Со дня расстрела французами 15 октября 1917 года на полигоне в Венсенне голландской танцовщицы Мата Хари о ней написано столько, что добавить как будто и нечего. История шпионажа не знает другой персоны, чей ореол славы «величайшей шпионки всех времен и народов» сиял бы почти целое столетие. Вокруг ее имени был поднят такой ажиотаж, который и поныне позволяет ей носить венец непревзойденной «королевы» шпионажа. Французский суд в июле 1917 года объявил, что «схваченная» контрразведкой ночная танцовщица Мата Хари является «крупнейшей шпионкой этого столетия». Несмотря на множество иных мнений о «шпионской удали» Мата Хари, она по-прежнему остается на верхней ступени Олимпа, где венчают лаврами наиболее удачливых рыцарей плаща и кинжала. Так сошлись звезды на небосклоне знаменитой танцовщицы и куртизанки. Она заставила восхищаться собою миллионы и миллионы людей. Ее имя стало нарицательным. И сегодня о ней выходят все новые и новые книги.

В начале века Мата Хари тоже знала вся Европа, но по иной причине. Она первая скинула с себя одежды на сцене, смело проложив дорогу стриптизу. Ее ритуальные танцы, которым она научилась, пребывая с мужем, офицером колониальных войск, на островах Ява и Суматра, очаровывали публику и буквально сводили с ума ее многочисленных поклонников. Среди них были министры и герцоги, принцы и генералы, миллионеры и монархи. Многие из них стали ее любовниками. Ее обожателем был и военный министр Франции тех лет генерал Мессими. Это обстоятельство и сыграло в судьбе голландки роковую роль.

13 марта 1905 года немногочисленная, тщательно отобранная публика собралась в помещении библиотеки Музея Гиме[21], которая в тот вечер была декорирована как индийский храм: везде стояли свечи, колонны украшены цветами, в глубине зала виднелась статуя Шивы, а в центре зала четыре девушки в черных туниках окружали индийскую танцовщицу в более чем откровенном наряде: на ней нет ничего, кроме нагрудной повязки с вышивкой, куска ткани на бедрах и браслетов. Танцовщица выступает живой иллюстрацией к лекции самого известного востоковеда Эмиля Гиме об индийских храмовых танцах. Первыми же движениями танцовщица заставила всех присутствующих забыть о лекции и вообще обо всем на свете. А когда в финале танца ткань с бедер соскользнула и танцовщица осталась почти полностью обнаженной, вопль восторга, какого никогда не бывает в музейных стенах, потряс здание. С этого все и началось.

На следующее утро журналисты из числа присутствовавших на выступлении в Музее Гиме разнесли по всей Франции легенду о загадочной Мата Хари, владеющей священным тайным искусством храмовых танцев, и — главное! — о ее божественном теле. «Я родилась в далекой Индии, в княжестве Джаффатам, на берегу Малабара, и принадлежу к высшей касте браминов, — охотно давала интервью прекрасная Мата Хари. — Мой отец был раджой, а мать — храмовой танцовщицей. Сразу после рождения жрецы положили меня в золотую купель и нарекли Мата Хари, что означает „Око зари“».

С 13 лет она якобы танцевала обнаженной сакральные танцы в храме в Канда Свани, не помышляя об отъезде из родных мест, но влюбленный английский офицер женился на ней и привез ее в Европу. Внешность Мата Хари хорошо подчеркивала придуманную ею легенду. Она была высокой, смуглой, с выразительными чертами лица и бархатистыми глазами.

Однако в этой легенде не было ни слова правды.

Мата Хари не училась храмовым танцам, в ней не было индийской крови, и даже имя Мата Хари не было ее именем. Маргарета Гертруда Зелле родилась 7 августа 1876 года в тихом городке Леувардене посреди нидерландской провинции Фрисланд. Ее отец Адам Зелле владел шляпным магазином, мать Антье ван дер Мелен занималась детьми — кроме Маргареты в семье было три мальчика. Семья была зажиточной, дети учились в частной школе с тремя иностранными языками, брали уроки музыки. Но Маргарета всегда выделялась среди сверстников красотой, бурной фантазией и стремлением любой ценой привлечь к себе внимание.

Однако вскоре семья разорилась. Мать умерла, а детей разобрали родственники: Маргарета оказалась в Лейдене, в пансионе, готовящем воспитательниц детского сада, но это совсем не подходило непоседливой и независимой Маргарете. В итоге она покинула школу со скандалом.

Будущая шпионка переехала к своему дяде в Гаагу. Это был город, где проводили отпуск офицеры голландской колониальной армии. Бравые мужчины в мундирах и юная Маргарета, казалось, были созданы друг для друга. Мата Хари через всю жизнь пронесла очарованность военными.

