Осенью 2016 года Николай Долгополов, писатель и публицист, дважды лауреат Премии СВР РФ в области литературы и искусства, провел презентацию своей новой книги — «Надежда Троян», опубликованной в честь 95-летия со дня рождения Надежды Викторовны Троян, разведчицы партизанского отряда НКВД, участницы операции возмездия по уничтожению гауляйтера Белоруссии группенфюрера СС Вильгельма Кубе. Эта книга — биография великой женщины, которая была «личным врагом Адольфа Гитлера». В книге впервые публикуются рассекреченные документы из Центрального архива ФСБ России, воспоминания самой Надежды Троян, а также рассказы родственников и друзей о послевоенной жизни героини.

Яркая и драматичная судьба Надежды вдохновляла кинорежиссеров. О ее подвигах во время Второй мировой войны были сняты три фильма: художественный «Часы остановились в полночь» и историко-документальные киноленты — «Убить гауляйтера. Приказ для троих» и «Убить гауляйтера».

Надежда Викторовна Троян родилась 24 октября 1921 года в городе Верхнедвинске (до 1962 года — Дрисса) Витебской области Белоруссии в семье Виктора и Евдокии Троян. Ее отец был участником Первой мировой войны, кавалером Георгиевского креста. После выучился на бухгалтера и работал на небольшой городской фабрике. Значение фамилии происходит от сельскохозяйственного инвентаря. Троян по-белорусски — вилы с тремя зубцами. Кстати, как вспоминают сыновья Надежды и ее друзья, она очень гордилась тем, что родилась белорусской.

Историю жизни Надежды Викторовны Троян не раз рассказывал в интервью журналистам и историкам ее сын А. В. Коротеев, известный кардиохирург.

В 20–30-е годы семья Троян постоянно переезжает, родители ищут нормальный заработок, чтобы прокормить двух детей — Надю и ее младшего брата Женю. Надя сменила немало школ — и в Иркутске, и в Канске, и в Воронеже, и даже в Грозном. Семья наконец-то решает остановиться в Красноярске, где есть работа для отца, к тому же Надежде надо спокойно закончить школу. Там она становится секретарем комсомольской организации и активно участвует в школьных спектаклях. Надежда любила ходить в походы со своими школьными друзьями, под Красноярском есть много красивых мест, среди них и знаменитые Красноярские столбы. В параллельном классе с Надеждой учился Боря Галушкин; как и несколько других ребят, он занимался в аэроклубе Красноярска. Потом, в 1943 году, Надежда встретится с ним, студентом Московского института физкультуры, бойцом отряда ОМСБОН[54], выполняющим боевое задание в глухих белорусских лесах. Борис Галушкин[55] станет одним из многих, павших в бою Героев Советского Союза.

Школу Надежда заканчивает в 1939 году с отличным аттестатом, позволяющим без экзаменов поступать в любой институт. С детства мечтая стать врачом, Надежда выбирает 1-й Московский медицинский институт, санитарно-гигиенический факультет, единственный, который предоставлял общежитие. Но через год Надежда переводится на второй курс медицинского института в Минск, где на шоколадной фабрике «Большевичка» ее отец нашел неплохую работу. Она чувствует, что должна быть поближе к семье.

Именно здесь, после окончания второго курса, ее и застала война.

В семейном архиве Надежды есть фотография, датированная 21 июня 1941 года, где группа молодых людей празднует чей-то день рождения. На фото приблизительно 11–11.30 вечера, то есть буквально через пять часов начнется война, а через неделю будет захвачен Минск.

Белоруссия была очень быстро оккупирована гитлеровцами, которые также быстро наладили депортацию местного населения в трудовые и концентрационные лагеря. В трудовые лагеря отправлялись молодые, здоровые люди, которые становились рабами в немецких семьях Германии; в концентрационные (лагеря смерти) — евреи, цыгане, коммунисты и т. д., самые «главные» враги Гитлера.

Для того чтобы избежать такой участи, Надежда Троян бросила учебу и устроилась работать в немецкую воинскую часть. Со школы у нее осталось прекрасное знание немецкого. Как утверждают друзья и родные, Надежда была очень способной к языкам, а на немецком говорила без акцента, и немцы считали ее Volksdeutsche[56].

