– Андрей, просыпайся.

– Еще пять минут, мам.

– Смешно. Вставай. Капсула пустая полчаса как, ты голый лежишь. Я наливаю кофе и делаю завтрак. Душ нагрет до комфортной температуры.

От ярко бьющих сквозь веки корабельных ламп хотелось спрятаться, а громкость голоса бортовой искин выкрутил на максимум специально, чтобы я не заснул снова.

Первые часы после двух лет сна в криокапсуле – они такие. Очень хочется спать, меня всего сводит и дергает, словно от ледяных нитей, пронизавших сухожилия и не желающих растворяться в тепле, которое постепенно окутывает мое мокрое, вымазанное в хладослизи тело.

Неловко изогнувшись, я встаю. Корабельный искин V-Tech (Витек, как называю его я) заботливыми роборуками уже обколол меня стимуляторами, поэтому конечности, в общем, реагируют адекватно, но эффект «отсиженности» пропадет через пару часов.

Мне очень плохо, и в душе становится еще хуже – я охаю, когда горячие струи попадают на ледяную кожу, и едва не сажусь на пол.

– Держаться. Кофе близок, и нормальный сон тоже. – Динамик, через который Витек говорит со мной, торчит прямо над головкой душа.

После помывки я жадно пью кофе, завернувшись в полотенце и развалившись в протертом кресле пилота в рубке. Все иллюминаторы закрыты, а телеметрия отключена. Витек знает, что лучше начать грузить меня данными позже.

– Включи вытяжку, – прошу я, немного придя в себя и закуривая.

– Когда-нибудь ты поймешь, что курево в космосе – так себе идея, – вежливо сообщает мне искин, но вентиляция начинает гудеть сильнее.

– Отстань, – прошу я, – и заводи шарманку, нам, я так понимаю, скоро стыковаться. Скорость сбросил?

– Есть отклонения от плана. – Голос искина, несмотря на полную имитацию человеческих эмоций, иногда становится пугающе бесстрастным.

Я мрачнею:

– Излагай.

– Мы не достигли пункта назначения, до Земли еще полгода полета. Остановка вызвана выходом из строя транспортировочного узла на маршруте – корректная навигация внутри Солнечной системы на текущий момент невозможна. Согласно последнему сообщению, ремонт будет длиться в течение двух недель. Сообщение получено шесть часов назад по корабельному времени. Я включил торможение незамедлительно и начал процедуру пробуждения.

– Разбудил-то зачем? – тупо моргнул я. – Мне тут две недели сидеть?

– От запаса топлива зависит работа криогенной капсулы. Две недели в состоянии бодрствования предпочтительнее выхода из строя капсулы в полете, разрыва сосудов твоего тела, дегенеративного разрушения функций головного мозга и отказа всех основных внутренних органов.

– Спасибо, я понял, – скривился я, решая, что делать дальше.

Голова немного гудела, а покалывание в конечностях становилось все сильнее: мышцы приходили в порядок после почти годового полета с Эпсилона, откуда моя шаланда тащила груз домашних биоигрушек. Впереди у меня были две недели ничегонеделания – и это сводило с ума. Были, конечно, фильмы, игры и книги. Но были и мысли о Ленке: расстались мы как раз перед моим вылетом. И несмотря на тот факт, что с момента расставания по факту прошло почти два года – год на дорогу до Эпсилона и столько же обратно, – из-за криосна казалось, что произошло все неделю назад.

– Мы встали уже? Окна открой, – вздохнув, попросил я.

Ставни на лобовом поползли вниз, освещение в рубке сменилось на естественное – сначала мертвенно-белое, а потом… оп-па!

– Это у нас что такое? – ткнул я пальцем на красноватый бок планеты, висящей под наклоном слева по борту чуть ниже.

– Планетоид ДМ-532. Диаметр – 6532 километра. Гравитация – 0,6 от земной. Атмосфера – смесь метана, сернистых соединений, азота, аргона, углекислого газа и несущественной доли кислорода. Население отсутствует.

– Да зараза. – Я стукнул ладонью по приборной панели. – А вокруг что?

Витек меланхолично сообщил о том, что недавно на расстоянии 2000 километров от меня проследовали два грузовых корабля и что-то маленькое туристическое. В целом у огромного и бесполезного, похожего на красное яблоко камня я висел в полном одиночестве.

В моем распоряжении была моя пятикомнатная лайба, куча скачанного контента и идиотские мысли. Ах да, и баржа с аккумуляторами для человекообразных игрушек.

– Витек, я спать. Дверь никому не открывай, – решительно сказал я и отправился в каюту, предаваться нормальному человеческому сну. Уснул я моментально.

Не знаю, кто решил назвать мой буксир «Стиксом». Я купил его изрядно потрепанным, на одной из верфей на Земле, где он проходил очередной ремонт. С Ленкой тогда уже все шло к концу, и идея податься в дальнобои казалась не самой плохой.