Дядя, видя легкомысленную натуру своей племянницы, держал ее под строгим контролем. Тогда Маргарете приходит мысль выйти замуж, познакомившись через колонку объявлений в местной газете. Ее внимание привлекло объявление: «Офицер из Голландской Восточной Индии, находящийся сейчас в отпуске дома, хочет познакомиться с милой девушкой с целью последующего супружества». Маргарета отвечает, отправив с письмом фотографию. Так она встретила своего будущего мужа Рудольфа Маклеода. Потомственный военный, аристократ, племянник адъютанта короля Вильгельма III, он прибыл на родину для поправки здоровья, изрядно расшатанного за шестнадцать лет в колониях.

Оба решили, что это любовь с первого взгляда, и уже 13 мая 1895 года, через шесть дней после знакомства, они обручились, а еще через три месяца обвенчались.

Два года они прожили в Голландии, где у них родился сын Норман. Затем Маклеод был переведен в одну из голландских колоний в Азии и взял свою семью с собой. Там у Маргареты родилась дочь, которую назвали Джинн. Там же брак Маргареты и Маклеода постепенно пришел к полному краху.

Маклеод пил, изменял Маргарете и часто бил ее. Однажды он даже угрожал ей заряженным пистолетом. Скандалы шли непрерывной чередой. В конце концов Маклеоды вернулись в Голландию и там развелись. В 1902 году Маргарета была уже в Париже, оставив в Голландии и бывшего мужа, и второго ребенка. Позже она сказала: «Мне казалось, что все женщины, которые сбежали от своих мужей, должны непременно ехать в Париж».

Сначала ей не удавалось найти себя в огромном и чужом Париже. Но однажды Маргарета вспомнила о танцах Юго-Восточной Азии, которые так любила, будучи еще женой офицера. Она поставила себе номер и рискнула появиться с ним на публике. С этого момента жертва несчастливого брака Маргарета Маклеод исчезает и появляется роскошная и таинственная Мата Хари.

На вечере у ведущей актрисы Комеди Франсез Сесиль Сорель, жены графа де Сегюра, Мата Хари пленила богатейшего «шоколадного короля» Гастона Менье, который не только сделал несколько фотоснимков обнаженной Мата Хари, но и стал ее любовником и содержателем.

Газеты были полны бешеных восторгов, а публика была готова носить «индийскую богиню» на руках. Во время двухнедельных гастролей в Испании ее танцы назвали «тактично-чувственными», говорили также, что за время поездки она соблазнила даже членов королевской семьи и посла Франции Жюля Камбона — последний был близким другом Мата Хари практически до самой ее гибели.

За полтора года Мата Хари стала самой знаменитой танцовщицей в мире. Были выпущены открытки с ее изображениями, они продавались в каждой лавке, существовали сигареты ее имени и печенье, на банках которого были ее портреты. Танцовщица тратила огромные суммы на роскошные наряды и драгоценности, но зарабатывала столько, что могла уже позволить себе вообще не выступать. После венских гастролей она в компании очередного любовника — богатого немецкого офицера Альфреда Киперта — несколько месяцев путешествует по Европе и Египту. Она вернулась в Париж лишь в конце 1907 года. В 1910 году Мата Хари стала любовницей богатого биржевого дельца Ксавьера Руссо. Ее любовные приключения давно уже вызывали не меньший, если не больший, интерес, чем ее танцы.

Однако в 1913 году Мата Хари почувствовала, что обстановка меняется, надвигается кризис. Танцы уже не вызывали прежнего восторга, денег становилось все меньше. И действительно, вскоре началась Первая мировая война.

Мата Хари пытается уехать в Швейцарию, однако в силу обстоятельств туда уехал только ее багаж, саму танцовщицу не пустили в страну, ей пришлось вернуться в Берлин. Без денег, без вещей, без покровителей, Мата Харри была в полной растерянности, но ее спасает голландец, сосед по отелю, он покупает своей землячке билет в Голландию и дает немного денег.

В Голландии она прямо на улице знакомится с банкиром Ван дер Скальхом. Банкир принял Мата Хари за русскую, но бросил ее, как только узнал, что это не так. Однако перед расставанием он оплатил все ее счета.

Место банкира заняли сразу двое поклонников: маркиз де Бофор и барон Эдуард Ван дер Капеллен, — с которым Мата Хари познакомилась несколько лет назад. Но в родной стране ей было невыносимо скучно, в конце 1915 года она возвращается в Париж, где продолжает вести прежний легкомысленный образ жизни, который выглядит весьма неуместным и подозрительным в условиях военного времени. Ужины с военными, поездки по Европе, встречи наедине с высокопоставленными офицерами кажутся откровенными провокациями в условиях нарастающей шпиономании. Мата Хари становится объектом пристального внимания немецкой, французской и британской разведок. Исследователи отмечают, что ей нередко предлагали деньги за ценную информацию, но сама Мата Хари говорила, что считала их платой за ее любовь.

