Анна Афанасьевна Морозова родилась 23 мая 1921 года в деревне Поляны Мосальского уезда Калужской губернии в многодетной крестьянской семье. Потом семья Морозовых переезжает из деревни сначала в Брянск, а затем в городок Сеща Дубровского района Брянской области, где Аня заканчивает восемь классов школы, бухгалтерские курсы и устраивается работать бухгалтером в воинскую часть, базирующуюся на аэродроме.

Сещинский аэродром был построен в 1931 году и предназначался для дальнебомбардировочной авиации. Он был оснащен по последнему слову техники того времени: ремонтные ангары, бомбохранилище, склады, емкости для хранения топлива и горюче-смазочных материалов, заглубленный пункт управления полетами и бетонные укрытия. Взлетно-посадочная полоса. Рядом находился военный городок с домами, в которых жили офицеры, солдатскими казармами и Домом офицеров.

С первых дней войны территория сещинского аэродрома подверглась массированной бомбардировке. Бомбы попадали и в дома мирных жителей. Взяв, что осталось из разрушенных домов, люди переселялись в школу и административные здания.

Когда началась Великая Отечественная война Анне Морозовой было двадцать лет. В числе первых добровольцев Анна подала заявление об отправке на фронт, но ее заявление не приняли. Она продолжила работать в воинской части.

Немецкие войска стремительно наступали, линия фронта подходила все ближе к Сеще. Угроза оккупации городка и аэродрома становилась все реальнее.

Воинская часть стала готовиться к эвакуации. И тогда Анну Морозову вызвал заместитель командира части. Ей предложили очень важную и опасную работу: остаться в тылу врага, вести разведку и подпольную деятельность. Анна согласилась.

Она не села в последнюю машину с беженцами, сделала вид, что опоздала и была вынуждена остаться. Анна вживалась в роль напуганной, одинокой девушки, не успевшей сбежать. Вскоре после эвакуации воинской части в Сещу вошли немцы. Было это 9 сентября 1941 года.

В первую очередь немцев интересовал аэродром. В срочном порядке его стали восстанавливать. На аэродроме установили 180 немецких зениток. Также для маскировки основного аэродрома был построен ложный. Вокруг аэродрома и военного городка создали особую пятикилометровую зону, попасть в которую можно было только по пропускам. Здесь расположилась одна из крупнейших авиабаз дальней бомбардировочной авиации Второго воздушного флота люфтваффе под командованием генерал-фельдмаршала Альберта Кессельринга. База взаимодействовала с войсками группы «Центр». На базе могли разместиться до 300 самолетов и постоянно базироваться до 5 тыс. солдат и офицеров. Отсюда немецкие самолеты совершали налеты на Москву, Курск, Белгород.

Анна Морозова и ее подруги Мотя Ерохина, Люся Сенчилина, Мария Иванютич, Паша Бакутина, Лида Корнеева, Аня Полякова, Варя Киршина, Таня Васенкова — молодые девушки, оставшиеся для разведки в тылу врага, — смогли устроиться на работу прачками и посудомойками. Им выдали пропуска в военный городок. Они старались изо всех сил, но, работая в городке, девушкам удавалось узнать немного.

Все добытые сведения Анна сообщала руководителю Сещинской подпольной организации офицеру-разведчику Константину Яковлевичу Поварову, служившему полицейским.

Поваров передавал эти сведения 1-й Клетнянской партизанской бригаде, которой руководил Федор Семенович Данченков, а оттуда они поступали в Центр.

Для обслуживания аэродрома требовалось большое количество рабочей силы. В воинской части служили несколько иностранных солдат, мобилизованных в захваченных Германией странах, остальных немцы набрали среди бывших работников аэродрома. Допуск к секретным сведениям у местных рабочих был минимальным.

Анне и ее подругам необходимо было наладить отношения с солдатами и офицерами, работавшими в штабе и на аэродроме. Нужно было выйти на контакт с оккупантами. Решение было трудным, но единственно возможным. Никто не должен был заподозрить, каким серьезным и нужным делом они занимаются. Девушки стали вести внешне беззаботную и веселую жизнь.

