

— Так романтично, — мечтательно говорю я.

Она кивает.

— Пытаться разлучить предназначенных судьбой партнёров опасно. Кирит был в отчаянии, а доведённые до отчаяния не думают о последствиях. Он прилетел ко мне в комнату, чтобы забрать меня, и я ушла с ним. Это чуть не привело к войне между королевствами. Она бы началась, если бы…

Повисла долгая и тяжёлая пауза.

Развернувшись на стуле, я смотрю на неё.

— Вы не можете просто так остановиться. Мне нужно знать, чем всё это закончилось.

Она моргает своими невероятно длинными ресницами.

— Это не закончилось. Это только продолжается. Что я хотела сказать, так это то, что, если бы мой брат Зарид не убил моего отца, меня бы сегодня не было в живых. Не было бы ни Киарана, ни Гии.

Неудивительно, что Киаран так туманно отзывался об этой истории.

— Мне очень жаль. Произошедшее с вашим отцом ужасно.

— Как бы плохо это ни звучало, это было к лучшему. Когда умерла моя мать, мой отец потерял свою возлюбленную и тонул в горе. — Она пожимает плечами, словно это не имеет значения, но я вижу боль на её лице. — Зарид правит и по сей день. Хотя мы и не сходимся во взглядах на управление нашими королевствами, у нас есть практически работоспособный договор.

Я оборачиваюсь, когда она заканчивает последний локон, и вынуждена признать, что выгляжу прекрасно, несмотря на веснушки.

— Спасибо, что помогли. Причёска восхитительна.

— Правда в том, — начинает Зелла, — что у меня есть скрытые мотивы прийти сюда. Мне нужно кое-что сказать тебе наедине.

О, Боже. Вот оно. Я знала, что в этих женских посиделках есть скрытый мотив.

Чувствуя себя как ребёнок в кабинете директора, я сглатываю. Зелла встаёт передо мной.

Она садится на край туалетного столика, но то, что она говорит дальше, удивляет меня.

— Я не хочу, чтобы ты думала, что я не горжусь своим сыном. Нас беспокоит не слепота Киарана, а чувство вины. Наша вина. Солдаты, искалечившие ведьм, возможно, и не принадлежали к Царству Ночи, но вина лежит на всех нас. — Она глубоко вздыхает. — На самом деле, наше желание снять проклятие направлено на наше собственное благо. Мы просто хотели всё исправить и снять с себя бремя вины. Киаран просто потрясающий мужчина. Он многое преодолел, и мы любим его таким, какой он есть.

Выходит, эта встреча — из-за чувства вины у мамы, а не потому, что она меня не одобряет.

Я с облегчением спрашиваю:

— Киаран знает, что вас на самом деле гложет?

Она отводит взгляд.

— Я никогда не говорила ему этого.

— Я думаю, вам стоит ему сказать. Он будет рад это слышать.

Улыбаясь мне, она приподнимает мой подбородок. Она поворачивает моё лицо так и эдак, изучая мою кожу. Мне хочется ёрзать под её пристальным взглядом, но я заставляю себя не шевелиться.

— Веснушки среди фейри встречаются редко, но у меня есть пудра, которая может их замаскировать, если хочешь.

Я оживляюсь.

— Правда? Это было бы здорово.

— Это косметика, сделанная из звёздной пыли и нескольких других минералов. — Зелла открывает пудреницу, и я вижу белое переливающееся вещество под пушистым шариком. — Его добывают в горах в Царстве Снов.

— Замечательно. — Закрыв глаза, я представляю себя с фарфоровой кожей, пока она наносит средство на мой нос и щёки. — Ваш муж сказал, что я не смогу иметь детей. Это правда? — спрашиваю я, пока Зелла проводит пуховкой по моему лбу. — В смысле у нас с Киараном?

— Фейри не очень плодовиты. Овуляция у женщин начинается только после двадцати и прекращается примерно в сорок пять лет. Нет ничего невозможного в том, чтобы женщина забеременела после этого возраста, просто это случается очень редко. Возможно, это к лучшему. Мы живём так долго, что, если бы мы могли воспроизводить потомство на протяжении всей нашей жизни, Валора была бы сильно перенаселена. У некоторых пар, где избранница не суженая, может родиться ребёнок, — оптимистично добавляет она. — Просто это не так часто встречается. У моего брата есть сын от его избранницы.

— Кузен Киарана — Зандер?

— Верно. — Зелла останавливается и задумчиво хмыкает.

Я смотрю на неё одним глазом.

— Что?

— Порошок не работает.

Я смотрю в зеркало и вижу, что она права. Моя кожа теперь мерцает, но сколько бы она ни наносила мне на лицо косметики, веснушки всё равно видны, как и прежде.

Вздохнув, я пожимаю плечами.

— По крайней мере, мы попытались.

 Что ж, тогда давай надевать платье. — Она улыбается, сжимая мои руки. — Ты же не хочешь опоздать на собственный бал?