Внезапно она всерьез влюбляется — в русского гвардейского офицера Вадима Маслова. И даже собирается за него замуж. Встреча влюбленных была назначена в курортном местечке Виттель, которое стало частью прифронтовой зоны, туда был нужен особый пропуск. Мата Хари пытается его получить в военном бюро по делам иностранцев на бульваре Сен-Жермен, но ошибается дверью и попадает к руководителю французской контрразведки капитану Жоржу Ладу. Ладу пытается завербовать Мата Харри и считает, что это ему удалось.

Проведя несколько недель рядом с Масловым, Мата Хари возвращается в Париж. Ей срочно нужны были деньги, чтобы убедить семью Маслова в своем положении и получить их разрешение на брак. Но по дороге в Голландию (ездить приходилось в обход фронтов, через Испанию), где ее ждал Вадим, Мата Хари ошибочно арестовывают английские спецслужбы, приняв ее за немецкую шпионку Клару Бенедикт, однако вскоре отпускают — после того, как Мата Хари сообщила, что на самом деле она работает на Францию. Вся эта история сделала Ладу посмешищем: англичане прозрачно намекали ему, что вербовать такую легкомысленную и недалекую особу, как Мата Хари, было не самым умным его поступком. Возможно, именно с тех пор Ладу невзлюбил Мата Хари настолько, что в итоге последовательно довел ее до смертного приговора.

Была ли Мата Хари «великой шпионкой» на самом деле? Как свидетельствуют никогда не публиковавшиеся материалы архива начальника немецкой разведки Вальтера Николаи, в их числе и его собственноручные записи, все сказанное о Мата Хари как «суперзвезде» шпионажа не более чем блеф.

Голландский исследователь Сэм Ваагенаар, написавший книгу «Убийство Мата Хари» (вышла в 1966 году), не будучи знаком с мнением начальника германской разведки, пришел к такому же выводу: суд над Мата Хари был неправым. Им вторит французский историк Леон Ширман, издавший в 1994 году книгу «Дело Мата Хари. Расследование одной махинации», абсолютно справедливо утверждая, что Мата Хари пала жертвой правосудия. На «знаменитую» шпионку списали многие военные неудачи. Скоропалительный процесс над ней, завершившийся смертным приговором, по мнению исследователей, следует давно пересмотреть.

Англичанка Джулия Уилрайт, основательно изучив практически все, что можно было найти о Мата Хари, в книге «Роковая любовница», появившейся в 1994 году, ставит такой же диагноз: «Когда материалы по делу Мата Хари из французских архивов были наконец рассекречены, оказалось, что доказательства вины Мата Хари притянуты за уши…» Немецкий журнал «Шпигель-специаль» в номере, целиком посвященном шпионажу (1996), со ссылкой на британского эксперта секретных служб публикует аналогичную мысль: «Итог свидетельствует, что Мата Хари была расстреляна не потому, что была опасной шпионкой, а потому, что это было в военных и политических интересах».

И все же легенда о Мата Хари жива.

Один из российских специальных журналов, опубликовавший большое эссе о Мата Хари, напечатал следующие строки: «Жизнь Мата Хари стала легендой, и сегодня уже никто не может сказать, что в ней правда, а что — вымысел. Чтобы выяснить это, потребовалось бы объединить усилия специалистов разведок нескольких стран, исследования в разных архивах. Но естественно, этого никто сегодня делать не станет: не стоит тревожить покой призраков, что было — то прошло. Тем более что так и остается неясным, была ли она выдающейся шпионкой или просто дорогостоящей куртизанкой, очаровательной бабочкой, сгоревшей в огне чужих страстей. Ее называли королевой шпионажа, но кем она была на самом деле, не знает никто».

Только более чем полвека спустя после допросов полковника Николаи советскими чекистами стало возможным привести его слова о Мата Хари, которыми он обмолвился в кабинете следователя: «Кроме того, германской разведке предложила свои услуги любовница французского военного министра. Я был против нее, но мне предложили использовать ее как агента во Франции. Она была французами разоблачена и расстреляна».

Следователи, как видно из протокола допроса, пропустили мимо ушей и это признание, поскольку советских контрразведчиков расстрелянная французами знаменитая танцовщица не интересовала. Лишь капитан Зееман обратил внимание на то, что в архиве Николаи есть «материалы об известных немецких шпионках Мата Хари и „фрейлейн доктор“».

Заглянем в эти материалы.