Уже в первые дни войны Надежда Троян со своими сокурсниками подбиралась к месту, где фашисты организовали полевой концлагерь, и перебрасывала за колючую проволоку хлеб. Это место было им хорошо известно, они с курсом не раз приходили сюда отдыхать, так что Надежде и ее подругам удалось спасти нескольких военнопленных из этого концлагеря, которые потом ушли к партизанам. Кроме того, дома у Троян был радиоприемник, и Надежда могла слушать сводки Совинформбюро, после этого они с подругами писали листовки с информацией, передаваемой по радио из Москвы, и расклеивали их по городу. Естественно, что организованного подполья еще не было, поэтому девушки делали то, что могли. И им очень везло, никто из них не попался, может быть, от того, что немцы были еще непуганые, неосторожные, чувствующие себя победителями.

Вскоре Надежда с семьей смогла выбраться из Минска в город Смолевичи (Минская область), где устроилась работать в контору Торфзавода. Одновременно она пытается выйти на местную подпольную организацию, чтобы влиться в ее ряды и противостоять врагу. Ее знакомая медсестра, Нюра Косаревская, вроде бы имела с партизанами связь, но ничего не говорила.

С подпольем Надежду Троян свел случай. Совершенно случайно она услышала на немецком языке короткий разговор гитлеровских офицеров, которые говорили о карательной операции[57] по уничтожению отряда партизан, которая намечалась на завтра. Забыв об осторожности, Троян ринулась к Нюре Косаревской и передала информацию. Медсестра сделала вид, что не понимает Надежду, но на следующий день, когда прибыли каратели и прочесали лес, они нашли лишь погасшее кострище и пустую стоянку партизан.

Далее — сюжет из пушкинского «Дубровского»… Через несколько дней Нюра встретилась с Надей и велела ей, если та хочет увидеться с партизанами, отправиться на поляну на краю города в негустом леске, найти большой дуб, встать возле него и три раза свиснуть.

Надежда Троян на велосипеде отправилась на поляну, захватив с собой милицейский свисток, так как сама свистеть не умела. Найдя дуб, она свистнула три раза и стала ждать. Никто не откликнулся, не пришел. Она повторила свист еще три раза. Подождала. Тишина. Надежда уже села на велосипед и собралась ехать, когда зашевелились кусты и появились партизаны. Как потом оказалось, она перепугала их свистом милицейского свистка, они подумали, что это полицаи[58] пришли с карателями.

Так в июле 1942 года Надежда Троян познакомилась с бойцами партизанского отряда «Буря», который входил в разведывательно-диверсионную «Бригаду дяди Коли», которую возглавлял П. Г. Лопатин[59].

Большинство раньше считало, что подполье и партизанские отряды возникали стихийно, но на самом деле антифашистское движение на оккупированных территориях координировалось из Центра, где был создан специальный Центральный штаб партизанского движения, возглавляемый П. К. Пономаренко[60]. Штаб в сою очередь делился на два отдела, одним из которых заведовал небезызвестный генерал Павел Анатольевич Судоплатов — легендарная личность советской разведки. Под его руководством в Москве, в районе Измайловского парка, были оборудованы учебные лагеря, в которых готовились разведчики-диверсанты для работы в тылу врага. Помимо разведки и диверсий многочасовыми изнурительными тренировками закреплялось владение практически всеми видами оружия, прививались навыки радистов и подрывников. Отряды создавались из местных жителей. Дисциплина была железной.

Партизанский отряд «Бригада дяди Коли» первоначально состоял из 12 человек, среди которых были профессиональные военные (пограничники) и чекисты, потом было несколько выбросок десанта из Центра, и отряд превратился в огромную бригаду профессионалов, состоящую из нескольких подразделений.

Те партизанские отряды, которые образовывались стихийно из сбежавших из плена или попавших в окружение солдат и офицеров и примкнувших к ним местных жителей, брались под опеку Штаба и также пополнялись разведчиками из Центра.

Скоро к Надежде Троян присоединилась в партизанском отряде и вся ее семья. Мать пристроилась кашеварить, отец помогал по хозяйству, брат Женя выполнял задания, как и Надежда. Можно сказать, что вся семья воевала.

