В слепом стремлении сокрушить противника качественно новым видом вооружений, не задумываясь о более отдаленных последствиях, человечество в глобальном отношении подошло к краю пропасти. Еще Иммануил Кант, основатель доктрины трансцендентального идеализма, в трактате «К вечному миру» от 1795 года рассуждал о «гигантском кладбище человечества»[49]. Реальная перспектива его появления воплотилась в материальном мире в августе 1945 года — полтора века спустя. Тут уместно вспомнить, что с немецкого Zum ewigen Frieden — оригинальное название трактата Канта, переводится еще и как «вечный покой», что предполагает некий второй и гораздо более очевидный смысл высказывания кенигсбергского философа.

Атомное оружие стало своеобразной вершиной «технологической симфонии разрушения» сразу после первого же боевого применения, застолбив за собой звание абсолютной хтонической силы разрушения, условно подвластной человеку. Простое уравнение Альберта Эйнштейна E = mc² ознаменовало собой эпоху ужаса перед новой разрушительной силой, равной которой не существовало за тысячелетия человеческой истории.

Со времен атомной бомбардировки японских городов Хиросимы и Нагасаки 6 и 9 августа 1945 года Стратегическим авиационным командованием США этот вид оружия массового поражения считается самым смертоносным. В результате сброса урановой бомбы «Малыш» в Хиросиме погибли одномоментно от 90 000 до 166 000 жителей. Когда над Нагасаки была взорвана плутониевая бомба «Толстяк», также одномоментно погибли около 70 000 жителей, среди которых — приблизительно 15 000 детей до 14 лет. С морально-этической точки зрения ужасает именно одномоментность гибели такого огромного количества людей и неотвратимость отложенных последствий в виде проникающей радиации, а также накопленных в организме человека продуктов атомного распада — радионуклидов.

Небольшая ремарка: автор этих строк в результате отложенных последствий атомной катастрофы на Чернобыльской АЭС в 1986 году получил, видимо, еще будучи ребенком, порцию радиоактивного изотопа йод-131. В результате чего прошел через хирургическую операцию по удалению щитовидной железы, в которой данный изотоп склонен накапливаться. А измененные клетки щитовидки уничтожались введением в организм… йода-131! Такая вот невеселая, но парадоксальная диалектика…

После такого, отнюдь не лирического отступления вернемся к теме атомной угрозы. В дальнейшем концепция ракетно-ядерного паритета определила противостояние СССР и США в холодной войне в течение половины XX века. Более того, концепции ракетно-ядерного сдерживания, первого обезоруживающего и ответно-встречного удара Стратегических ядерных сил сдерживания — СЯСС, остаются актуальными в современной геополитической расстановке сил. «Ракетно-ядерные триады» России, США и КНР — шахтные подземные пусковые установки, атомные подводные лодки АПЛ и стратегические ракетоносцы, а у России — еще и подвижные грунтовые ракетные комплексы стратегического назначения — ПГРК СН типа «Тополь-М», «Ярс» и перспективный «Рубеж» остаются наиболее мощным и наиболее разрушительным видом вооружения на сегодняшний день.

Имеется и еще один весьма эффективный вид вооружений стратегического ядерного сдерживания. Речь идет о боевом железнодорожном ракетном комплексе — БЖРК. Таком, например, как РТ-23 УТТХ «Молодец». Двенадцать «ядерных поездов» состояли на вооружении СССР и России в период с 1987 по 1994 год. Но к 2007 году все комплексы были демонтированы и уничтожены, за исключением двух, которые передали в музеи. На железных дорогах СССР и России имел условное обозначение «поезд номер ноль».

Более того, к 2017 году завершилось проектирование и создание новейшего БЖРК «Баргузин» на основе баллистической твердотопливной ракеты «Ярс» — один состав вооружен шестью такими ракетами[50]. «Ядерный поезд» имеет существенное преимущество перед грунтовыми пусковыми установками «Ярс» благодаря большей скрытности и маскировке. Кроме того, БЖРК может перемещаться по всей стране и на расстояние до 1000 километров в сутки. Также постоянное перемещение «спецпоезда номер ноль» по железной дороге обходится дешевле работы грунтового автомобильного комплекса. Однако в дальнейшем работы по БЖРК в России были прекращены, официально — из-за недостатка финансирования.