В конце июня 1926 года к жившему в это время в Берлине Николаи обратился немецкий посланник в Риге доктор Керстер. В годы Первой мировой войны он был военным корреспондентом, а позднее министром. В своем письме он просил Николаи «предоставить ему сведения о голландско-яванской танцовщице Мата Хари, которая была очень хорошо известна в столицах Европы перед войной». Он сообщал, что видел странный дневник о ее супружестве и искусстве, где утверждалось, что она во время войны пребывала то в Париже, то в Испании, то в Голландии, то в Берлине, то в Брюсселе, пока наконец не была поймана французами и расстреляна за шпионаж в пользу Германии. Доктор Керстер спрашивал, что здесь правда: «Насколько я могу судить по обширной французской литературе, там не фигурируют немецкие данные. Вы должны бы, многоуважаемый господин полковник, что-нибудь знать об этом. Я хочу о ней написать, взяв за основу французские материалы. Однако, естественно, я не смогу этого сделать до тех пор, пока не узнаю, являются ли предъявленные ей обвинения, которые имеются в подробно опубликованном протоколе французской судебной палаты, целиком и полностью достоверными».

Ответ Николаи доктору Керстеру: «Естественно, я знаю судьбу расстрелянной французами из-за подозрения в шпионаже танцовщицы Мата Хари. То, что написали об этом французы, по большей части фантазии, они служат целям пропаганды. Мата Хари не была никогда во время войны в Брюсселе или Берлине. Документов об этом не существует. Однако я не могу вам дать справку о том, виновна она или нет, как и о том, что является правдой, а что вымыслом в рассказах французов. Я связан словом не предоставлять никаких сведений по подобным вопросам, иначе как только на служебные запросы. Надеюсь, вы не посчитаете мой отказ личной неприязнью к вам».

Другое письмо было послано Вальтеру Николаи 21 мая 1927 года подполковником в отставке Вольфгангом Ферстером, в ту пору старшим архивистом, а впоследствии президентом Государственного архива. Знакомый Ферстеру американский журналист Георг Сильвестр Фирек попросил его помощи в написании нескольких рассказов от имени «удалых» немецких шпионов Первой мировой войны. Особенно его интересовал «случай» Мата Хари. Кто ее знал? Ферстер просил Николаи назвать конкретных людей и помочь с ними связаться, указывая на то, что американец «готов заплатить зa это, по немецким понятиям, значительный гонорар».

Ответ Николаи от 19 июня 1927 года не оставил и Ферстеру никаких надежд: «Это запрещено, чтобы я вас представил людям, которые в тайной службе разведки занимали руководящие посты, с тем чтобы они что-то рассказали господину Фиреку по желаемой теме. Я думаю, что никто из тех, кто активно действовал в немецкой разведслужбе, не мог бы быть в данном случае представлен. Если распространяемые враждебной стороной рассказы правда, то, как поступить, вы решите сами. Просьба господина Фирека невыполнима даже при большом размере гонорара. Разведывательная служба к тому же меньше всего создана для шпионажа и побуждения к национальной измене. Ее цели абсолютно другие. Приключения военных шпионов — это что-то ничтожно малое. Разъяснить это, конечно, в немецких интересах. Но я сомневаюсь, представляет ли пресса Херста для этого подходящую почву».

Дальнейшей переписки о Мата Хари в архиве нет, похоже, этим все и закончилось. Но тема имела продолжение. Полковник Николаи попросил офицера разведки лейтенанта Элизабет Шрагмюллер, которая готовила голландскую танцовщицу к заброске во Францию, восстановить по памяти отчет, составленный ею в годы войны о Мата Хари. И этот отчет Николаи получил в 1929 году.

Записи Элизабет Шрагмюллер полковник Николаи сопроводил небольшим предисловием: «Так как теперь вновь появляются всевозможные фантастические слухи о Мата Хари, то я попросил фрейлейн доктор Шрагмюллер восстановить для меня с необходимыми добавлениями отчет, который она давала мне в 1916 году после совместного пребывания с Мата Хари. Этот ее отчет дает надежную и, пожалуй, единственно верную картину роли этой авантюристки».

Свои записи бывший лейтенант разведки назвала просто: «Мата Хари, родилась 7 августа 1876 г., умерла 15 октября 1917 г.» Начинается отчет с раздела «Предыстория», написанного со слов самой Мата Хари. Именно тогда будущая «знаменитость» мирового шпионажа рассказала о себе правду своей наставнице и обитательнице конспиративной квартиры во Франкфуртена-Майне: «Н21, танцовщица Мата Хари, в девичестве Маргарете Целле, гражданка Голландии. Потеряла мать в 14 или 15 лет. Ее отец, уважаемый и состоятельный купец, отдал ее на воспитание в монастырь. Очень скоро после того, как она покинула монастырь, она влюбилась в голландского капитана шотландского происхождения по имени Маклеод и вскоре вышла за него замуж. Первое счастливое и короткое время в браке она провела в Амстердаме. Однако очень скоро муж отверг ее, запил, загулял с проститутками, стал картежником и наделал много долгов. Командир полка потребовал его перевода в колониальную службу, и супружеская пара попала на остров Яву. Здесь капитан продолжал распутную жизнь и жестоко обращался со своей женой. Мата Хари почувствовала себя смертельно несчастной. К тому же в это время умирает ее сын, родившийся еще в Амстердаме, причем умирает при загадочных обстоятельствах. Она подозревает, что его отравила прислуживавшая семье индианка. Мата Хари не передает дело в суд, а сама вершит правосудие и убивает девушку из пистолета. Все это подняло большой шум, и супругов переводят в другой, еще меньший, гарнизон. Дело против Мата Хари прекращают».

