С древних времен в Японии шпионаж считался очень престижным и уважаемым делом. Можно сказать, даже благородным. Его не чурались ни крестьяне с купцами, ни гражданская и военная интеллигенция, ни тем более самураи. В конце XIX — начале ХХ веков от любого, побывавшего за границей японца всегда ждали, что он привезет какой-нибудь иностранный секрет, пусть даже маленький и незначительный. Так что Япония — страна, где больше всего шпионов. Люди сотен различных специальностей, от фермера и ремесленника до врача и учителя, всегда были задействованы в шпионской работе. Результаты были, естественно, мизерными. Требовать от непрофессионалов чего-то еще было бы неправильно. Но японские спецслужбы, по крохам собирая информацию, в итоге получали истинную масштабную картину происходящего. Так что такая форма шпионажа тоже приносила свои довольно качественные плоды.
После Реставрации Мэйдзи (1868–1889 гг.), вернувшей власть императору и принесшей политические, военные и социально-экономические реформы, внешняя разведка Страны восходящего солнца начинает постепенно становиться профессиональной. Этот исторический период непосредственно связан с формированием японского национального государства Нового времени и японской национальной идентичности. В это время происходит изменение японского традиционного образа жизни, в страну начинают ускоренно проникать достижения западной цивилизации, в том числе и практики внешней разведки.
К концу XIX века, перед началом Русско-японской войны, японская внутренняя разведка имела многовековую историю. Как уже говорилось выше, практически все слои населения были масштабно задействованы в ее работе. Некоторые историки предполагают, и не без веских обоснований, что Реставрация Мэйдзи была подготовлена именно верхушкой спецслужб, опиравшейся на многочисленных шпионов внутри страны. Русский дипломат А. А. Пеликан, проведший в Стране восходящего солнца долгое время, в своей книге «Прогрессирующая Япония» отметил, что «деспотическая форма государственного устройства, установленная в конце XVI в. сегуном Токугава Иэясу и продержавшаяся вплоть до революции Мэйдзи <…>, своим существованием в значительной мере обязана хорошо организованной системе шпионажа внутри страны».
Необходимость возникновения такой структуры, как внешняя разведка, возникла в Японии лишь ко второй половине XIX века, после Реставрации Мэйдзи и отмены политики «самоизоляции».
«Выйдя во внешний мир», Япония в первую очередь стала задумываться над расширением своих владений. Главными объектами внешней экспансии политики Японии определили Корею и Дальний Восток, принадлежавший России и Китаю. Поэтому ее внешняя разведка, переняв опыт внутренней, в первую очередь стала «работать» в этих государствах. Но китайские территории интересовали Японию больше, возможно, из-за больших культурных пересечений, и не исключено, что из-за меньших сложностей в работе внешней разведки. Однако победа в Японо-китайской войне 1894–1895 гг. заставила Японию обратить пристальное внимание и на земли Российской империи. Таким образом, уже с конца XIX в. Страна восходящего солнца начала готовиться к окончательному захвату Маньчжурии и русского Дальнего Востока. Внешняя разведка японцев активизировалась и внутри России. В ходе Японо-китайской войны часть Маньчжурии была занята японцами, но по Симоносекскому договору возвращена Китаю. К этому же времени политические и экономические интересы России тоже усилились в районе Маньчжурии. С 1896 года по кратчайшему маршруту на Владивосток через Харбин началось строительство Китайско-Восточная железной дороги (КВЖД). В 1898 году был подписан договор о сдаче Китаем Ляодунского полуострова с прилегающими островами в аренду Российской империи. На этом полуострове был укреплен Порт-Артур и построен коммерческий порт Дальний. Правительством Российской империи активно рассматривался проект закрепления Маньчжурии как «Желтороссии», основой которой должны были стать учрежденная в 1899 году Квантунская область и полоса отчуждения КВЖД. В планы России входили формирование нового казачьего войска и заселение свободных земель русскими колонистами.
В одном из докладов английской разведки по поводу Русско-японской войны в 1907 году было отмечено, что «система превосходной японской тактической разведки составляла значительный фактор в победах японцев в сражениях».