Девушки-подпольщицы активно использовали свою молодость и привлекательность. Знакомились с солдатами, искали среди них недовольных. Через некоторое время поляки Ян Тыма, Вацлав Мессьяш, Ян Маньковский, работавшие на аэродроме, и чехи Венделин Рог-личка, служивший в комендатуре, и Герн Руберт, сигнальщик на аэродроме, присоединились к группе Анны Морозовой. Так создалась интернациональная подпольная группа. Из воспоминаний Яна Тымы: «Аня Морозова и ее девушки были пружиной и взрывателем всего нашего дела».

С этого момента группа стала работать очень эффективно, сведения в Центр шли постоянно.

В мае 1942 года Венделин Рогличка передал Анне составленный им подробный план обороны аэродрома и схему размещения на нем самолетов, зениток, бомбохранилищ и складов. Через Поварова и Данченкова план был передан в штаб Западного фронта. Наша авиация теперь могла бомбить аэродром прицельно. В первых двух налетах было сожжено и повреждено более 40 самолетов и выведен из строя на несколько суток сам аэродром. Эти налеты были проведены в дни Сталинградской битвы.

С осени 1942 года по ориентирам разведчиков бомбежки проводились почти каждую летную ночь, несмотря на попытки немцев усилить защиту аэродрома.

Немцы во время бомбежек прятались в бетонных укрытиях, Анна с подругами корректировали воздушные удары по аэродрому, буквально вызывая огонь на себя.

В июне Венделин Рогличка смог раздобыть сведения о месте отдыха немецких летчиков и его охране. Находилось оно в селе Сергеевка. В ходе рейда в Сергеевку в ночь с 16 на 17 июня 1942 года партизанами было убито более 200 летчиков, уничтожено большое количество автотранспорта.

Через Венделина Рогличку группа получала сведения о графиках полетов, данные о месте нахождения запасных аэродромов. Он же сообщал пароли, действовавшие на аэродроме, что давало Яну Тыме, Вацлаву Мессьяшу и Яну Маньковскому свободный доступ на секретные объекты аэродрома. Герн Руберт сообщал, куда направляются вражеские самолеты и сколько их возвращается.

Немцы делали все для защиты Сещинского аэродрома, но эффективность налетов советских самолетов и утечка секретных сведений о доставке грузов, прибытии пополнения говорили о том, что в Сеще действует подпольная организация. Немцы подготовили и предприняли несколько карательных экспедиций, но результатов это не дало: каждый раз партизаны успевали сменить лагерь. Группа Анны успевала передать партизанам сведения о датах и маршрутах карательных экспедиций.

Летом 1942 года подорвался на мине и погиб Константин Поваров. Анна Морозова встала во главе Сещинского подполья.

Подпольщики не только добывали разведданные. Они занимались диверсиями и саботажем. Похищали оружие и боеприпасы, выводили из строя технику, подсыпая сахар в бензобаки и песок в стволы орудий и пулеметов. Подрывали эшелоны, доставляющие оружие, продовольствие и пополнение на аэродром.

Самым рискованным делом было устанавливать на самолеты мины. Это были мины замедленного действия, самолеты взрывались в воздухе далеко от аэродрома «по неустановленным причинам». Мины группа Анны получала от партизан.

3 июля 1943 года подпольщикам удалось подслушать разговоры немцев о скором наступлении на Курской дуге. Эти разговоры подкреплялись тем, что на аэродром прибыло много летчиков и новой техники. Анна передала эти сведения в Центр. Наши войска успели нанести удар первыми, что во многом повлияло на исход сражения.

Попытки немцев выяснить причину массовых взрывов самолетом ни к чему не приводили. Командующий Шестым воздушным флотом барон фон Рихтгофен даже обвинил авиационные заводы в саботаже.

Подпольщики все время рисковали жизнью и свободой, нервы были напряжены до предела, казалось, ни о чем другом думать невозможно, но… в группе появилась интернациональная семья Ян Маньковский и Люся Сенчилина.

Гестапо не переставало искать советское подполье. Умерла в застенках гестапо Мотя Ерохина. По своей вине был арестован Ян Маньковский — он отказался бежать. Боялся, что это может повредить его беременной жене. Мотя и Ян погибли, не выдав своих товарищей.

