«Приедешь?»

Сообщение в Телеграме Павел увидел не сразу – потому что уведомления от Маши стояли на вечном мьюте. Маша была его любовницей последние восемь месяцев, и жена Света про нее узнала три недели назад, глупо узнала, из сообщения на экране заблокированного телефона, и теперь вечера дома были густые и молчаливые, потому что Павел не решался собрать вещи и сказать обо всем сыну-подростку Васе и, выдохнув, выехать с одной квартиры и поселиться в другой – расположенной куда ближе к работе, но совсем крошечной.

А увидел он сообщение от Маши, когда читал сообщение от жены, которая тоже написала: «Приедешь?»

Времени было пять вечера, в офисе было слишком тепло и сонно, а кофе пить не хотелось, потому что он не уснул бы потом. За окном валил густой мягкий снег, и он подумал о том, что устал и хочется поехать на такси, но придется, видимо, постоять в пробке на выезде на Ленинградку.

Павел подумал, что на ответ обеим у него есть как минимум десять минут, может ведь он себе позволить быть занятым, он же работает. Хотя последние полчаса, откровенно говоря, он не вылезал из мусорных новостных телеграм-каналов. Он не любил их, каналы с кровавыми видео, но не мог не признать, что герой Томми Ли Джонса в старом фильме «Люди в черном» был прав, говоря о том, что желтые СМИ собирают информацию быстрее. Да, могут вкинуть фейк, манипулируют заголовками, но у них все почему-то появлялось раньше, чем в официальных источниках, и вот, например, сегодняшнего мужика с мутными глазами, который прямо в метро вырвал зубами кусок шеи у женщины, в Раше Тудей пока почему-то не было. Мужик был весь грязный, катался по вагону, а люди вокруг кричали и разбегались, а пуховик укушенной и лежащей тихо на полу вагона женщины очень быстро пропитывался темной красной кровью. Мужик поскуливал, а потом начал размеренно биться головой о стену вагона с глухим стуком. Тут запись заканчивалась.

– Жесть, – пробормотал Павел и промотал на следующую новость.

Писали, что это вирус, очень мало к кому прилипающий, но случаи были. Про бешенство и зомби стеснялись говорить, это все-таки что-то из фильмов, в метро такого не бывает, там другие опасности. Но жертв по Москве уже было штук семь, и с тремя из них были размещены в интернете видео.

«Михаил и Елена ехали в театр, и ничего не предвещало неприятностей. Затем, когда они оказались в такси, Михаил внезапно почувствовал себя плохо. Елена рассказывает, что это было похоже на конвульсии, но очень размеренные – раз в несколько секунд молодой человек бил головой в стекло. Таксист остановил машину и велел им выходить из машины. Здесь Михаила вырвало, а затем он атаковал сидевшую рядом с ним Елену…»

«Але, я в магазин. Если собираешься есть дома, лучше напиши», – сообщение было от жены.

Непонятно было, пыталась ли она снизить напряжение между ними или цеплялась за что-то.

«Да, выезжаю», – быстро отстучал Павел и пошел в туалет и за пальто. Проверил чат с Машей – пока пусто. Облегченно выдохнул, расстегивая ширинку. От сухого офисного воздуха горели щеки. Еще хотелось курить – и хоть здесь было что-то хорошее, потому что ввиду распадающегося брака на его курение Света перестала обращать внимание. А Маше на курение было плевать. Так что у него было несколько минут до приезда машины, чтобы охладиться на выходе из бизнес-центра и перекурить.

Вечер был чудо какой хороший, снег оказался таким же, каким казался из окна, и его было очень много. Ожидаемо, такси подорожало, да тут еще почти шесть вечера, но Павел все равно заказал комфорт-класс, затягиваясь сигаретой. Постоял, глядя на отъезжающие с парковки машины, постарался не думать о Маше и Свете, а особенно о Ваське, потому что от этого начинало крутить где-то между животом и грудью и будто холодной водичкой обливали внутренности, но и жить со Светой у него не получалось – об этом он специально себе напоминал. А Маша не была лучше ее, он себе запретил их сравнивать, но все равно сравнивал, и сиськи у нее были меньше, а еще она писала неправильно «-ться» и чувство юмора было, как сказал бы Васька, всратое, но пока, на этой стадии их отношений, она его постоянно и во всем поддерживала, а секс был потный и долгий – и с дополнительными занятиями, на которые ни одна из бывших никогда не решалась, а для Маши это все было будто обыденное, и, глядя своими слегка раскосыми глазами снизу вверх, она спрашивала: «Нравится?» – и обнажала мелкие зубки в полуулыбке опытного превосходства.