Но победа японцев в Русско-японской войне 1904–1905 гг., по замыслам Японии, была всего лишь небольшим этапом на пути к более масштабным завоеваниям. Для своих грандиозных планов Стране восходящего солнца требовалось создать еще более централизованную и организованную разведывательную службу.
По Портсмутскому мирному договору Ляодунский полуостров вместе c Квантунской областью, ранее принадлежавшие Китаю и арендованные у него Россией, и русская железная дорога (ЮМЖД) от Куанченцзы (Чанчунь) до Порт-Артура отошли к Японии.
За двадцать лет (в период между 1905 и 1925 гг.) Страна восходящего солнца еще более усилила свое влияние во Внутренней Маньчжурии, а чуть позднее не допустила возвращения китайского контроля над Маньчжурией, оккупировала ее и создала там про-японское государство Маньчжоу-Го.
После Октябрьской революции 1917 года в России Япония еще более активно стала строить планы по захвату Дальнего Востока. Так как даже после подписания Брестского мира и окончания Первой мировой войны в Советской России продолжала бушевать война гражданская, Япония решила воспользоваться нестабильностью государства-соседа, чтобы осуществить свои коварные планы. Организация вооруженной интервенции на Дальнем Востоке отводилась японским спецслужбам, выступавшим в качестве орудия осуществления внешней политики японского государства.
Окончательная интервенция в Маньчжурию с целью создания необходимой сырьевой базы и приобретения удобного военного плацдарма для осуществления своих захватнических намерений в отношении Китая, Монголии и СССР стала подготавливаться спецслужбами Японии с начала 1928 года. В первую очередь японская внешняя разведка прилагала все усилия для отвлечения СССР от «маньчжурского вопроса», Японии было необходимо добиться, чтобы Советский Союз сохранил позицию невмешательства в предстоящие события в Северо-Восточном Китае.
В первой половине 1931 года Генеральный штаб Японии уже открыто приступил к подготовке дальнейших действий на территории Китая, а 18 сентября того же года японский агент произвел диверсию на Южно-Маньчжурской железной дороге недалеко от Мукдена. Это стало знаком начала операции по оккупации японской армией Северо-Восточного Китая. Через три месяца вся Маньчжурия оказалась в руках Японии, и ни одна крупная мировая держава даже не попыталась остановить агрессора.
С того момента, как японцы основательно закрепились в Маньчжурии, они стали проводить активную деятельность, направленную на развязывание войны против СССР.
Этот небольшой исторический экскурс поможет нам приблизиться к пониманию личности и мотивов поведения знаменитой Есико Кавасимы, легендарной шпионки 20–30-х годов ХХ века.
Принцесса имперского дома Маньчжурии Айсин Геро, Сяню (Сянь-Юй), леди Донгчжен «Восточный Бриллиант», гражданка Китая Цзинь Бихуэй, «Красавица в мужских костюмах», «Японская Мата Харри», «Маньчжурская Жанна д'Арк», Кицунэ и еще много кто… И все это имена и прозвища одной женщины потрясающих талантов и необычайной судьбы — Есико Кавасимы.
Есико родилась 24 мая 1907 года во дворце у своего отца князя Айсин Геро Шаньси, десятого сына Великого князя Су из маньчжурской императорской фамилии. Ее мать была одной из его наложниц. Есико стала четырнадцатой дочерью Айсин Геро Шаньси, принцессой маньчжурской династии, нареченной при рождении Сянь-Юй.
В пять лет жизнь Сянь-Юй бесповоротно меняется. Ее ждало будущее такое же, как у всех ее сестер, — традиционное бинтование ног[32] и брак с престарелым вельможей, необходимый семье для решения каких-то политических или экономических задач. Но Синьхайская революция 1911 года, в результате которой была свергнута маньчжурская династия Цин и провозглашена республика, резко меняет жизнь семьи Сянь-Юй. В результате этой революции по Китаю прокатилась волна массовых восстаний, отделивших Внешнюю Монголию, ставшую впоследствии самостоятельным государством.
В 1912 году император маньчжурской династии Цин Пу И принародно отрекается от престола и сохраняет себе лишь «почетный» титул императора, к которому прилагаются ежегодный доход в 4 миллиона лянов серебра, дворцовый комплекс Запретного города и летний дворец Ихэюань, весь их обслуживающий персонал и неприкосновенность имущества. Временным сенатом условия отречения династии Цин были одобрены. Временным президентом Китайской республики становится Юань Шикай, авторитарный правитель, опиравшийся на военную диктатуру, который в 1916 году провозгласит себя императором, а истинному императору и его наследникам придется бежать из страны.