Подполье продолжало сражаться. Ян Тыма очередной раз установил мины на самолеты, но вылет задержали, и часть самолетов взорвались при взлете, часть — на земле. Немцы поняли, что это диверсия. Арестовали всех, кто находился на аэродроме. Начались массовые аресты среди обслуживающего аэродром персонала. Ян Тыма и еще несколько подпольщиков были арестованы. Большинству подпольщиков удалось сбежать и спрятаться у партизан.

Сещинское подполье работало слаженно, в нем не было предателей, что, к сожалению, было редкостью.

18 сентября 1943 года Красная Армия освободила Сещу.

Анна была награждена медалью «За отвагу».

Аэродром и городок лежали в руинах. Анна могла остаться дома и помогать восстанавливать городок, могла вернуться к мирной жизни, но решила продолжать борьбу с захватчиками. Она поступила в разведшколу. Окончив курсы радисток, Анна в составе группы из десяти разведчиков была отправлена в тыл врага. Тогда Анна еще не знала, что больше не увидит своих родных.

Советская Армия успешно наступала и готовилась пересечь границу Германии. Задачей группы «Джек» была разведка системы укреплений.

Для многих членов группы это было не первое задание. Они уже занимались разведкой в глубоком тылу врага, но это было в Белоруссии, на своей земле. Там они могли рассчитывать на помощь местного населения, проводников, партизанские отряды. Здесь же, в Восточной Пруссии, их ждал враг. Военные, полицейские, мирные жители — все были врагами.

Парашютный десант высадился в ночь на 27 июля 1944 года. Командиром группы был капитан Павел Андреевич Крылатых. В группе были две радистки — Зинаида Бардышева, позывной «Сойка» и Анна Морозова. Во время работы в подполье Сещи у Анны был псевдоним Резеда, в группе Джек — Лебедь. Группу сбросили на высокий лес, и шесть парашютов остались на деревьях. Некоторые из разведчиков приземлились более удачно и свои парашюты закопали. Ночи летом короткие, а парашютисты и так потеряли много времени на освобождение из запутавшихся строп. Оставлять парашюты было рискованно, но выбора не было. Нужно было до утра успеть найти место приземления грузового парашюта с боеприпасами и запасными комплектами батарей для рации. Им не повезло. Ночью, в незнакомом лесу, они не смогли его отыскать. Еду и оружие разведчики несли в своих тяжелых рюкзаках. Светало, пришлось уходить, с чем есть. Группа направилась в запланированный район разведки.

Через несколько часов после высадки наших разведчиков гауляйтеру Восточной Пруссии Эриху Коху доложили о повисших на деревьях парашютах к северо-востоку от Кёнигсберга. Срочно были посланы поисковые бригады с собаками. С помощью собак немцы нашли остальные парашюты, зарытые в землю, а также грузовой парашют. Высадка произошла через несколько дней после неудавшегося покушения на Гитлера в «Волчьем логове» и в опасной близости от ставки Гитлера «Вольфшанце». Эрих Кох боялся и за свою жизнь. Он был приближенным Гитлера, рейхскомиссаром Украины во время ее оккупации, где его знали как садиста и палача.

На преследование группы были брошены крупные силы. Высадилась группа в нескольких километрах от намеченного места. Идя по карте и не видя ожидаемых ориентиров, группа сделала привал в очень плохо защищенном месте. Преследователи и не подумали искать их там. Облава прошла стороной. Из-за всех непредвиденных обстоятельств группа смогла выйти на связь с Центром только через двое суток.

Некоторая часть немецких солдат патрулировала территорию на велосипедах. Это давало им возможность передвигаться быстрее пешего человека и делать это почти бесшумно. С таким разъездом неожиданно столкнулись разведчики. В этом первом бою был убит командир Павел Крылатых. Командиром группы стал лейтенант Николай Андреевич Шпаков. Путь группы преграждала река Парве. Зная о том, что их ищут, разведчики не пытались перейти ее по мосту, а стали искать другие способы переправы. Осматривая берег, обнаружили лодку-плоскодонку. Переправившись на другой берег, по дороге попали в густой туман. Когда туман рассеялся, разведчики увидели прямо перед собой железобетонные доты, надолбы, траншеи. Обнаруженные укрепления были далеко от линии фронта и никем не охранялись. Об этих сооружениях командование Красной Армии не знало. «…B Восточной Пруссии мы не имели ни одной разведывательной точки. О рубежах обороны да и вообще обо всем тыле противника в этой области Германии у нас было слабое представление…» — пишет в своей повести «Лебединая песня» О. А. Горчаков.