Телефон снова завибрировал – звонил Васька. Как всегда, по видеосвязи, он почему-то в свои четырнадцать так и не привык спрашивать, можно ли позвонить. Сидел за компьютером, в скрюченной позе, почти не глядя в телефон. Выстриженная с одной стороны голова, с другой – косичка, выкрашенная в синий цвет. Кажется, в самом крае кадра лежал еще вейп, Павел сделал себе мысленную зарубку по этому поводу, ну и телефон его, может, проверить, переписку глянуть на всякий случай.

– Пап, привет.

Павел переключился быстро на Яндекс: до машины было три минуты. Он стеснялся разговаривать в присутствии водителя с близкими людьми.

– Привет, сын. Все нормально?

– Не-а. А ты домой едешь?

Очень странно. Павел прищурился, пытаясь найти подвох.

– Ну как обычно. Куда я денусь. Вышел вот. А чего это ты вдруг?

Василий сделал оскорбленное лицо.

– А вдруг я соскучился? – протянул он, и потянуло давно знакомой Павлу плаксивой интонацией, которую он ненавидел.

– Вася, тебе четырнадцать, что за стоны? Ты по делу? У меня машина сейчас подъедет.

– Ну, вообще-то, я еще хотел спросить, нет ли у тебя четырех тысяч. Мне аккаунт пополнить надо. Там дропнули кое-чего.

Они вместе играли в приставку, и довольно часто, потому Павел даже не почувствовал раздражения.

– Четыре ка… Ладно, давай дома поговорим.

– Там просто распродажа! – зачастил Вася, соизволив наконец взглянуть в экран. – А вдруг закончится? Ты скоро?

– Вася, не закончится за полчаса, скоро буду, покажешь, что хочешь купить, – отчеканил Павел. Он редко бывал строгим отцом, но сейчас не хотел думать о том, что нужно перевести сыну денег за два дня до зарплаты, когда их почти не осталось.

Желтая «Шкода» встала в десяти метрах от него на аварийке, Павел пошел в ее направлении, продолжая смотреть в экран. Вспомнил:

– Мама где?

– А? – Вася утерял интерес к разговору.

– Мама в магазине? Или дома?

Вася вынырнул из поглощения контента, отмахнулся:

– А, да ушла уже минут пятнадцать как. Должна вернуться быстро, сказала в «Пятерку» внизу.

– Ладно, я в машину сажусь, давай. – Павел прервал звонок и открыл заднюю дверь.

Машина сегодня была чистой, а разговор с сыном помог не думать о людях вокруг на улице, которых было немало – и все казались какими-то неухоженными для такого прекрасного вечера.

Таксист не поздоровался – ну и хрен с тобой, подумал Павел, маленькие обиды подобного толка с ним происходили постоянно, но, в общем, лишь бы вел нормально и не тупил. Павел не любил лихачей, но еще больше он не любил туповатых ревнителей ПДД, которые ни в коем случае не перестраивались из одной полосы в другую и стояли до последнего. Снова решил зайти в Телеграм – и поморщился, увидев, что Маша онлайн. Выдохнул, открыл чат, отбил быстро: «Извини, сегодня никак. Правда, не получается».

«Ясно».

Зараза.

Поерзал на диванчике, глядя на проплывающие мимо дома Тверской, до разворота они плелись очень долго, он снял жаркий шарф, который когда-то подарила ему Света, и снова открыл новости.

На видео из магазина у топора кассирша махала руками, сметая с полок товары, и колотилась головой о кассовый аппарат – и, кажется, там уже были на весах куски ее зубов рядом с чьими-то консервами.

«У сотрудницы „Пятерочки“ тяжелый день», гласила подпись к видео. Триста два хохочущих эмотикона под новостью.

– Музыка не помешает? – поинтересовался водитель с переднего сиденья.

У Павла в ушах были эйрподсы, он не сразу услышал вопрос, потому что пересматривал видео с кассиршей, на котором она громко визжала, раскачивалась и кидалась на людей.

– Что? А, нет, конечно.

Таксист включил негромко радио «Монте-Карло».

Они встали в пробку на Тверской-Ямской, плотную, как всегда на въезде в бутылочное горлышко Белорусской, и Павел смотрел на спешащих по тротуару людей, у некоторых после ковида по привычке на лицах были маски. Вспомнил, открыл чат с Васей и написал ему: «Выходить на улицу будешь – маску надевай. Пишут про какой-то новый вирус. Или разгоняют?» Сын в ответ написал: «Мама мне тоже сказала и сама в магазин надела. Не знаю, вроде какого-то челика погрызли, но пацаны говорят, это прогон, чтобы от других новостей отвлечь».