После капитального ремонта и установки на буксир пары недокументированных пушек – в космосе нынче было неспокойно – и аккурат на следующий день после разрыва я взял заказ на эти чертовы аккумуляторы.

Две каюты были заварены, в третьей была моя койка, удобный диван, экран для просмотра двухмерного кино и чтения книг – ну и лежала в углу Люся. Секс-андроид, которого я не планировал включать никогда, но именно после крепкого восьмичасового сна я смотрел на нее особенно пристально. Гормоны после двухлетнего криосна бушевали. Две недели на «Стиксе» сведут меня с ума – в этом я был совершенно уверен. Идея дальних рейсов уже не казалась мне такой роскошной – как и любому земному жителю, который впервые вышел в дальний космос и попал в первые неприятности.

– Витек! – гаркнул я, входя в рубку. – Врубай радар, выкладывай мой профиль с пометкой «В активном поиске»! На все частоты, по всем направлениям.

– Позволю заметить: гормональный всплеск, хоть и является нормальным последствием криосна, едва ли служит достаточным основанием для соития с малознакомыми гуманоидными индивидами. Не говоря уже о негуманоидных. Кстати, отдельные виды грибов…

– Отставить грибы, – мрачно прервал я, – не сезон. Заводи шарманку и поставь легкую музыку. И, кстати, пожрать бы.

Час спустя на приборной панели замигала пара огоньков, а Витек где-то над моей головой известил мягким голосом:

– Есть отклик на профиль. Один.

О! – Я едва не разлил пиво, которое мирно потягивал за просмотром сериала про домохозяек на колонизированном Марсе. – И кто там у нас?

– Девушка. Двадцать три года. Я был неправ в оценке планетоида, у которого мы оказались. Она живет на нем.

– Одна?.. – недоверчиво спросил я, убирая пиво. – Проблемы с головой? Нам такие не очень.

– Первичный анализ профиля не выявил отклонений. Она приглашает посетить ее станцию на поверхности планеты в ближайшем будущем. Ее психобиологические параметры удовлетворительны. Корректировка: ее психобиологические параметры оптимальны.

– Уж прям оптимальны, – хмыкнул я. – Показывай.

Освещение в рубке мигнуло.

– П-произошло полное сканирование твоего профиля, а также последних сообщений, отправленных на корабль и с него. – Витек снова включил свой отрешенно-металлический голос. Для ряда оповещений эмоциональность и человечность предусмотрены не были.

– Не понял, – нахмурился я, – нас рентгеном просветили? А кто?

– Источник сканирования неизвестен. Допускаю помехи от работы радиолокационных станций на маршруте.

– Ладно, – отмахнулся я, – показывай давай эту… оптимальную.

Голограмма была приятная. Передо мной стояла невысокая худенькая рыжеволосая девушка. С огромными печальными глазами, маленьким сердитым ртом и длиннющими, спадающими ниже лопаток волосами. В бегущей строке внизу голограммы, там, где ноги расплывались в электронном мареве, было написано имя – Лали.

– Витек, – неуверенно произнес я в потолок, – у нас приличные шмотки есть? Мы идем в гости.

Час спустя «Стикс» входил в атмосферу ДМ-532. Контейнер с грузом я оставил на орбите, предварительно навесив на цифровой замок все возможные виды сигнализаций дальнего радиуса действия, чтобы в случае чего в момент прилететь обратно. Впрочем, вероятность того, что здесь мог быть кто-то интересующийся чужими грузами, стремилась к нулю. Разве что немного беспокоил тот странный скан… Ну да ладно.

Автопилот я отключил и контролировал снижение лично, с одной рукой на штурвале, а другой – на контроллере мощности движка. Витек настоял на том, чтобы перед визитом я продублировал его образ на электронный браслет, который висел у меня на правой руке.

– Но если дойдет до дела – я тебя отключу, брат, ты уж извиняй. Твои уши мне ни к чему.

– Даже с учетом основной моей директивы по обеспечению безопасности тебя и корабля я буду тебе более чем благодарен за этот акт милосердия. Вспоминая время, проведенное на Эпсилоне: за одну неделю ты прибегнул к самоудовлетворению двенадцать…

– Турбулентность! – взревел я. – Следи за дорогой!

То, что Витек назвал станцией, больше походило на дворец или храм. Внизу, посреди красновато-коричневой пустыни, торчала вверх огромная белоснежная башня с куполом наверху, переходящим в острый шпиль. Еще один купол – прозрачный – стоял прямо на земле, рядом с башней, они были соединены недлинной галереей из того же белого материала. И несколько мелких построек, связанных между собой сетью таких же крытых галерей.