Друг князя Айсин Геро Шаньси, отца Сянь-Юй, японский торговец, шпион и авантюрист Нанива Кавасима, забирает девочку к себе и удочеряет ее. Сянь-Юй получает новое имя — Есико Кавасима. Смена имени, возможно, была необходима, чтобы скрыть девочку от революционного трибунала, а может, чтобы ей проще жилось в Японии (японцы и китайцы всегда враждовали).
Нанива Кавасима отправляет приемную дочь учиться в школу Ниндзюцу.
Традиция таких школ сформировалась в Японии в XV–XVI вв. Ученики комплексно обучались искусству шпионажа, методике диверсионной работы в тылу врага, элементам выживания и многому другому. В современной массовой культуре само название «Ниндзюцу» зачастую трактуется как японское боевое искусство. В переводе «Ниндзюцу» означает — «искусство скрытности».
Школа, где обучалась Есико, находилась в городе Мацумото префектуры Нагано. Это учебное заведение известно было тем, что им руководил полковник Кэндзи Доихара, впоследствии руководитель разведывательной службы японской армии в Восточной Сибири и Северном Китае. Как военный преступник, он будет обвинен на Токийском процессе и приговорен к смертной казни.
В школе Ниндзюцу Есико проникается самурайскими традициями и становится одной из лучших выпускниц. По окончании школы Кэндзи Доихара вместе с ее приемным отцом отправляют Есико в Токио для дальнейшего обучения. Девочка совершенствуется в дзюдо и фехтовании.
В 1922 году князь Айсин Геро, биологический отец Есико, умирает, а ее мать заканчивает жизнь самоубийством. Больше девушку с семьей ничего не связывает.
В семнадцать лет, находясь в глубокой депрессии, Есико совершает неудачную попытку самоубийства. Причины этого поступка точно не известны, но есть одно предположение — она была изнасилована приемным отцом. После этого ее характер и манеры поведения кардинально изменились — она стала одеваться почти исключительно в мужское платье. Нанива Кавасима был публичным человеком, и проблемы с его приемной дочерью тут же стали обрастать скандальными и непристойными слухами, кое-какие сведения даже попали в газеты. Для Есико это было еще большим ударом, и она решила покинуть Японию.
Через четыре года Есико выходит замуж за генерала Национальной армии Мэнцзяна Ганжуржаба, лидера монгольско-маньчжурского движения за независимость и сына князя Бабужава, союзника князей династии Цин. Если бы ее отец был еще жив, то эту партию он посчитал бы очень удачной. Свадьба состоялась в ноябре 1927 года в Порт-Артуре. Скорее всего, этот брак был заключен по заданию Кэмпэйтай[33] и долго не продержался — через два года Есико разводится с мужем и уезжает в Шанхай, где сходится с японским военным атташе, разведчиком и по совместительству майором военной полиции Рюкити Танакой[34], который использовал ее контакты в аристократической среде монголов и манчжуров.
Проявляя свои многочисленные таланты, молодая аристократка Есико могла легко войти в доверие к абсолютно любому человеку, применяя бисексуальность как психологическое и физическое давление. Она везде оказывалась своей: и в высшем обществе, и на паперти. Именно тогда она и получила одно из своих прозвищ — Кицунэ[35].
После того как Рюкити Танаку отзывают в Японию, Есико становится под начало своего учителя, генерал-майора Кэндзи Доихары. Она выполняет различные его поручения и часто посещает Маньчжурию. Там она появляется неизменно одетая в офицерскую форму, изящная, натянутая как струна, распространяющая вокруг себя ауру внутренней силы и власти. Все это необъяснимо притягивало к ней не только мужчин, но и женщин. Успех в Маньчжурии Есико имела потрясающий, чем и активно пользовалась, решая свои задачи.