При этом буквально недавно — 25 сентября 2025 года — в Индии впервые состоялся успешный пуск баллистической ракеты «Агни» с железнодорожного состава. Согласно открытым источникам, ракета имеет дальность до 2000 километров и способна оснащаться как обычной, так и ядерной боевой частью[51].

Также боевые железнодорожные ракетные комплексы стоят на вооружении Китая и КНДР. Укрываясь в тоннелях, прорубленных в горных массивах, они являются эффективной и практически неуязвимой системой стратегического сдерживания.

Осознание колоссальной разрушительной мощи ядерного оружия, а также долговременных отложенных последствий в виде радиоактивного заражения местности и накопления радионуклидов в организме человека заставило ограничить применение ядерного оружия и в дальнейшем использовать его только как средство взаимного стратегического сдерживания.

Не только боевое применение США во Второй мировой войне ядерного оружия против Японии повлекло за собой философское осмысление в отношении дальнейшей судьбы человечества в «ядерную эпоху». Уже в 1950-е — 1960-е годы произошел целый ряд ядерных инцидентов, ставящих под вопрос само существование цивилизации — таких, например, как испытания в СССР 30 октября 1961 года термоядерного боезаряда АН602, более известного как «Царь-бомба», мощностью 58,6 мегатонны в тротиловом эквиваленте. «Царь-бомба» является самым мощным взрывным устройством за всю историю человечества: «ядерный гриб» взрыва диаметром 95 километров поднялся на высоту 65 километров, а ударная волна взрыва трижды обогнула земной шар[52]. При этом мощность 58,6 мегатонны не являлась максимальной: 100-мегатонный термоядерный заряд испытать не решились, но он все же стоял на боевом дежурстве в СССР.

Также в 1950–1960 годах в США произошел ряд ядерных инцидентов, связанный с утерей или даже детонацией обычной взрывчатки в атомных и водородных боеприпасах.

Первый такой случай был зафиксирован 13 февраля 1950 года над Тихим океаном в районе Аляски. У стратегического бомбардировщика Convair B-36 Peacemaker во время полета из-за обледенения загорелся двигатель. Вслед за ним вышли из строя еще три двигателя — из шести поршневых с толкающими винтами и четырех турбореактивных. Собственно смешанная и ненадежная силовая установка самого большого бомбардировщика США в истории стала притчей во языцех. Летчики описывали ситуацию весьма ироничной поговоркой: «two turning, two burning, two smoking, two choking, and two more unaccounted for» — «два крутятся, два горят, два дымят, два хрипят, а еще два куда-то делись». Звучало бы смешно, не будь на борту атомной бомбы. Когда экипаж понял, что до берега не дотянуть, атомная бомба была аварийно сброшена в море, а сами пилоты покинули самолет на парашютах. Через неделю 12 из 17 летчиков были найдены и спасены, а бомба так и осталась лежать на дне моря.

Бомбардировщик B-29 Superfortress — «Суперкрепость» 11 апреля 1950 года вскоре после взлета с авиабазы Киртланд с атомной бомбой на борту врезался в гору Манзано. Все 13 членов экипажа погибли, загорелось разлившееся авиатопливо, из-за чего разрушилась внешняя оболочка бомбы и взорвалась фугасная боевая часть. Собственно атомная «начинка», к счастью, взрыв выдержала, а извлеченный заранее детонатор предотвратил цепную реакцию.

Уже 13 июля 1950 года тяжелый стратегический бомбардировщик средней дальности B-50 Superfortress, выполнявший тренировочный полет с атомной бомбой, по неизвестной причине потерял управление и врезался в землю недалеко от города Лебанон. Все 16 членов экипажа погибли. Бомба также была повреждена, но ядерного взрыва удалось избежать.

Следующий известный инцидент относится к периоду корейской войны 1950–1953 годов. Через три дня после начала войны в Корее на авиабазе Андерсен острова Гуам было сформировано 19-е бомбардировочное авиакрыло, которое сразу же начало совершать боевые вылеты. Вскоре было принято решение перебросить на авиабазу 10 атомных бомб Mark-4. И 5 августа 1950 года у летевшего на Гуам B-29 с 20 членами экипажа и пассажирами на борту прямо на взлете произошла авария. Экипаж попытался приземлиться, но плохо управляемый самолет рухнул и загорелся. Нескольким членам экипажа удалось выбраться самостоятельно и вынести раненых, но через 20 минут после начала пожара обычная взрывчатка атомной бомбы сдетонировала. Учитывая, что спецбоеприпас Mark-4 содержал 2300 килограмм обычной взрывчатки — последствия были ужасными. Погибли 19 человек, включая спасателей на земле. В том числе погиб и бригадный генерал Роберт Трэвис. Впоследствии авиабазу на Гуаме назвали в его честь.