Свой лагерь разведчики расположили примерно в километре от укреплений. Группа стала обследовать укрепления, наносить их расположение на карту. Запасы еды заканчивались, и было решено пополнить их на ближайшем хуторе. Но одно событие чуть не поставило их миссию и жизни под удар. Неожиданно дети с хутора пришли покачаться на лесных качелях, находящихся недалеко от стоянки разведчиков. Анна Морозова, сняв обмундирование, в одном платье вышла к детям и отвлекла их разговорами, пока остальные разведчики уходили в лес. Знание немецкого языка ей очень пригодилось.

Направляясь в ближайший хутор за едой, группа столкнулась с немецкими солдатами. От захваченных в плен военных строителей группа узнала много важных сведений о линии укреплений «Ильменхорст», проходящей от литовской границы на севере до Мазурских болот на юге. Также пленные рассказали о подготовленных в лесу для будущих диверсантов базах с оружием и продовольствием.

Погоня за группой продолжалась. Нацисты сожгли один из хуторов и убили всех его жителей, а потом в местной газете разместили фотографии своих зверств, свалили вину на группу советских парашютистов, испугав этим население в целях усиления бдительности.

Поиск велся круглосуточно. За операцией по поимке парашютистов пристально следил сам Гиммлер. Искали группу и полиция, и военные. Велся постоянный пеленг радиопередач. И в место радиопередачи сразу направлялись мобильные группы. Вести радиопередачи приходилось раз в три дня, в разное время суток, из разных мест.

После статьи в газете добывать продовольствие стало тяжелее. Хуторяне защищали свои дома с оружием в руках. Группа продолжала уходить от преследования. Иногда разведчики, продвигаясь по вражеской территории, видели следы облав: примятую траву, следы машин.

Центр поставил перед группой задачу: узнать, продолжается ли укрепление линии «Ильменхорст» в районе города Гольдап. До этого района разведчикам придется преодолеть около 100 километров по вражеской территории.

Плутая по лесу в сильную грозу, разведчики вышли в расположение связистов пехотного полка. Анна смогла выманить одного связиста. От него разведчики узнали, какие силы брошены на их поимку. К облаве стали привлекать и гражданское население. Местные жители по очереди сидели в засадах.

Выйдя в район города Гольдап, группа обнаружила укрепленную линию и попала в облаву, пришлось прорываться с боем. Когда разведчики уходили от преследования, они обнаружили вражеский аэродром. Найдя тихое место, отправили шифровку с полученными разведданными в Центр. Затем вернулись к укрепленной линии.

Новое задание, полученное из Центра, предписывало разведчикам отслеживать перевозки по железной дороге Кёнигсберг — Тильзит и ближайшим шоссе. Для выполнения этого задания группе нужно было вернуться обратно в район своей высадки.

Группа выполняла задание и регулярно выходила на связь с Центром. Из отчета штаба Третьего Белорусского фронта: «От разведгруппы „Джек“ поступает ценный материал. Из полученных шестидесяти семи радиограмм сорок семь информационных».

Чтобы не обнаружить место нахождения группы, радисткам Зине и Анне приходилось для отправки радиопередач уходить ночью на многие километры от стоянки в разных направлениях.

Немцы не оставляли свои поиски. «11 сентября пехотные части окружили лес западнее Миншенвальде. Весь день шла облава. Прорвать кольцо не удалось. Группа рассеялась по лесу. Погиб Зварика», — пишет Н. Ф. Ридевский в книге «Парашюты на деревьях». Разведчики потеряли второго товарища.

Группа «Джек» двигалась на юг, к линии фронта, обнаруживая все новые оборонительные точки. Часто встречались толпы беженцев, по дорогам передвигалось большое количество военной техники. Скрываться становилось все труднее. Но, продвигаясь по территории Германии, разведчики добывали новые сведения. Брали «языков».