Павел подумал секунду.

«А мама вернулась?»

В голове не было пока фраз, которыми он будет объяснять им обоим свой уход и их будущее.

«Да, чет в коридоре кавыряеться».

«Ковыряется. Пиши грамотно!»

Замышляющий коварное эмодзи в ответ. Мол, не дождешься и не накажешь. И поучения свои оставь себе, потому что, хоть я этого пока и не знаю, но ты от нас к другой бабе уходишь, так что дело твое теперь маленькое.

Так, это я уже гнать начал, тряхнул головой Павел.

Они проехали двадцать метров и снова встали.

Телефон дернулся.

«Стрвлллддд??»

Сообщение было от Светы, и не было у нее никогда привычки делать опечатки или отправлять текст, который она не перечитала. Даже если она видела опечатку постфактум – всегда редактировала уже отправленное.

«Не понял», – честно отбил Павел и переключился на навигатор. Промежуток в полтора километра до Белорусской стал малиновый. Он перевел взгляд за окно – метель усилилась. А потом еще от метро идти до квартиры. Нет, пожалуй, лучше пока посидеть здесь.

Света ничего не ответила, хотя была онлайн и сообщение Павла прочитала.

Снова вибрация. Сообщение от Василия.

«Папа а ты можешь мне позвонить по видео?»

Странно, чего это он.

Павел нахмурился, крякнул и нажал на значок камеры. Вася ответил почти моментально, телефон теперь стоял чуть ближе, но видно было все равно половину его лица, плечо и руку. Он почему-то надел эйрподсы и говорил через них.

– Чего такое? – Павел иногда себя ругал за эту скучающую интонацию в разговорах с сыном.

– Пап. – Лицо Васи было странно напряженным, а пальцы по старой привычке, которая пошла еще с тех пор, как с ним устали работать неврологи, отстукивали какой-то одному ему слышимый ритм. – Там с мамой фигня какая-то.

Павел почувствовал душное раздражение.

– Какая фигня?

Вася взял телефон в руку.

– Я ходил на кухню, попить. Она в пакетах из магазина разбиралась, ну я думаю: продукты выкладывает. Только она молчит, маску не снимает. А еще она их не выкладывает, а просто руками водит.

Вася дернулся, а Павел услышал, как где-то на фоне что-то глухо стукнуло.

– Я ее спросил, она молчит, шатается, села, рукой помахала – типа, отойди. Я в инете ищу, как врачей вызвать.

«Ноль-три», – подумал Павел сначала, а потом понял, что сам не знает, как вызывать экстренные службы по новым номерам. Снег усиливался, и пришла вторая мысль – что сейчас вызвать никого не получится, по Москве да в непогоду скорая ездит отвратительно.

– Камеру переключи на обычную. – Он постарался, чтобы голос звучал четко и легко. Но не беззаботно. – И покажи мне ее. Что там за стук?

– Не знаю, – пробормотал Вася, переключая камеру и приближаясь к полуоткрытой двери своей комнаты.

От роутера его комната была далеко, поэтому изображение каждые пару секунд подвисало.

Прихожая была залита светом. Светкин силуэт у обитой изнутри дерматином двери был скрюченный, будто ее тошнило. Куртка бежевая, короткая, джинсы, один ботинок снят, и нога… Нога выкручена ступней внутрь, словно она ее подвернула. А лицо и впрямь закрыто маской. И Света шаталась, стукаясь ежесекундно об одно и то же место на углу шкафа, не сильно, но размеренно.

Павел почувствовал, что в машине становится жарко, и сглотнул.

– Пап, – продолжал шептать Вася, – чего делать?

Я не знаю, подумал Павел.

– Медленно и тихо закрой дверь. Она у тебя скрипит, поэтому надо дернуть ее быстро, но не до конца, а потом нажать на ручку и так закрыть, чтобы не щелкнула.

– Пап, а…

– Вася, блядь, быстро закрыл дверь. И потом также закрыл замочек.

Это все, конечно, прекрасно, но Светка в свое время настояла на дизайнерских дверях со стеклянной вставкой по центру. Дальше Павел думать не хотел.

В ушах зашуршало: Василий перекладывал телефон в другую руку и делал все по инструкции. И справился, в общем, на отлично.

Телефон снова завибрировал.

«Коллеги, высылаю повестку завтрашнего…»

– Сука, – ругнулся Павел, смахнул сообщение. – Вася, ты закрыл?

– Да. Пап?..

– Жди меня. Если сможешь тихо – подопри дверь тумбочкой, на которой твоя гитара стоит. Только не шуми, сын, не шуми.