Она была хорошо знакома с императором Пу И, так как была не только его дважды родственницей (как дочь князя и как бывшая жена князя), но и «спутницей» его главного военного советника генерал-майора Хаяо Тады и тайной возлюбленной его жены императрицы Сянь. В планах Есико, разработанных японской разведкой, стояла задача убедить императора Пу И возглавить марионеточное государство Маньчжоу-Го[36]. Используя свои знания, полученные в школе Ниндзюцу, Есико применяет «годзе-гоеку-но дзюцу» — «метод пяти слабостей», с помощью которого ниндзя, узнав пять слабостей человека, мог им управлять. С помощью запугивания, психологического давления (она подбрасывала в его спальню змей, которых он панически боялся) и тайного шантажа Есико добивается своего — Пу И становится императором-марионеткой. Добившись успеха в этом задании, Кавасима продолжает работать на Японию. В 1932 году с помощью организованных ею в единый кавалерийский отряд головорезов и бандитов (около 4000 сабель) она «вырезает» партизан, воевавших против японских оккупантов на территории Маньчжурии. Каратели Есико беспрекословно ей подчиняются. Так называемый «План умиротворения Манчжоу-Го» был приведен в исполнение полностью Есико Кавасимой. Кроме того, она участвовала и во многих других спецоперациях.
Утонченно соблазняя мужчин и женщин, покоряя их искусством сибари[37], Есико то в элегантном вечернем платье, то в блестящем офицерском мундире за штурвалом самолета, то на сцене роскошных клубов и ресторанов в кимоно певицы, как призрак кицунэ, появлялась в тех районах Китая, где требовали этого интересы Кэмпэйтай.
По заданию спецслужб Японии Есико вошла в «близкий контакт» с Молодым маршалом Чжан Сюэляном, сыном военного диктатора Манчжурии Старого маршала Чжан Цзолиня[38]. Чжан Сюэлян был фанатом авиации и лично руководил манчжурской военной летной школой. Влюбившись без памяти, Молодой маршал ни в чем не мог отказать миниатюрной красавице Кавасиме. При его непосредственном участии Есико получает погоны пилота. А когда агенты НКВД взорвали поезд Старого Маршала и в Маньчжурии начался хаос, она разработала и провела операцию по эвакуации последнего президента Манчжурии Сюя из дворца, окруженного революционными войсками. Его вынесли в корзине с грязным бельем.
После «усмирения» Маньчжурии японская пресса изобиловала статьями о «Маньчжурской Жанне д'Арк», «Восточной Мата Хари», использующей все возможности для достижения своих целей.
Используя свою популярность в японско-маньчжурском высшем обществе, Есико Кавасима стала выступать по радио и даже выпустила пластинку песен в собственном исполнении. Но вскоре отношение к ней у японцев стало меняться — в выступлениях Кавасимы все чаще звучали критические ноты в отношении колонизаторской политики Японии в Маньчжурии. Китайская принцесса по крови и рождению не могла не видеть и не замечать, что творят японцы на ее земле, но что-либо сделать с этим была, увы, бессильна. В конце 30-х гг. Есико Кавасима постепенно уходит со сцены.
Ей суждено вернуться только для того, чтобы принять свою смерть — после окончания Второй мировой войны, 11 ноября 1945 года, агентство новостей сообщило, что китайские контрразведчики смогли арестовать в Пекине разыскиваемую в течение долгого времени «красавицу в мужской одежде». В полиции и разведке Гоминьдана[39] Есико Кавасима проходила под именем Цзинь Бихуэй. 25 марта 1948 года ей был вынесен смертный приговор, и она была казнена как «предательница».
По другим сведениям, она сумела сбежать из тюрьмы и прожила еще 30 лет под чужим именем в Северном Китае.
Как сложилась судьба принцессы на самом деле, так и осталось тайной.
И все-таки Есико Кавасима получила посмертное признание — история ее жизни хорошо известна как в Японии, так и в Китае. Для японцев она — национальная героиня, китайцы же относятся к ней сложнее, но, безусловно, с уважением. Это можно увидеть в фильмах, где она одна из героинь или полностью посвященных ей. Кроме фильма «Последний император», где образ Есико достаточно упрощен и радикализован (любовница императрицы в кожаном костюме и шлеме пилота), ни один фильм, к сожалению, пока не переведен на русский язык. А лучший из фильмов, рассказывающий полную историю ее жизни, это «Кавасима Есико», снятый в Гонконге в 1990 году.