В начале ноября 1944 года в Центр пришла шифровка о невозможности дальнейшего выполнения задания. «Все члены группы — это не люди, а тени. За последние недели они настолько изголодались, промерзли и продрогли в своей летней экипировке, что у них нет сил держать автоматы. Все сильно простужены. Одежда перепрела. Патронов осталось по 30 штук. Просим сбросить груз, разрешить выход в Польшу. Иначе мы погибнем», — пишет в книге «Лебединая песня» О. А Горчаков.

Отправив шифровку и ожидая ответа, группа продолжала выполнять задание. Получив от Центра разрешение на выход, группе не удалось этого сделать. В одной из последующих шифровок Анна сообщала, что их землянку обнаружили эсэсовцы. Завязался бой, и радистка Зина была тяжело ранена в грудь. Поняв, что не сможет вырваться из облавы, Зина застрелилась. Только четверым удалось прорваться через окружение и выйти на территорию Польши.

Анна смогла взять с собой рацию. Через несколько дней блуждания в лесу она встретила разведчиков спецгруппы капитана Черных. Присоединившись к группе, Анна участвовала в нескольких операциях, разработанных вместе с польскими партизанами. Очередная запланированная операция провалилась. Группа попала в засаду, погибли все, кроме Анны. Ей удалось вырваться, но она опять осталась одна. Анна смогла выйти на территорию Польши, в Мышенецкую пущу. Она могла затеряться среди хаоса военных дорог, среди толп беженцев, добраться домой. Но Анна между мирной жизнью и борьбой вновь выбрала борьбу. Она разыскала отряд польских партизан и продолжила сражаться в его рядах. Она снова выходила на связь с Центром и передавала важные сведения о немецких войсках в Польше. В одном из боев она была серьезно ранена в левую руку разрывной пулей. Ее спрятали на смолокурне Павла Ясиновского, в лесу, но это не помогло. Утром 31 декабря 1944 года очередная облава окружила Анну. Она приняла свой последний бой. Несколько раз была ранена и отстреливалась до последнего патрона. Не желая попадать в плен, взорвала себя вместе с рацией. Она погибла за несколько дней до освобождения Польши. Анна Афанасьевна Морозова была похоронена в Польше, в братской могиле местечка Радзаново, недалеко от города Плоцка.

В 1959 году в газете «Комсомольская правда» была опубликована статья бывшего советского разведчика Овидия Горчакова о подвиге Анны Афанасьевны Морозовой.

В 1960 году вышла в свет повесть «Вызываем огонь на себя», написанная Овидием Горчаковым и польским писателем Янушем Пшимановским. Книга посвящена подвигу Анны Морозовой и ее интернациональной группе.

В 1965 году по этой книге режиссером Сергеем Колосовым был снят многосерийный телевизионный фильм. Роль Ани Морозовой исполнила великолепная актриса Людмила Касаткина. Фильм покорил зрителей не только сюжетом и прекрасной игрой таких актеров, как Ролан Быков, Изольда Извицкая, Олег Ефремов, но и правдивостью, искренностью.

В 1968 году вышли две документальные повести Овидия Горчакова, посвященные подвигу Анны Афанасьевны Морозовой: «Лебединая песня» и «Лебеди не изменяют».

В 1969 году была опубликована первая книга Наполеона Фелициановича Ридевского «Парашюты на деревьях», рассказывающая о действиях членов группы «Джек», в том числе и Анны Морозовой, в Восточной Пруссии.

В 1973 году по книге «Парашюты на деревьях» снят одноименный фильм.

В 1965 году Анне Афанасьевне Морозовой было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Польское правительство высоко оценило подвиг Анны Морозовой и наградило ее Крестом Грюнвальда II степени.

В 1968 году в Сеще был открыт памятник сещинскому интернациональному подполью.

В парке Победы города Мосальск установлен бюст Анны Афанасьевны Морозовой.

Ее именем названы улицы в городах Брянск, Мосальск, Жуковка и поселке городского типа Дубровка Брянской области.

В московской школе № 710 создан музей.