Свой 15-й день рождения 2 мая 1910 г. Лариса с Михаилом Андреевичем встретили на Коломяжском аэродроме. Это был последний день первой в России авианедели, проводившейся с 30 апреля по 10 мая.

Почему-то большинство авторов уверяют нас, что первые полёты в 1910 г. проводились на Комендантском аэродроме. Но, увы, тогда его не существовало.

Но начнём по порядку. Петр I раздавал земельные участки вокруг Петербурга своим приближенным. Территория от Чёрной речки до нынешней станции метро «Пионерская» была передана коменданту Петропавловской крепости, у которого здесь находилась дача. Когда комендант сменялся, земля переходила к новому владельцу.

В 1837 г. территория здесь была глухая, из построек — только дача коменданта. Вокруг неё были огороды, заросли кустарника, рощи и поле, которое комендант сдавал в аренду. Напротив дачи был небольшой лес, за которым начинались деревни.

Именно здесь в январе 1837 г. состоялась дуэль А.С. Пушкина и Дантеса. Через сто лет, в 1937 г., на этом месте установили обелиск, а также две плиты, указывающие, с какого расстояния они стреляли друг в друга.

В 1892 г. неподалёку от места, где произошла дуэль, построили Коломяжский ипподром, названный так по расположенной рядом деревне Коломяги. С тех пор каждое лето на ипподроме проводились скачки. Для зрителей выстроили трибуны, а для царственных особ — отдельную ложу. Дистанция, на которой проводились скачки, составляла около трёх километров. После революции ипподром закрыли.

Моноплан Blériot XI над Коломяжским ипподромом. Санкт-Петербург, 1909 г. Автор: Карл Булла

Вот этот ипподром и стал лётным полем для первых аэропланов. Именно там в мае 1910 г. прошла первая российская авиационная неделя.

10 апреля 1910 г. в Канцелярию дворцового коменданта генерал-адъютанта В.А. Дедюлина поступило прошение от инициатора и главного устроителя первой в России Авиационной недели коллежского советника П.П. Бекеля. В нём сообщалось, что под покровительством Императорского Всероссийского аэроклуба с 25 апреля по 2 мая на Коломяжском ипподроме Санкт-Петербургский авиационный комитет устраивает Авиационную неделю по примеру подобных за границей. В состязаниях планируется участие шести первоклассных авиаторов, а именно: на аэроплане типа «Райт» — россиянин Попов, на «Фарманах» — бельгиец Христианс и швейцарец Эдмонд, на «Блерио» — француз Моран, на аппарате типа «Антуанет» — немец Винцерс, на «Вуазене» — баронесса де Ларош из Франции.

Кроме Николая Попова приехали бельгиец Христиансен, французы Эдмонд и Моран, немец Винцире и француженка Раймонда де Ларош, актриса, которая стала первой в истории женщиной-авиатором. В один из дней Н. Попов на высоте 500 метров кружился над Петербургом 1 час и 11 минут. Поздравил лётчика военный министр генерал от кавалерия Сухомлинов, который аэропланы называл «игрушками блерио».

Впрочем, не он один не представлял возможностей самолётов. В 1911 г. в Мадриде на заседании Института Международного права было предложено запретить установку вооружения на аэропланы, ограничив их исключительно разведкой.

3 мая, уже после закрытия авианедели, Коломяжский аэродром был оцеплен казаками и полицией, и туда прибыл император Николай II.

В этот день царь записал в дневнике:

«В 5 ¹/₄ поехал с Ирен и некоторыми из свиты в город и в большом моторе на Коломяжский ипподром. Обошёл авиаторов кот. показывали и объясняли каждый устройство своего аппарата. Дул ветер и пришлось долго ждать, пока они решились летать. Потом они начали совершать полёты отдельно и хорошо держались на воздухе.

Двое пролетело над трибунами.

Всё кончилось благополучно.

К сожалению, Попов не мог показать своё искусство, т. к. разбил оба летательных аппарата.

Уехали около 9 час. и до 10 час. вернулись в Царское, закусив в поезде. Поиграл с Дмитрием в пирамиду»[11].

Никаких эмоций! Никаких мыслей!

Участники состязаний получили от Николая II памятные подарки — золотые часы и портсигары. Ежедневно приезжал на взлётное поле и Александр Блок, который стал постоянным посетителем Колымяжского ипподрома. В 1911 г. он написал стихотворение на гибель лётчика Владимира Смита.

В газете «Новое время» было напечатано письмо читателя: «Теперь, когда не только весь Петербург, но и вся Россия со страстным волнением следит за полётами авиаторов, обсуждает и сравнивает достоинства и недостатки летательных аппаратов, всем кидается в глаза несовершенство аппарата, на котором летает наш русский летун H.Е. Попов.

Николай II осматривает самолёт «Гранд-Русский витязь». Красное Село. 1913 г.