Сына Мата Хари действительно потеряла, что подтверждают и ее биографы, хотя чаще убийцей называют туземного солдата, который так отомстил капитану Маклеоду за любовную связь со своей невестой, которая работала служанкой в его доме. А Мата Хари, узнав об этом, удушила этого солдата якобы собственными руками. Теперь известно, как было представлено дело немецкой разведке.

Шрагмюллер далее пишет: «В новом гарнизоне супружеские сцены приобретают еще более жестокий характер, приводят к побоям и, наконец, к угрозам со стороны мужа, что он убьет жену из револьвера. Это не остается тайной в таком маленьком местечке и, естественно, доходит до начальства, которое добивается перевода Маклеода в запасные части. После возвращения в Голландию в начале 1900 (?) года отношения между супругами не улучшаются, и наконец происходит развод. Второй, рожденный на Яве, ребенок, дочь, остается у матери по суду.

Мата Хари живет у родственников в Голландии до тех пор, пока ее не выбрасывают на улицу после того, как ее муж стал публично травить ее в газетных статьях. Отец вновь берет ее к себе, и она решает стать исполнительницей стриптиза. В 1903 или 1904 году она впервые выступает перед публикой в Париже. Один успех следует за другим. Она получает прекрасный ангажемент, предпринимает гастрольные поездки по крупным городам Европы».

Пишущие о Мата Хари утверждают, что дочь осталась по суду у отца. Для описания жизни «великой шпионки» это не имеет особого значения. Но для немецкой разведки это важно — еще один подставной адрес в Амстердаме. Если Мата Хари могла написать дочери напрямую, а не через бывшего мужа, как это изображают, значит, наверняка могла и видеться с нею. Похоже, биографы сильно сгустили краски, лишая мать дочери.

Последующие записи Шрагмюллер о Мата Хари более любопытны. Они вносят существенные поправки в ту часть жизни «первой звезды» шпионажа, которая чаще всего окутана романтикой. Мата Хари, мол, пресытилась прежними удовольствиями и искала новых острых ощущений, ее натура жаждала подвигов. В короткой главке «Поступление на службу в разведку» Шрагмюллер приглушает розовые тона. Только желание поправить свои финансовые дела привело знаменитую танцовщицу к немцам. Причем не они ее завербовали, как это утверждается и как это представила она сама французской контрразведке, а она предложила свои услуги.

Из отчета Элизабет Шрагмюллер:

«Когда началась война, Мата Хари находилась в Берлине, но вскоре возвратилась в Голландию, а оттуда переехала в Париж, чтобы проведать свою квартиру. В Париже у нее возникают значительные долги. С тем чтобы погасить их, она решает предоставить свои шпионские услуги в пользу Германии. С этой целью она является в одно учреждение в Голландии (консульство в Амстердаме или Роттердаме). По его заданию она дважды или трижды ездит в Париж. Во второй половине марта 1916 года (примерно 20 марта) происходит беседа между шефом немецкой разведки и Мата Хари в Кёльне. Он поручает капитану Репелю и доктору Шрагмюллер провести дополнительную проверку на ее пригодность для службы в разведке, обратив внимание на ее возможности устанавливать связи, вступать в личные отношения, умение вести себя в обществе. Ее проверяют и в том, как она разбирается в военно-политической обстановке и т. д., на умение составлять донесения. Она проходит необходимое обучение и приобретает навыки в проведении различных расчетов».

Мата Хари в немецкой разведке проходит инструктаж во Франкфурте-на-Майне, где ее представили капитану Репелю и лейтенанту Шрагмюллер под псевдонимами «Лепер» и «фрейлейн доктор Антверпен». Мата Хари, по наблюдениям этих лиц, проявила исключительные способности в понимании военной и политической обстановки, в быстром усвоении начальных военных сведений, а также технических сторон службы разведки. При этом ей очень пригодились знания, которые она получила, находясь со своим мужем в Индии, во время маневров, зимних работ и т. д. Обнадеживают и многочисленные связи голландской танцовщицы с французскими дипломатами и высокопоставленными военными. Более всего оценены ее любовные отношения с бывшим военным министром Франции, а ныне командующим 5-й армией генералом Мессими. Генерал Мессими после войны отрицал, что Мата Хари бывала в его постели, хотя и признавал, что она пыталась соблазнить его. Мессими так и умер, не узнав, что немецкая разведка прежде всего на него и делала ставку.