Надежда Троян, как пишут некоторые источники, была медсестрой (естественно, ведь у нее за плечами было два года мединститута!), но она также была вторым номером пулеметного расчета и участвовала в боевых операциях.

В Белоруссии главные военные операции были названы впоследствии «рельсовой войной». Только одна «Бригада дяди Коли» пустила под откос 328 немецких эшелонов, что равняется нескольким дивизиям потерь для врага. Но эшелоны везли также технику, танки, артиллерийские орудия, а не только батальоны живой силы. Так что ущерб для Германии был ощутимый.

Даже через тридцать лет после войны, когда едешь в Минск на поезде, можно было заметить, что лес, вплотную подходящий к железнодорожной насыпи, молодой, и лишь метров через пятьдесят от путей начинают подниматься вековые деревья. Это дело рук немцев. Гитлеровцы через несколько месяцев после начала оккупации панически стали бояться партизан. Особенно на железных дорогах. Вырубка леса не давала партизанам приблизиться к железнодорожному полотну, которое к тому же патрулировали, а перед проходом эшелона пускали дрезину на предмет обнаружения мин. Прямо перед паровозом, который тянул эшелон, ехала платформа с пулеметчиками. Все это делалось, чтобы предотвратить партизанские диверсии.

Мины, которые использовали тогда партизаны, были двух типов — контактные и с бикфордовым шнуром. Поэтому поставить мину можно было, только рискуя собственной жизнью, под носом у врага.

Одну такую историю подвига комиссара отряда, в котором воевала Надежда, дяди Ромы, Троян как-то рассказала своим сыновьям. Алексей Коротеев передает ее так: «В отряде „Буря“ — в основном молодые ребята, года по 23–24. Комиссаром был дядя Рома. Так у нас дома называли его после войны, фамилии уже и не помню. Худенький, тихий, скромный и застенчивый. После войны он перебрался в Израиль. И здоровенные бойцы отряда, бугаи, относились к нему несколько снисходительно.

Но однажды зимой получили приказ: любой ценой уничтожить эшелон, на котором перевозились танки „тигр“. Днем партизаны заминировали полотно. И вот картина: белейший снег, горит бикфордов шнур, подожженный в метрах тридцати от приближающегося эшелона, с которого немцы все это видят. Кажется, операция пройдет как надо. Шнур должен догореть, состав уже не успевает затормозить, и точка — поезд полетит под откос. Еле успели унести ноги и скрыться в лесу. И вдруг непонятно почему бикфордов шнур погас. Задание сорвано.

И мама вспоминала, что в тот раз никто из бойцов вперед особенно не рвался. На верную смерть идти не спешили. Эшелон с немецкими пулеметчиками совсем близко. И каждый выходящий из леса неминуемо превращается в живую мишень. Все залегли, и тут этот тихий и щуплый дядя Рома кубарем несется к шнуру, поджигает его. Под градом пуль уцелел он чудом. Эшелон не успевает затормозить и валится со всеми своими танками под откос. Отношение к „застенчивому“ дяде Роме после этого существенно изменилось».

В феврале 1943 года Сталин отдал приказ ликвидировать наместников Гитлера на Украине гауляйтера[61] Эриха Коха[62] и в Белоруссии гауляйтера Вильгельма Кубе[63], планомерно уничтожающих местное население. Задача их ликвидации была поставлена перед двумя советскими спецслужбами — 4-м Управлением НКВД и разведкой Генерального штаба (сейчас — ГРУ). 4-е Управление спустило задачу в Центральный Штаб, оттуда приказ получили белорусские штабы партизанского движения.

Покушений на Эриха Коха было несколько, этим занимался отряд «Победители» Д. Н. Медведева[64]. Но убить украинского гауляйтера не удалось. Он был арестован в 1949 году, осужден на казнь, но в связи со слабым здоровьем помилован и приговорен к пожизненному заключению.

А вот в уничтожении Вильгельма Кубе непосредственное участие принимала Надежда Троян.