Инцидент 10 ноября 1950 года с ядерной бомбой в США привел к радиоактивному заражению реки Святого Лаврентия, которая соединяет Великие озера с Атлантическим океаном. Именно над ней у бомбардировщика B-50, перевозившего атомную бомбу с территории Канады в США, вышел из строя двигатель. Экипаж сбросил спецбоеприпас, установив высоту его самоподрыва на 760 метров. Детонатор фугасной «начинки» сработал штатно, и 45 килограмм радиоактивного урана упали в реку. Жителям района сообщили о «применении учебных бомб» и о том, что причин для беспокойства нет. Никаких работ по дезактивации не проводилось, а ядерный характер аварии правительство США признало лишь в 1980-е годы.

А 10 марта 1956 года над Средиземным морем бесследно исчез стратегический бомбардировщик B-47 с двумя атомными бомбами. По плану полета самолет должен был дважды дозаправиться в воздухе, но со вторым танкером бомбардировщик так и не встретился. Широкомасштабные поиски не увенчались успехом. Где находятся ядерные боеприпасы — также неизвестно до сих пор.

Инцидент с самой большой водородной бомбой в США произошел 22 мая 1957 года недалеко от авиабазы «Киртлэнд» в Нью-Мехико — из заходящего на посадку бомбардировщика B-36 выпала водородная бомба Mark-17. Она упала всего в 500 метрах от склада ядерного оружия «Сандия». При ударе о землю сдетонировала фугасная часть бомбы, но, к счастью, плутониевое ядро в ней отсутствовало, и поэтому вместо ядерного взрыва всего лишь произошло заражение территории площадью около полутора квадратных километров. Стоит отметить, что Mark-17 — самая тяжелая бомба, когда-либо стоявшая на вооружении США. Она весила 21 тонну и имела разрушительную мощь 15 мегатонн в тротиловом эквиваленте.

В ночь на 5 февраля 1958 года истребитель сопровождения F-86 Sabre столкнулся с бомбардировщиком B-47 Stratojet, выполнявшим тренировочный полет с водородной бомбой на борту. Пилот истребителя успешно катапультировался, а командир «Стратоджета» — полковник Ховард Ричардсон сумел вывести тяжелый бомбардировщик из штопора. Надо отдать должное мужеству командира и экипажа: только после трех неудачных попыток приземлиться Ричардсон запросил разрешение сбросить водородную бомбу Mk-15 в Атлантический океан. Разрешение от командования было получено. Позже полковника Ричардсона наградили Крестом летных заслуг, а безуспешные поиски утонувшей бомбы были со временем прекращены.

Вопиющий инцидент с атомным боезарядом произошел 11 марта 1958 года. Стратегический бомбардировщик Boeing B-47 с ядерной бомбой Mark-VI на борту совершал перелет с базы США в Саванне в Англию. Вскоре в кабине пилотов загорелся предупредительный сигнал, который говорил о неисправности фиксатора механизма сброса снаряда. Капитан отправил штурмана по имени Брюс Кулька проверить его. После долгих и безрезультатных поисков фиксатора Кулька забрался на устройство чрезвычайного сброса бомбы и случайно на что-то нажал. Трехтонная бомба проломила люк самолета и с высоты 4500 метров упала на жилой дом некоего Уолтера Грегга. По счастью, при столкновении с землей в снаряде взорвался только заряд обычной взрывчатки, а девять человек отделались лишь легкими травмами. Грегг подал иск военно-воздушным силам США на сумму в 54 000 долларов, что составляет порядка полумиллиона долларов в пересчете на сегодняшний день, и получил деньги. Кулька принес ему свои извинения и смог избежать серьезного наказания.

Всего же за период с 1950 по 1961 год в ВВС США произошел 21 инцидент с повреждением/потерей ядерного оружия и всеми сопутствующими рисками.