Однако ясно и другое. Никаких военных тайн генерал Мессими своей возлюбленной и немецкой шпионке Мата Хари не выдавал, и она, что самое поразительное, никогда не пыталась выпытать их. Как свидетельствуют факты, став германским агентом, Мата Хари военными секретами французов интересовалась меньше всего. Это поставило в тупик даже начальника французской контрразведки капитана Ладу, который, подозревая Мата Хари в работе на германскую разведку, неоднократно пытался поймать ее, но каждый раз поражался тому, что «немецкая шпионка» не только не отправляет противнику никаких «секретных» сообщений, обладательницей которых она могла бы стать без труда, но даже не обращает никакого внимания на «секреты», которые он ей «подсовывал».

Проживая с Мата Хари на конспиративной квартире, лейтенант Элизабет Шрагмюллер отмечает: «Поведение Мата Хари в отеле, за обедом, в театре соответствует манерам гранд-дамы, хотя ее эксцентричная личность и изысканная элегантность привлекают к ней всеобщее внимание. Она с трудом переносит ограничения на свободу передвижения, которые на нее накладывает ее новая роль. И все же не удается удержать ее в определенных рамках. Однажды ночью она не выдерживает и возобновляет свои прежние отношения со старшим кельнером во „Франкфуртском Дворе“ по имени Ремер (первые две ночи Н21 жила одна во „Франкфуртском Дворе“, но после этого случая Репель и я посчитали правильным снять в том же отеле для нее другую квартиру).

Еще один инцидент, который стал известен персоналу гостиницы, произошел из-за того, что управляющий отеля признал в Н21 ту самую танцовщицу, что в 1914 году покинула отель, не оплатив счета, а оставив взамен свой багаж. Это дело было улажено оплатой ее прежних долгов».

Шрагмюллер предполагает, что старший кельнер Ремер мог что-то передать о Мата Хари вражеской контрразведке, но «это так никогда и не было доказано». Единственное сомнение относительно применения Мата Хари состояло в том, что ее многократные поездки из Голландии во Францию и обратно могли вызвать у французов подозрение. Однако, как подчеркивает Шрагмюллер, «мотивы ее нового пребывания во Франции были настолько обоснованны, что можно было рассчитывать на успех. Мата Хари исключительно подходит как агент для выполнения заданий службы разведки, что было изучено самым добросовестным образом. Если, несмотря на это, возлагавшиеся на нее ожидания могли и не осуществиться, то это, скорее всего, зависело от случайных факторов, которые невозможно предугадать: например, расшифровка „чернил Н“ или предательство в Министерстве иностранных дел».

И Шрагмюллер заключает: «Н21 была оснащена самыми лучшими средствами тайнописи, „чернилами Н“, которые она брала с собой в виде пропитанных кусков белья и предметов туалета. Она получила четыре подставных адреса, среди них и адрес ее дочери в Амстердаме. По этим адресам должны были проходить письма, предназначенные для филиала службы разведки в Антверпене, но через немецкого консула в Амстердаме.

Денежные отправления поступали к Н21 также через консульство. Врученный ей командировочный аванс составлял 30 000 рейхсмарок, а позднее она получила еще 20 000 рейхсмарок».

Попав в руки французской контрразведки, Мата Хари заявила, что платили ей за постельные услуги, а не за разведывательные. Она стояла на своем и на суде, уверяя, что деньги получала как любовница немецких офицеров разведки.

Вальтер Николаи мог ею гордиться — она держала язык за зубами, хотя, по сути, она ничего не сделала для немецкой разведки. Ее флирт с нею — иначе не назовешь — обошелся в 50 000 марок или чуть больше, не так уж дорого за попытку что-нибудь выведать у генерала Мессими, в свое время Мата Хари больше платили только за одну ночь. Во всяком случае, она не выдала никого из немецких наставников, что готовили ее во Франкфурте и Кёльне.

Наиболее короткий раздел в отчете Шрагмюллер отражает деятельность, а точнее, бездеятельность Мата Хари в немецкой службе разведки: «Парочка писем с незначительными сведениями поступила через цензуру с незашифрованным текстом. Уже поздней осенью она сообщила о намерении возвратиться и попросила денег. Вместо обещанного ею еще одного письма последовала короткая радиограмма военного атташе в Мадриде (майор Калле) о том, что Н21 находится там, требует более крупную сумму денег и составляет сообщение. Это сообщение поступило, но особого значения не имело, однако извещало о последующем более важном отчете. В письме, правда, была такая фраза: „Передать фрейлейн доктор Антверпен о том, что ее агент Маес, бельгиец, работает на Францию“. (Это действительно было так. Маес, его номер АФ 80, стал двойным агентом.) Эта телеграмма была перехвачена французами и дешифрована. Кроме того, Н21 имела неосторожность средь бела дня отыскивать военного атташе, что, безусловно, не осталось незамеченным агентами французской контрразведки, и они, естественно, информировали об этом».