Вася был в кадре, у него в глазах блестели слезы.

– Пап, а мама?

Павел натянул губы в улыбке.

– Вылечат быстро, не парься. Это быстро проходит.

В критических ситуациях он неплохо врал, это часто помогало на совещаниях.

– Пап, там это…

Сын заозирался, снова забарабанил пальцами эту свою нервную чечетку.

– Если в туалет – прямо в комнате, – жестко прервал его Павел, – из комнаты ни ногой. Выплесни в окно. Понимаю, может припереть со страху. Мать не шумит?

– Да я не про это! – громче сказал Вася и сам втянул голову в плечи. – Ой. Короче. Клякса же там, в большой комнате.

Павел уже успел отбить в домовой чат сообщение и замер.

«Соседи, срочно, в 62-ю квартиру второго подъезда надо вызвать скорую. Сам стою в пробке, вызвать не могу». Странное, конечно, сообщение, да и чат у них, мягко говоря, не самый дружный, но может, кто-нибудь…

Клякса. Истеричная, агрессивная кошка. Которая, в общем, не любила никого в их семье, но речи о том, чтобы избавиться от нее, никогда не шло. Белая, с дурацкими некрасивыми пятнами по морде и заднице.

– Вася, Клякса посидит там, ничего с ней не случится. – Почему он постоянно называет его по имени? Кажется, слышал в каком-то фильме, что так общаются в экстренных ситуациях с нервными людьми.

– Не-е-е-е, пап, слушай. – Снова шуршание, сын поднес телефон к щели под дверью. К стуку и легким подвываниям Светки прибавился истеричный полумяв-полурычание. Дальше стук прекратился и послышались шаги и грохот.

– Пап, ее достать надо! Мама щас не такая – вдруг она ее сожрет? – Вася любил кошку беззаветной любовью, не обращая внимания на заскоки зверя и регулярно получая от нее же свежие царапины на веснушчатый нос.

– Нет! – заорал Павел и понял, что водитель уже пару минут наблюдает за ним. – Сиди, дурак! Скоро я буду!

Двадцать восемь минут по навигатору.

– У вас нормально все? – водитель обернулся.

– А? – Павел посмотрел на него. – Да, дома проблемы. Не знаете, что там?

– Авария, пишут, – пожал плечами водитель.

Павел перевел взгляд обратно на экран.

Вася повесил трубку.

Он пошел за Кляксой.

Упертый и капризный дебил!

У Маши не было детей.

Павел хотел набрать его заново, но понял, что лучше дождаться, пока сын наберет его сам: мало ли, телефон зазвонит или громко завибрирует, а Светка, видимо, уже невменяемая. Неужели поход в магазин? А что еще – на работе она сегодня не была. То есть хватило пятнадцати минут.

Рядом с машиной стояли и смеялись два курьера «деливери». Дальше шли кутавшиеся в пуховики и пальто люди, обычные, офисные, кто-то смеялся. Он почувствовал, что очень хочет курить, очень, а ждать было невыносимо, потому что тянуло везде по телу, а еще рубашка под пиджаком прилипла к телу в подмышках.

– Покурить у вас можно? – спросил он сиплым голосом.

– Нет, извините, у нас наказывают за это, – виновато развел руками водитель, – сам хочу.

Павел вспомнил наконец, что экстренные службы – это 112. Дважды набрал, дважды сбросили. Бездумно, машинально открыл Телеграм.

«Паш, а когда ты своим скажешь?»

Маша. Павел подумал о том, что у нее в квартире сейчас тихо, и пахнет слегка ее парфюмом и кремами, и чисто, ни единой пылинки, там нет кошек, потому что у нее аллергия и она очень смешно чихает.

«Маш, позже. У меня проблемы».

Набрать Васю? Он занес палец над иконкой камеры в Ватсапе.

Внезапно лицо сына появилось во весь экран: тот звонил сам.

– Вася, ты зачем это сделал? Ты в порядке? Ты где?

Лицо сына было белым. Он начал говорить, и Павел вспомнил, что они когда-то ухнули кучу денег на логопеда. Вспомнил, потому что Вася заикался.

– Я д-достал Кляксу. Все норм, пап, не переживай. Только я н-не у себя, я теперь у вас в комнате. Я закрылся.

Кошка шипела где-то рядом, но не орала, а на бледной щеке красовалась новая отметина. Клякса оставалась верна себе: не понимала, что ее спасали.

– Она тебя тронула? Нападала?

– Мама? Ну она попробовала… Пап, я ее толкнул, короче. – Вася, очевидно, сильно переживал за содеянное и перебирал пальцами свободной руки в районе воротника футболки.