Для жителей Белоруссии имя Кубе ассоциировалось с именем дьявола. За два года его правления было уничтожено более 400 000 человек. В одном только концлагере Малый Тростенец[65] погибли 206 500 человек. Как устроены концлагеря, Вильгельм Кубе знал не понаслышке, некоторые источники утверждают, что он служил некоторое время высоким чином в охране Дахау. По количеству жертв, уничтоженных нацистами в лагере, Малый Тростенец стоит на четвертом месте в Европе после Освенцима, Майданека и Треблинки.

«Надо, чтобы только упоминание одного моего имени приводило в трепет русского и белоруса, чтобы у них леденел мозг, когда они услышат „Вильгельм Кубе“. Я прошу вас, верных подданных великого фюрера, помочь мне в этом», — обращался Кубе к своим бойцам.

За гауляйтером Кубе, по данным историков, охотились несколько отрядов, разведчики из спецподразделений НКВД и разведуправления Красной Армии. Было более десяти серьезно подготовленных покушений на него, начиная с бомбардировки небольшого района под Минском (Прилуки), где он должен был находиться, и кончая заминированным грузовиком, который должен был въехать в машину гауляйтера. 22 июня 1943 года, когда немцы отмечали день начала войны, Кубе пытались взорвать в театре. Было несколько попыток его отравить, но и здесь, можно сказать, произошло чудо — Кубе не выпил отраву.

У Вильгельма Кубе было звериное чутье на опасность, он был как заговоренный. Еще одно покушение не состоялось, когда он должен был отправиться на охоту, где в засаде его поджидал партизанский отряд, Кубе повернул обратно с полдороги.

Непосредственное руководство операцией по уничтожению Вильгельма Кубе в «Бригаде дяди Коли» было поручено майору госбезопасности Ивану Федоровичу Золотарю[66], во входящем в бригаду отряде «Буря» — начальнику разведки Владимиру Рудаку. Оба офицера решили, что нужно искать возможность проникнуть в дом Кубе, где и убить его. В условиях постоянной опасности гауляйтера охраняли очень тщательно. В его особняк (впоследствии в нем находилось Правление Союза писателей Белоруссии) пускали только избранных, и то после двойного строжайшего обыска. В доме, где разместился Кубе, проживали также его жена Анита и два маленьких сына. Ежедневно многочисленная обслуга, в основном состоящая из местного населения, проходила в особняк после двойной проверки — их тщательно обыскивали немецкие солдаты, а при входе в сам дом — дежурные офицеры.

В 1943 году Минск из-за активности партизан оказался на осадном положении. Немцы панически боялись подполья. Даже бомбардировки города, устраиваемые по ночам советской авиацией, курировались партизанами — они помечали светом дома мирных жителей и пускали ракеты над домами, где расположились немцы.

Можно сказать, что фашисты сами оказались в некотором гетто — у всех домов, где располагались немцы, находились опорные пункты с охраной, в «немецкие» в кварталы, особенно там, где жил Кубе, пройти было можно только по пропуску, а уж проехать — только по специальному разрешению, подписанному гауляйтером.

Самым подходящим исполнителем в поиске агента внутри дома Вильгельма Кубе посчитали Надежду Троян. Она обладала всеми необходимыми качествами — легко сходилась с любыми людьми, была искренна и дружелюбна, от природы чувствовала человека, а главное — в совершенстве владела немецким. Ей сделали документы «фольксдойче», и, по некоторым сведениям, она даже оформила с каким-то немцем фиктивный брак, а в Минске Надежда поселилась под своей фамилией.

Задача Надежды Троян была любым способом проникнуть в дом и завербовать агента. Осмотревшись, Надя узнала, что в доме Кубе работает горничной Татьяна Калита. Ее Троян неплохо знала, а с ее мужем училась в одной группе. Татьяна тоже была медиком и уже преподавала в вузе, в который Надежда перевелась перед войной.