Необходимо особенно отметить, что именно в 1961 году главком стратегической авиации, генерал ВВС США Томас Пауэр инициировал программу «Хромированный купол». Было развернуто несколько полков стратегических бомбардировщиков B-52 Stratofortress, часть из которых постоянно находилась в воздухе с полной боевой загрузкой, предусматривавшей наличие на борту ядерных и термоядерных бомб в боевой конфигурации. Считалось, что таким образом повышается оперативность при нанесении удара по территории Советского Союза.

Соответственно, авиационные происшествия, аварии и авиакатастрофы со стратегическими бомбардировщиками ВВС США и их смертоносным грузом продолжились. Особенный резонанс в обществе, в том числе и в мировом масштабе, вызвали две из них.

А вот 24 января 1961 года под Голдсборо, штат Северная Каролина, потерпел катастрофу B-52G — вскоре после взлета самолет стал стремительно терять топливо из-за утечки, а затем, при снижении, начал разваливаться в воздухе. Пятерым из восьми членов экипажа удалось спастись, но две термоядерные бомбы Mark-39 выпали из самолета.

Одна из бомб упала в болото и разрушилась от удара — в результате поисков большую часть обломков удалось извлечь, но урановый сердечник на дне болот так и не нашли. Поэтому правительство США выкупило частную территорию у владельца и закрыло доступ.

Вторая термоядерная бомба мощностью 24 мегатонны в тротиловом эквиваленте, стала спускаться на парашюте. Отметим, что этот боезаряд оказался в 1200 раз мощнее бомбы, сброшенной на Хиросиму в 1945 году. Причем у нее по мере снижения последовательно переключились в боевой режим три из четырех предохранителей[53]. Если бы боевое устройство сдетонировало, под угрозой оказались бы миллионы жителей США. В зоне поражения могли оказаться ряд крупных городов Восточного побережья, такие как Вашингтон, Балтимор и Филадельфия.

В отчете, подготовленном в 1969 году начальником отдела ядерной безопасности Сандийских национальных лабораторий Паркером Джонсом, он говорит прямо: «Один простой низковольтный переключатель оказался между Соединенными Штатами и масштабной катастрофой!»[54]

Спустя менее чем два месяца, 14 марта 1961 года, произошел следующий инцидент. Недалеко от города Юба-Сити на высоте около 10 000 метров у стратегического бомбардировщика B-52 с двумя такими же термоядерными бомбами W-39 сорвало одну из панелей остекления кабины летчиков. Из-за разгерметизации самолет опустился до 3000 метров, но на этой высоте существенно вырос расход топлива. Дотянуть до встречи с танкером или аэродрома бомбардировщик не смог, и экипаж экстренно покинул самолет. Командир катапультировался последним, предварительно отведя уже бомбардировщик от населенных районов. В этот раз защитные механизмы обоих термоядерных зарядов сработали штатно.

Один из самых громких инцидентов с B-52 Stratofortress произошел в небе над Европой и привел к масштабному международному скандалу. Итак, 17 января 1966 года в небе над городом Паломарес в Испании столкнулись стратегический бомбардировщик B-52G и самолет-заправщик KC-135. Оператор заправочной штанги, который должен корректировать сближение, по неизвестной причине не сообщил экипажу «Стратокрепости» об их ошибочном маневре. В результате штанга танкера ударила в верхнюю часть фюзеляжа B-52. От удара разрушился лонжерон, и левая плоскость бомбардировщика отвалилась, а вспыхнувший огонь распространился по заправочной штанге и, достигнув KC-135, вызвал взрыв.

Экипаж танкера из четырех человек погиб мгновенно. А из семи человек экипажа B-52 спастись смогли только четверо. Обломки двух самолетов упали на Паломарес, к счастью, не убив никого на земле.

На борту B-52 находилось четыре термоядерные бомбы B-28RI, мощностью 1,45 мегатонны тротилового эквивалента каждая!

У первой бомбы штатно раскрылся парашют, и она опустилась в устье реки, не разрушившись. Еще две просто рухнули на землю на скорости почти в 300 км/ч без парашютов. От удара произошел взрыв обычного заряда, из-за чего ядерная начинка распылилась ударной волной — получился некий аналог «грязной бомбы»… В связи с чем были начаты широкомасштабные работы по дезактивации местности от радиоактивного загрязнения. Однако повторные замеры местности в 2004 и 2006 годах вновь обнаружили повышенный радиационный фон. Вероятно, часть зараженных обломков до сих пор находится в земле.