– Ты точно в порядке? Не ранен? Кровь есть? – Павел подумал, что за четырнадцать лет он так и не научился звучать искренне в разговорах с сыном.

– Не, вроде нет, пап. – Царапины на щеке Вася как бы и не замечал.

– А она не ломится к вам?

Вася оглянулся.

– Вроде нет… Она, кажется, ползает там и колотится головой обо все… Будто она у нее болит сильно. Пап, у нее из-под маски кровь течет.

Фраза соскользнула в плач.

– Вася, ты сейчас сиди тихо, родной, скоро я приеду, вот уже почти из пробки выехал. Ты зажми уши руками и сиди тихо. Никуда, слышишь меня, никуда не выходи!

Вася несколько раз кивнул, говорить ему было трудно. Затем он повесил трубку.

– Почти выехали. – Таксист кивнул в сторону Белой площади. – Камазист две полосы занял. Плохо у вас кому-то, я так понял?

Под КамАЗом на заснеженной дороге лежала разорванная пассажирская «Киа», а вокруг были мигалки.

Павел невпопад ответил:

– Да, проблемы у жены, сын один дома.

Машина ускорилась, объезжая аварию, и дальше пошла все быстрее.

«Паш, ты технично съехал, в духе „О чем говорят мужчины“, но я тоже живая. Ты пойми», – писала Маша.

Павел не стал отвечать, перед глазами стоял энергично трясущий головой Вася.

Неправильно. Что-то не так.

Первые отметины на хозяевах Клякса начала оставлять еще котенком – всего дичилась и почти не вылезала из-под дивана. Лапой врастопырку, от души и с истеричным визгливым мяуканьем. Над Павлом ржали на работе еженедельно: он был уверен, что котенок отогреется и начнет ластиться к ним, а шутки по теме ревнивых жен не иссякали. Светке тоже досталось пару раз, и она сильно переживала, что останутся шрамы от когтей.

Шрамы.

Три или четыре, не один.

Павел сглотнул и снова набрал Васю.

Вызов шел около семи секунд, и Павел почувствовал, как обмяк, как растворяется в этой душной «шкоде», стекает в щели заднего дивана, голова его безвольно склонилась к холодному стеклу.

Вася принял вызов.

– Вася! Ты как? Ты как себя чувствуешь? Ты все еще там?

Подросток выглядел вялым и смотрел в экран полуприкрытыми глазами.

– Пап, мне спать хочется. Странно, правда? А мама, кстати, не шумит. Она, кажется, в подъезд вышла… Она, походу, дверь не закрывала, когда вернулась. Блин, глаза закрываются.

– Вася, спать сейчас нельзя, – строго и бодро сказал Павел. – Какой спать, ковбой, ты чо. Маму щас подлечим, и все отдыхать, я отпуск возьму, задолбала эта Москва, скажи, а, Васенька, спать не надо…

Тук.

Павел осекся.

– Пап, помнишь, мы змей ходили в террариум смотреть? И мне так было неприятно, что аж мурашки шли и все дергалось.

Тук. Светловолосый подросток несильно ударился головой в стену, у которой сидел.

– Вот, а сейчас у меня опять все так же дергается.

«Заряд батареи – 20 %».

Грохот и шуршание, телефон, видимо, упал на пол.

– Па-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а.

Павел всхлипнул.

Тук. Тук.

– Я посплю-у-у-у, па. – На экране виднелась часть лица Васи, и он, очевидно, засыпать не собирался, багровела царапина на щеке, а глаза были широко раскрыты, но смотрели вперед совершенно бездумно.

– Вася… – прошептал Павел, – ты меня слышишь?

Тук. Тук. Тук.

Подросток, кажется, пытался улыбаться, потом посмотрел куда-то в сторону – ах да, там же Клякса, которой сейчас должно быть очень страшно.

Машина мчалась по Ленинградке, блики вывесок плыли по стеклам, валил крупными хлопьями снег, а по радио играла очень приятная музыка.

Павел дал телефону выпасть из потной руки и смотрел некоторое время в стекло. Потом чуть подтянулся и вяло спросил у водителя:

– Извините, а точку назначения можно поменять?

Тот слегка замешкался.

– Случилось чего? Куда-то в другое место? Это вы через приложение, там просто введите новый адрес.

– А, да. – Павел взял скользкий телефон и ввел новый адрес. – Нет, ничего не случилось, все хорошо. – Собственный голос он слышал словно сквозь ватные затычки.

«Сейчас приеду, все разрешилось», – написал он сообщение Маше и закрыл мокрые глаза, чувствуя, как автомобиль разворачивается, чтобы поехать на юг.

08.04.2024