Когда смотришь на смелые попытки авиаторов завоевать царство воздуха, то невольно делается жутко за каждого летуна, боишься за его жизнь… Попов же, связанный контрактом с фирмой “Райт”, каждую секунду своего победоносного пребывания на воздухе больше всех рискует своей жизнью. Его горячо любят не только друзья… русские помогут ему выйти из кабалы… преподнесут своему родному летуну новый, совершенный и менее опасный для жизни аппарат».

Французская «авиатесса» баронесса де Ларош на Петербургской авиационной неделе самостоятельно так и не взлетела. Один раз Христианс взял её как пассажирку. С пассажирами взлетали только на высоту 3 метра и 40 метров в длину. Корреспонденту «Биржевых ведомостей» удалось стать пассажиром на аэроплане Христианса. Желающим «пробиться» на такой полёт было очень трудно. Корреспондент «Нового времени» И. Кривенко полетит в сентябре 1910 г. на второй авиационной неделе с Львом Мациевичем. Он много летал с пассажирами, среди которых был знаменитый шлиссельбургский узник, народник Николай Морозов. Ну а 23 сентября 1910 г. на самолёте «Форман» с капитаном Львом Мациевичем прокатился и сам премьер-министр Пётр Столыпин.

Кстати, к этому времени построили аэродром на Комендантском поле, располагавшемся напротив Колымяжского ипподрома.

Мода на аэропланы охватила всю Европы и Россию тоже. Тысячи дам красовались в костюмах авиатесс: «Ах, на днях мне пришлют аэроплан!» Реально же летали единицы. Так, в русского лётчика Михаила Ефимова влюбилась княгиня Евгения Шаховская, которая стала одной из первых русских «авиатесс».

Авиаторы княгиня Евгения Шаховская и Всеволод Абрамович на аэроплане «Райт». 1913 г.

Другой летуньей стала певица Любовь Голанчикова: в 1912 г. она поднялась на высоту две тысячи метров, превысив в три раза мировой рекорд высоты полёта. В 1911 году в Гатчинской авиационной школе начала обучаться Лидия Зверева. «Ещё будучи маленькой девочкой, я с восторгом подымалась на аэростатах… и строила модели, когда в России ещё никто не летал», — вспоминала Лидия. Первый полёт Зверевой на «Фармане» длился 20 минут.

Надо ли говорить, что Лариса пришла в восторг, увидев аэропланы на Коломяжском аэродроме. В автобиографической повести «Рудин» Лариса спрашивает: «Видели Вы… тяжеловесные и вместе с тем невесомые остовы первых летательных аппаратов… смесь ржавых рычагов и воздушнейших, стрекозьих перепонок из слюды, стальной нити и шлифованного металла?»

Лариса на всю жизнь стала энтузиасткой авиации. В ряде источников говорится о полётах Рейснер на разведывательных самолётах в годы Гражданской войны. Но, увы, конкретных данных об этом автор не нашёл.

Самолёт «Юнкерс» F–13

Зато известно о полёте Рейснер в августе 1923 г. из Москвы на Нижегородскую выставку.

Общество «Добролёт» с 1 августа по 22 сентября организовало полёты в Нижний Новгород. Самолёт взлетал в 8 часов утра с Ходынского поля, дозаправлялся в Воскресенске и в 18 часов садился в Нижнем Новгороде. Полёты проводились только днём и в ясную погоду.

Самолёты «Юнкерс» F–13 летали, ориентируясь на железнодорожное полотно и телеграфные линии.

О полёте Лариса напишет в очерке о Нижегородской Всероссийской выставке: «В мутном стекле впереди просвечивает профиль лётчика, жёсткая кожа его перчатки на руле. Пропеллер рвёт воздух, рвёт всякий ветерок в клочья. Скорость такая, которой уже не место на земле. За волной неистовой радости, за лёгкой тошнотой страха вдруг совершенно новое чувство: катастрофическая новизна впечатлений… 1400 футов высоты… 150 км/ч. Среди облаков, над облаками. Величественно и просто, но кажется, не вспомнить где и когда — поэты всё-таки предугадали этот ход белых туч, проплывающих в пространстве мимо человека… Флотилии туч идут внизу, идут над головой… какими они в недосягаемой высоте проходили над Лермонтовым».

В 1925 г. Лариса в качестве корреспондента газеты «Известия» поедет в командировку в Германию. Там она совершит полёт на гражданском самолёте и посетит заводы Гуго Юнкерса.

4 октября 1925 г. «Известия» напечатали её очерк «Юнкерс». Там она обратила внимание на увлечение авиацией офицерами рейхсвера. По её мнению, они стали «лучшими кучерами международного неба».

В 1925 г. фирма «Юнкерс» прямо и через подставные конторы весьма активно сотрудничала с Наркоматом обороны СССР, но об этом Лариса по понятным причинам умалчивала.

И совсем пророческими стали строки Ларисы Рейснер: «Ночное небо [закрытое бомбардировщиками] — вот прообраз будущей войны».