Сообщение о «двойном агенте Маесе», судя по отчету, было самым ценным из того, что получила немецкая разведка от Мата Хари.

Шрагмюллер заканчивает свои записи разделом «Арест» очень прозаично: «Из Мадрида Н21 сначала поехала в Париж. Оттуда она хотела попасть через Англию в Амстердам. Французский консул дал ей совет не ехать через Англию, а возвратиться через Испанию. И она снова поехала в Мадрид или только до Барселоны. Ее все предупреждали не возвращаться, а ожидать окончания войны в Испании. Но она не послушала и получила необходимую визу на голландский пароход, который из Виго отплыл в Роттердам. И вот с этого парохода она была снята и препровождена в тюрьму предварительного следствия в Сен-Лазаре. Процесс длился более полугода. 15 октября 1917 года ее расстреляли в Венсенне».

И последнее в изложении Шрагмюллер о Мата Хари:

«Ее влиятельные друзья привели в действие все рычаги, чтобы представить ее невиновной. Однако отдельные фрагменты ее писем, содержавших доказательства ее вины, заставили их замолчать. Опасаясь демонстраций против исполнения приговора и возможных попыток ее освобождения силой, Мата Хари препроводили в Венсенн под усиленным конвоем. Н21 перенесла смертный приговор, по утверждениям газет, спокойно. После распространились слухи о мнимом исполнении приговора, а Мата Хари якобы осталась жива. На самом деле ее труп, как обычно, попал в анатомическое отделение. Позднее, после войны, на аукционе были проданы ее шубы и предметы личного туалета, эти шубы пошли по очень высоким ценам».

Итак, история «величайшей шпионки всех времен и народов» завершается. Вердикт по делу Мата Хари выносит глава разведывательной службы германского генерального штаба полковник Вальтер Николаи. В дневниковой записи от 6 марта 1916 года, где Мата Хари фигурирует под псевдонимом Красотка, он посвятил ей такие слова: «Мою Красотку я на какое-то время упустил из виду, впрочем, у нее такое широкое сердце, что сейчас она совершает поездку с новым солидным обожателем».

Пояснение к этой записи, сделанное спустя четверть века, когда Николаи работал в Государственном институте истории новой Германии над своими воспоминаниями, гласит: «Та Красотка была Мата Хари, жена голландского офицера в Индии. Как первая танцовщица стриптиза получила международное признание, благодаря своей красоте играла заметную роль в Париже и очень быстро стала любовницей французского военного министра Мессими. Париж лежал у ее ног. Когда этой роли с началом войны пришел конец и у нее остался лишь несколько староватый военный министр, ее любовь к французской среде обернулась своей противоположностью. Она восприняла отдаление от нее круга почитателей в их национальном воодушевлении как личное оскорбление и, чтобы подняться на новую высокую ступень, обратила свой взор на Германию. Мата Хари пришла к мысли, что ее остававшаяся связь с военным министром может быть по достоинству оценена немецкой службой разведки, и поверила в свое фантастическое дарование, которое позволит ей еще раз сыграть по-крупному. Свои шпионские услуги она предложила немецкому генеральному консулу во Франции. Мне это предложение поступило через Министерство иностранных дел, и, как это бывает в романах, мои сотрудники посчитали, что в их руки приплыла „золотая рыбка“.

Я был другого мнения. Я считал, что использовать женщин в тайной службе разведки можно только в исключительных случаях, и оставлял за собой право разрешать их применение. Женщины оказывали услуги только в особых обстоятельствах, прежде всего как посредники. Они могли в своем доме организовать политический салон и предоставить его в распоряжение службы разведки. Ее представители получали важную информацию, когда там бывали послы и посланники, поскольку эти послы, по-рыцарски относясь к женщинам, обращались с ними тем лучше, чем они выше стояли в обществе. А для непосредственного выяснения политических, экономических и военных вопросов женщины мало подходят из-за отсутствия у большинства из них необходимого образования.

В этом свете я смотрел и на Мата Хари. Тем более что все, что до сих пор определяло ее жизнь, было связано с любовью, причем худшего пошиба, а также с ложью и обманом, с наслаждениями, а не самопожертвованием. Я сразу отклонил предложение об установлении связи между Мата Хари и военной разведкой. Но Мата Хари не ослабляла усилий. И мои подчиненные, ведущие сотрудники тайной службы разведки, что меня удивляло, не понимали меня.

Совместно с теми, к кому обратилась Мата Хари, они буквально штурмовали меня, убеждая, что нельзя упускать такой „крупный шанс“. Для того чтобы настроить меня соответствующе и изменить мое решение, они попросили меня составить о ней личное впечатление».

Встреча состоялась 20 марта 1916 года в отеле при соборе в Кёльне.