Четвертая термоядерная бомба спустилась на парашюте в море. Спустя три месяца поисков она все же была поднята с глубины 800 метров и обезврежена. Работы по подъему сопровождались несколькими авариями, а один из водолазов получил тяжелые травмы и стал инвалидом[55].

Скрыть подобный инцидент было невозможно, и потому он имел последствия. Испания закрыла свое воздушное пространство для самолетов со стратегическим оружием, а министр обороны США Роберт Макнамара начал настаивать на полном закрытии программы «Хромированный купол». Его предложение было встречено в штыки в Командовании стратегической авиации и конгрессе США. Программа была лишь сокращена. Для ее закрытия потребовалась еще одна катастрофа с термоядерными бомбами и их стратегическим самолетом-носителем.

Она произошла 21 января 1968 года на самой северной авиабазе ВВС США — Туле в Гренландии. Стратегический бомбардировщик B-52 с четырьмя термоядерными бомбами B-28 в отсеке и семью членами экипажа вместо штатных пяти отправился в полет.

Третий пилот, майор Альфред д’Амарио, перед вылетом положил на вентиляционное отверстие системы отопления под сиденьем штурмана-инструктора на нижней палубе подушки из обтянутого тканью поролона. Спустя некоторое время д'Амарио сменил второго пилота, ушедшего на отдых, и, решив, что в кабине холодно, включил дополнительное отопление. Пущенный по вентиляции горячий воздух из воздушного тракта двигателей попал на оставленные в салоне подушки и поджег их.

Погасить пожар силами экипажа не удалось. Огнетушители были израсходованы, электроснабжение отключилось, задымление нарастало. Командир корабля смог дотянуть до авиабазы и над ней приказал экипажу покинуть самолет. Всем, кроме ушедшего на отдых второго пилота, это удалось — он выбраться не смог[56].

Вскоре потерявший управление бомбардировщик рухнул на лед примерно в 11 километрах от взлетно-посадочной полосы. Помимо разрушения бомб и разлета радиоактивных элементов из-за взрыва фугасной боевой части вспыхнуло разлившееся авиатопливо. Огонь расплавил лед, и большая часть обломков ушла под воду.

Операция Crested Ice по поиску обломков, а также по очистке и дезактивации местности была начата немедленно, продолжалась до 13 сентября, и за это время было собрано и вывезено 6700 кубических метров зараженного снега и льда. Обследование дна с помощью глубоководных аппаратов позволило обнаружить и поднять обломки трех бомб — но четвертая так и не была обнаружена[57]. К слову, датчане об истинной цели этих поисков проинформированы не были.

Информация о заражении местности была рассекречена лишь в 1995 году. Обнародование секретных документов правительства США, касающихся ядерной катастрофы над Гренландией, также привело к политическому кризису в Дании. Поскольку полеты стратегических бомбардировщиков ВВС США в воздушном пространстве Гренландии нарушали официально провозглашенный безъядерный статус Дании.

Лишь после этой катастрофы министр обороны США Роберт Макнамара добился полного запрета на полеты самолетов с ядерным оружием.

Инциденты с ядерным оружием в армии США происходили и в современный период. Так, в 2006 году США по ошибке отправили на Тайвань вместе с партией вертолетных аккумуляторов носовые обтекатели ракет с вмонтированными в них секретными взрывателями для ядерных боеголовок. Тайвань смог их внимательно изучить: в США заметили ошибку только через полтора года, когда заказчики пожаловались на недопоставку аккумуляторов. Тайвань заявил, что доложил о случайности сразу, но из-за проблем со связью в Вашингтоне об этом так и не узнали. Вскоре взрыватели были возвращены американцам. В результате чего в общей сложности 17 старших офицеров ВВС и сухопутных войск США получили строгие наказания за халатность[58].

А 30 августа 2007 года на авиабазе Майнот в Северной Дакоте пропали шесть ракет с термоядерными боеголовками.

Оказалось, что военнослужащие ВВС США случайно перепутали ракеты с учебной и настоящей боеголовкой и установили их на стратегический бомбардировщик B-52. Их командир произвел осмотр ракет, установленных только на правое крыло, а левое, где и стояли боевые, а не тренировочные ракеты, осматривать не стал. После этого самолет отправился через всю страну на базу Барксдейл в Луизиане, причем по прилете около 9 часов простоял на стоянке авиабазы без охраны.