После встречи с Татьяной Калитой у Надежды появилась ценная информация — в особняке работает еще одна девушка, которая может им помочь. Это была Елена Мазаник. Она, по мнению Татьяны, отличалась от других своей честностью и достоинством. Как же она попала в горничные к Кубе? По одной из версий, гауляйтеру нравились хорошенькие девушки, а Елена была очень миловидной, к тому же у нее сложились хорошие отношения с Анитой, женой Кубе, и их сыновьями. Говорили, что Анита собирается забрать Большую Галину, как называли Елену в особняке, после войны с собой в Германию. Но! Даже Большой Галине не разрешалось убираться в хозяйской спальне — это делала всецело преданная немцам горничная. К этой служанке искать подходы было однозначно бесполезно — она бы мгновенно выдала всех фашистам.

Выйти Троян на Елену Мазаник было нелегко — девушку нечасто выпускали из особняка. Далеко не сразу Мазаник, будущая лучшая подруга Троян, согласилась помогать партизанам, но когда решилась, то встречи проходили у зубного врача, где горничная якобы лечилась. Первоначальная нерешительность Елены никак не была связана с нежеланием помогать партизанам, она думала, что эту проверку устроили офицеры Кубе, и, пока не увидела доказательств обратного, сотрудничать с Троян не хотела.

Всю полученную от Мазаник информацию Троян передавала в отряд — рисунки с расположением комнат, количество патрулей и охраны, распорядок дня гауляйтера и его семьи и т. д. НКВД и Центральный штаб партизанского движения получали эту информацию и координировали дальнейшие действия девушек-партизанок.

В «Отряд дяди Димы» (военная разведка) были переданы редкие тогда магнитные мины английского производства с часовым механизмом. Мария Осипова, одна из партизан этого «Отряда дяди Димы», в сентябре 1943 года переправила одну мину Елене Маза-ник, а другую — Надежде Троян.

21 сентября Елене Мазаник удалось прикрепить мину к постели Вильгельма Кубе. В три часа ночи 22 сентября в особняке прогремел взрыв, который убил гауляйтера, практически полностью уничтожив левую часть тела. Его жена Анита и дети не пострадали. По одной из версий, жена находилась рядом, но ее чудом не задело взрывом, по другой — Елена посоветовала беременной Аните спать отдельно от мужа, чем и спасла жизнь женщине.

Через пару часов после взрыва, когда весь город был оцеплен и дома подвергались обыску, Надежда Троян, ничего не зная о случившемся, пробиралась к кварталу с особняком гауляйтера, чтобы передать мину Елене. Мина лежала в торте, который и помог Надежде преодолеть все посты. А ведь ее проверяли и обыскивали! Но, уникально хладнокровная и чрезвычайно общительная, она не попалась врагам. На месте встречи с Мазаник Надежда Троян поняла, что покушение свершилось — по всему Минску ищут диверсанта. Нужно было срочно покидать город. Но как же выйти из оцепления, да еще и с миной? Надежду Троян впоследствии многие спрашивали: зачем она тащила с собой мину, вместо того чтобы спрятать ее и спасаться самой? Ее ответ всех поражал — таких мин были единицы, она еще могла пригодиться. Надежда знала, с каким трудом, подвергаясь страшной опасности, партизаны ставили мины на железнодорожное полотно, пытаясь пустить под откос вражеские эшелоны.

Надежда Троян несла мину назад. При выходе из города она приблизилась к посту оцепления. Прислушавшись, Надежда поняла, что говорят на немецком, но с акцентом — выяснилось, что это словаки. За несколько минут Троян сумела подружиться с ними, и они выпустили ее из города. А через несколько дней она увидела этих словацких солдат в партизанском отряде.

Удар, постигший немцев с гибелью гауляйтера Вильгельма Кубе, был страшен. Был объявлен национальный траур — большая редкостью для немцев, до этого его объявляли только после разгрома под Сталинградом.

После проведения следствия немцы выяснили, кто был замешен в убийстве гауляйтера. Об этом было лично доложено Гитлеру. Фюрер, питавший необъяснимую слабость к Вильгельму Кубе, был сильно опечален его смертью. Список личных врагов Гитлера, кроме художников Кукрыниксов[67], писателя И. Эренбурга[68], радиодиктора Ю. Б. Левитана[69] и многих других, пополнился и именами девушек-партизан Елены Мазаник, Марии Осиповой и Надежда Троян. Об этом было широко объявлено.