«Внешнее впечатление оставляло желать лучшего. Она жила на наши деньги вместе со своей камеристкой, занимая ряд комнат. Когда я появился в оговоренное время, ее камеристка заявила, что „мадам еще принимает ванну, просит ее извинить и дать еще некоторое время“. Я передал, что я за это время пообедаю и ровно в 8 часов вечера желаю ее видеть. Камеристка дала мне понять, что ее госпожа не терпит грубого тона. И вот, когда я снова появился в 8 часов вечера, Мата Хари приняла меня в туалете, который явно демонстрировал ее желание „завоевать“ меня, как и тех, кто ей прежде давал деньги. Подробности нашего совместного пребывания я здесь не хочу описывать. Могу только сказать, что за час, который мы пробыли вместе, она проявила все свое искусство большой кокотки, достойной сожаления. Человеком она оказалась не совсем сдержанным, необразованным и глупым. Она не знала, кто я, но наверняка предполагала, что эта беседа должна иметь для нее решающее значение в осуществлении ее планов. Она была разочарована тем, что ей не удалось соблазнить меня и что я отверг ее личные и деловые предложения, и наша встреча завершилась тем, что она буквально выманила у меня 100 марок, которые я отдал ей просто из сожаления».

Ожидавшие Николаи сотрудники разведки, среди которых была и лейтенант Шрагмюллер, были разочарованы исходом дела. Несмотря на это, они продолжали «уговаривать» своего шефа. Им «любовница французского военного министра» сильно импонировала, и даже ссылки на то, что военный министр не мог вести со своей любовницей беседы на политические и военные темы — а даже если бы он это и делал, то Мата Хари вряд ли могла понять что-то и сделать полезное сообщение, — не остановили их. Вальтер Николаи вновь и вновь доказывал офицерам разведки, как это следует из его записей, что Мата Хари не представляет «ценности», и, несмотря на весь их опыт работы с агентами, в данном случае они занимают «опасную позицию и не добьются цели». Однако, чтобы «поучить» своих подчиненных, он в конце концов дал свое согласие, но потребовал, чтобы ее самым серьезным образом проверили «в течение четырнадцати дней» и «тщательнейше проинструктировали».

И вот в течение двух недель Элизабет Шрагмюллер находилась с Мата Хари в одной квартире.

В пояснении Николаи говорится: «Я воспринял это дело очень серьезно. Отчеты, которые потом давала мне фрейлейн Шрагмюллер о совместном проживании в одном помещении с этой женщиной, были ошеломляющими. Я заставил ее обо всем этом написать, но не знаю, куда это делось. Несмотря на такой исход, фрейлейн Шрагмюллер оставалась при своем мнении и настаивала передо мной на применении Мата Хари, ссылаясь на то, что она ее самым подробным и самым лучшим образом проинструктировала. Для меня здесь открылась женская слабость.

Эта слабость заключалась в том, что в таком тяжелом деле, как разведка, нельзя полагаться только на сердце и душу, что присуще женщинам, а следует опираться только на холодный разум и расчет».

Запись Николаи о Мата Хари заканчивается так: «Я оказался прав. Мои принципы в работе немецкой службы разведки были недооценены. Единственной пользой в случае Мата Хари было то, что французы с большой помпой все это преподнесли и сенсационно эксплуатировали в кино и романах. В действительности же это была бесполезная жертва человеческой жизни, бесцельная по законам права, беспредметная в части фактического вреда или пользы».

В материалах Николаи есть еще два упоминания о прекрасной куртизанке и неудавшейся шпионке. Одно связано с тогдашним начальником германского Генерального штаба генералом Эрихом Фалькенгайном: «С Фалькенгайном об этих делах у меня состоялся разговор без указания имен.

Когда Мата Хари попала в поле зрения нашей службы разведки, мне передали вместе с отчетом о ней и ее фотографию большого формата. Я показал эту фотографию Фалькенгайну. Возвращая ее, он произнес весьма примечательные слова: „Вы, видимо, хотите разбить сердце старому человеку“».

Другое упоминание, датированное 29 марта 1916 года, вносит ясность в один из моментов биографии незадачливой шпионки: «Раскол в социал-демократической партии потребовал моей поездки в Берлин. При возвращении через Шарлевиль в Кёльн мне наконец-то только сегодня было дано окончательное разрешение на использование Мата Хари. Она получила обозначение „Н21“. Исходя из моего мнения, я имею некоторые опасения в отношении ее, хотя все авторитеты предсказывают успех».

Успеха не было. Но вместе с тем успех был! Мата Хари навсегда осталась волнующей тайной начала ХХ века. Ее имя пережило хозяйку, оно вновь и вновь возникает на обложках книг, афишах блокбастеров и театральных постановок. И сейчас уже не первый сезон в московском «Театре Луны» с успехом идет постановка «Мата Хари. „Глаза дня“». Тайна загадочной танцовщицы продолжает соблазнять зрителя.