Только через несколько часов один из офицеров заметил, что ракеты на правом и левом крыле самолета различаются. После того как ошибка, ценой которой могла стать национальная безопасность США, вскрылась, о ней было доложено командованию. Изначально военные не хотели придавать дело огласке, но информация просочилась в прессу и вызвала волну возмущения в обществе. В результате десятки офицеров и рядовых солдат были уволены и получили дисциплинарные взыскания[59].

Все инциденты, связанные с утерей ядерных и термоядерных боезарядов в армии и ВВС США, известны под общим названием Broken Arrow — «Сломанная стрела».

Также своеобразным апофеозом ядерного противостояния сверхдержав — СССР и США — стал Карибский кризис 1962 года, который едва не привел к полномасштабной ядерной войне на взаимное уничтожение.

Все эти события послужили мощным импульсом к взаимному поиску компромиссов и разрядке международных отношений. Ученые с мировым именем, такие как американский астрофизик Карл Саган, американский физик-ядерщик Ричард Гарвин, биохимик Пол Мид Доти, советский и российский физик и популяризатор науки Сергей Капица, советский и российский ученый в области физики плазмы и управляемого термоядерного синтеза, академик Евгений Велихов, выступали с резкой критикой взаимной ядерной эскалации. Все эти великие умы, как никто другой, понимали, насколько страшна та сила, которая заключена в совсем небольшом по размерам конгломерате делящегося вещества.

Представители мировой философской мысли также высказались с критикой в отношении наращивания ядерного потенциала. Первым в подпольной статье сопротивления Combat о морально-этической стороне атомной бомбардировки Хиросимы, спустя всего два дня после сброса атомной бомбы, 8 августа 1945 года заявил один из основателей экзистенциализма Альбер Камю. В том же году другой известнейший экзистенциалист Жан-Поль Сартр в своем литературно-политическом журнале Temps Modernes — «Новые времена» опубликовал статью La Fin de la Guerre — «Конец войны», также посвященную угрозе глобального ядерного противостояния. Философ-прагматик Джон Дьюи опубликовал свою основополагающую статью «Дуализм и расколотый атом» в журнале The New Leader.

Широко известен манифест Рассела — Эйнштейна от 1955 года, который подписали 11 ученых мирового уровня: физики Альберт Эйнштейн и Фредерик Жолио-Кюри, философ Бертран Рассел, философ и физик, один из основателей квантовой механики Макс Борн, физик Перси Уильям Бриджмен, польский физик-теоретик Леопольд Инфельд. А также лауреат Нобелевской премии по физиологии и медицине 1946 года Герман Джозеф Мёллер, лауреат Нобелевской премии по физике в 1950 году Сэсил Фрэнк Пауэлл, радиобиолог и физик Джозеф Ротблат, японский физик-теоретик Хидэки Юкава, лауреат двух Нобелевских премий: по химии в 1954-м и премии мира в 1962-м, химик Лайнус Поллинг. Как видите, «обойма» ученых с мировым именем подобралась уникальная. Каждый из них — светило в своей области, и каждый — выразитель общественного мнения в высшем гуманитарном понимании этого явления. Ученые с мировым именем понимали, чем грозит всему человечеству новая ядерная война. При этом со всей очевидностью они доказали, что в деле сохранения мира на земле мысль не менее важна, чем ее воплощение в материальном мире. Именно общественное мнение — концентрированная идея, а следовательно, концепция, относящаяся к области философского знания, остановила глобальный ядерный апокалипсис.

Манифест Рассела — Эйнштейна глобализировал и абсолютизировал значение опасности эскалации ядерного противостояния в геополитике, а также призывал к всеобщей консолидации в решении вопроса глобальной ядерной угрозы. «Всем, без исключения, грозит опасность, и, если эта опасность будет осознана, есть надежда предотвратить ее совместными усилиями»[60], — подчеркивалось в манифесте. Соответственно, именно ученые, способные к философскому, абстрактному осмыслению качественно новой, еще неведомой по масштабам угрозы, сумели уберечь весь мир от «гигантского кладбища человечества», как писал об этом Иммануил Кант в трактате «К вечному миру». Соответственно, в этом случае мы видим, насколько важным и актуальным является еще и прогностическая функция философского знания.