«Для фашистов уничтожение Кубе стало огромным ударом. Поняли, что на чужой земле они не хозяева. Объявили траур. По-моему, траур объявлялся в Германии еще только после разгрома под Сталинградом. А маму, всю ее семью, тетю Лену Мазаник и Марию Осипову вывезли самолетом в Москву. Нельзя им было оставаться в белорусских лесах: Гитлер объявил всех трех женщин своими личными врагами. И после войны, по крайней мере мама и Елена Мазаник, опасались мести со стороны недобитых», — вспоминает Алексей Коротеев в интервью «Российской газете».

Семья Надежды Троян осталась в белорусских лесах и до освобождения Минска боролась с оккупантами. Ее мама всю жизнь гордилась, что ее наградили медалью «Партизану Великой Отечественной войны».

29 октября 1943 года, в День комсомола, Надежде Троян, Елене Мазаник[70] и Марии Осиповой[71] было присвоено звание Героев Советского Союза за геройский подвиг, проявленный при выполнении боевого задания в тылу противника. Они вошли в число 87 женщин, удостоенных такой награды.

После войны история подвига трех девушек, Елены Мазаник, Надежды Троян и Марии Осиповой, была экранизирована. Художественный фильм «Часы остановились в полночь» вышел в 1958 году и имел большой успех у зрителей. Правда, из соображения секретности настоящие фамилии героев не указывались.

Закончилась война, и Надежда Викторовна Троян, как и миллионы таких же молодых людей, прошедших войну, начала жизнь сначала. Но смотрели теперь на нее иначе — на войне она стала героем, значит в мирной жизни этому придется соответствовать.

В 1947 году Надежда Троян закончила Первый Московский медицинский институт имени И. М. Сеченова. Через несколько лет защитила диссертацию. Позднее стала проректором родного института, доцентом кафедры госпитальной хирургии, директором крупного НИИ.

Параллельно Надежда Троян успевала работать в двух Комитетах — ветеранов войны и защиты мира. Была председателем Исполкома Союза Обществ Красного Креста и Красного Полумесяца СССР, при ее работе организация поднялась на небывалую высоту, особенно в сферах иностранного влияния. Кроме того, Надежда Троян была членом совета Международной федерации борцов сопротивления и сопредседателем Международной организации санитарного просвещения.

Надежда Троян вышла замуж за Василия Коротеева[72], к сожалению рано ушедшего из жизни, и вырастила двух сыновей.

Надежда Викторовна Троян успевала все.

В Москве на здании Московского государственного медицинского университета имени И. М. Сеченова установлена мемориальная доска с именем Надежды Троян. Здесь же находится Музей истории медицины, он создан в ее рабочем кабинете, где Надежда Викторовна в бытность проректором по воспитательной работе принимала преподавателей и студентов. «Рядом с наградами за годы Великой Отечественной — грамоты и благодарности за работу уже в области медицины, — рассказывает директор музея М. Черниченко. — Проректор Мединститута имени Сеченова Надежда Викторовна Троян много лет была председателем Советского Красного Креста. На одной из фотографий она — в Иране на встрече с супругой шаха Резы Пехлеви. Совпадение или нет, но в 1973 году Надежду Троян наградили орденом Красной Звезды. Получен он был в мирное время, но за подвиги и дела сугубо гражданские его не давали».

Предположение о получении Надежды Троян сугубо военной награды в мирное время делает и ее биограф, разведчик в отставке Николай Долгополов: «Возможно, корни этой награды лежат в закрытой нам области налаживания отношений с шахом Пехлеви, который полностью находился под американским влиянием и летал на американских самолетах, а потом пересел на советские. Я думаю, в этом есть какая-то заслуга Надежды Викторовны. Какая — пока неизвестно».

Кандидат медицинских наук, старший лейтенант медицинской службы запаса, Надежда Викторовна была также награждена двумя орденами Трудового Красного Знамени, орденами Отечественной войны I степени, Красной Звезды, Дружбы народов и медалями.

Надежда Викторовна Троян умерла 7 сентября 2011 года.

В 2012 году ее имя было присвоено средней общеобразовательной школе с углубленным изучением английского языка № 1288 города Москвы.