Примечательны в отношении ядерной угрозы взгляды без преувеличений одного из самых известных философов XIX и XX веков Бертрана Рассела (1872–1970). «Вольтер XX века», как его называли, в начале своего творческого и научного пути придерживался крайне левых социалистических взглядов и был убежден, что коммунизм неизбежно придет на смену буржуазному строю. Он даже побывал в Советской России, встречался с Владимиром Лениным, Максимом Горьким, Львом Троцким. Однако Бертран Рассел разочаровался в построении коммунизма по советской модели, утверждая, что он похож скорее на религию. Во время Второй мировой войны Бертран Рассел отошел от позиций пацифизма и поддержал военные усилия Британии и США в борьбе против Третьего рейха. В послевоенный период английский философ поддерживал стремление США к мировой гегемонии и полагал, что Америка под угрозой применения атомного оружия должна заставить Советский Союз пойти на серьезные геополитические уступки. Но вот после успешных испытаний в СССР собственной атомной бомбы РДС-1 в 1949 году Бертран Рассел практически сразу же странным образом изменил свою позицию и стал выступать за полный запрет ядерного оружия[61].

Более того, успешные испытания в СССР первой в мире термоядерной бомбы в 1953, а потом — и в США — 1954 году только укрепили его новые убеждения. В переписке Бертрана Рассела с Фредериком Жолио-Кюри, одним из основателей и лидеров «Пагоушского движения ученых» за разоружение и международное научное сотрудничество, британский философ выступил против развернувшейся гонки ядерных вооружений. В 1954 году он публично по радио обратился к человечеству с «Манифестом борьбы за мир против ядерной войны», лейтмотивом которого стал тезис о том, что в такой войне не может быть победителей[62].

Таким образом, можно утверждать, что разработка и успешное испытание в СССР атомного оружия, одним из авторов концепции которого является Альберт Эйнштейн, способствует также и определенному философскому релятивизму.

Казалось, что совместными интеллектуальными усилиями самых известных ученых разных стран, их консолидацией вокруг угрозы реальной и глобальной ядерной и термоядерной войны и этот кризис также преодолен.

Однако и в этом случае сработал закон диалектики, который предопределяет единство и борьбу противоположностей. В данном случае она проявилась в кризисе познания — в так называемом эпистемическом кризисе и деконструкции философии позитивизма. Познание более не считалось абсолютом для достижения истины.

Философии постмодернизма присуща бескомпромиссная критика претензий на универсальное знание, будь то научное или этическое. Постмодернизм также отказывает в «истине последней инстанции» и любому политическому или идеологическому проекту, оно формирует в конечном счете относительность морально-этических взглядов[63].

Подобная невнятная позиция в отношении глобальной мировой проблемы ядерной безопасности, в свою очередь, ставит под сомнение не просто ядерную угрозу, но и саму возможность атомной войны. Так, Борис Гройс утверждает, что вся стратегия гонки вооружений риторична, поскольку ориентирована на то, чтобы внушить нечто оппоненту. Также если война когда-нибудь начнется, то она будет состоять из серии приказов, основанных на исключительно словесной информации, опытная верификация которой будет в принципе невозможна[64].

Вероятно, в рамках научного плюрализма — свободы и широты взглядов на проблему — такой условно относительный подход вполне уместен и даже в некоторой степени полезен. Но не стоит забывать, что системы наведения стоящих на данный момент на боевом дежурстве МБР — межконтинентальных баллистических ракет — устроены по «бездиалоговому» алгоритму. Их разрушительной мощи хватит на то, чтобы превратить в абстракцию всех конкретно существующих людей. Поэтому в рамках того же научного плюрализма к ядерной угрозе следует подходить со всей экзистенциальной ответственностью.

Более того, на наш взгляд, опыт философского осмысления проблемы ядерного сдерживания следует распространить и на сферу неядерного гиперзвукового оружия. Бурный рост таких вооружений, а главное — гораздо меньший морально-этический порог применения гиперзвуковых ракет несет новую экзистенциальную угрозу современной человеческой цивилизации с ее насыщенной промышленной, в том числе и критической, а также жилой инфраструктурой. Лучшие умы человечества в очередной раз должны объединиться, чтобы не допустить очередного витка эскалации гонки вооружений и направить огромные ресурсы, которые расходуются на разработку и внедрение новейших боевых ракетных технологий, в более рациональное русло гуманитарного развития и познания окружающего мира. Но об этом мы более предметно поговорим в следующих главах книги.