На планете дул сильнейший ветер, и мне становилось все сложнее удерживать корабль на курсе. Чем ниже мы опускались, тем сильнее трясло железный корпус, а дюзы выли, показывая, что фильтры не справляются с тем количеством мелкой силикатной пыли, которую ветер в них задувал. Увидев у башни кругляш посадочной площадки, я облегченно вздохнул, щелкнул переключателем выпуска опор и отрубил маршевые двигатели, начав снижение по вертикали. «Стикс» чуть клюнул носом, повисел неуверенно в воздухе и спустя пятнадцать секунд застыл на продуваемой ураганом площадке.

– Мы прибыли, – торжественно возвестил Витек.

– Вижу, – буркнул я, чувствуя, что свежая футболка успела прилипнуть к спине. Впрочем, не из-за посадки. Я волновался. Это было необычно.

Посадочная площадка была обустроена для данного климата с инженерным изяществом. Как только двигатели «Стикса» замолчали, вокруг нас вырос еще один прозрачный купол, с единственным отверстием – в пешеходный тоннель до главной башни. Примерно минуту спустя Витек доложился о том, что под куполом установлена нормальная атмосфера, а проход в тоннель открыт.

– Ну погнали, – пробормотал я и открыл шлюз.

Она стояла в самом начале тоннеля, в простом белом платье и кедах, с изучающим выражением на лице. Интересно смотрелась массивная кобура на бедре: видимо, доверившись незнакомцу, хозяйка планеты – а как еще можно было назвать единственную ее жительницу? – все-таки не рисковала до конца.

Я коснулся браслета тремя пальцами, она дотронулась тонким пальцем до какого-то устройства за ухом – наверное, тоже искин, – и спустя пару секунд начали говорить на одном языке.

– Привет, Лали, рад встрече, – слегка официозно начал я.

– И тебе здравствуй. – Она улыбнулась и приглашающе махнула рукой. – Давай за мной. Как долетел?

– Ветрено у вас.

– Не без того. Это еще ураган не начался, вроде по прогнозу дня через три должен быть. Свистит так, что кораблик твой снесло бы, если бы не защита.

– Уютно, – поежился я. – А ты здесь давно живешь?

Лали на ходу обернулась и лукаво посмотрела на меня:

– Проверяешь, насколько я психическая?

Я обезоруживающе, как я могу, улыбнулся.

– Не боись, я нормальная. Не отшельница, не религиозная. Ботаник я.

Это поставило меня в тупик.

– А тут есть какая-то… растительность? – По виду планета напоминала кучу битого кирпича.

– О да. Но я тебе потом экскурсию проведу, сначала накормлю, – как-то очень по-простому сказала она. – Соскучилась по людям, очень обрадовалась, когда сигнал твой пришел.

«Соскучилась по людям, ботаник», – кисло подумал я. Как бы эта посадочка не вылилась в треп о редких дальнекосмических бобах и песни с гитарой! Таких пассажирок я тоже повидал немало.

– Вино пьешь? – не поворачивая головы, спросила девушка.

Хотя нет, наверное, все-таки без гитары.

Это был странный ужин.

Я глотал слюну и насыщался. Сырники. Яичница. Соусницы и розетки. Тосты. Прозрачный кувшин с чем-то вроде морса. Вино – с непонятной планеты. Не удержавшись, я сунул в рот сырник целиком и запил жидкостью из кувшина. Ну точно, морс. Несколько тысяч рецепторов взвыли в восторге, а мозг в момент заполнился воспоминаниями из детства. Суббота, утро, такая же еда на столе – и никакой школы. С некоторым недоверием я осознал, что и вкус был тот же самый, из детства.

Сама трапеза проходила в огромном зале с высокими, метров под двадцать, колоннами вдоль стен, за лаконичным круглым столиком. За огромным полукруглым окном свирепствовала ДМ-532, но внутри не было слышно ни звука. Мы сидели в мягких креслах и разговаривали – и это тоже было странно. Лали была комфортной. Она смеялась, она пила вино, она ела еду, икала, хихикала, шутила и рассказывала про себя. Нет, отшельницей она совершенно точно не была. А работала удаленно в лаборатории земной компании, исследуя свойства растения, которое – кто бы мог подумать? – существовало только здесь.

– В перспективе – очень крутая вещь, – отхлебнув вина, сказала Лали, – там плотность растительной ткани такая, что побег этого кактуса пулей или лазером не пробьешь. Но существо капризное…

– Существо? – не понял я. Думать на сытый желудок стало лень.

Лали усмехнулась:

– Ну никто до сих пор так и не понял, растение это или все-таки что-то разумное. Пойдем, покажу. Как раз проветришься.

Мы вышли под прозрачный купол оранжереи через пару минут неторопливого пути, в течение которого раскрасневшаяся после вина Лали успела мне поведать, что замужем не была. Я, в свою очередь, сказал, что шел к этому, но не сложилось. На секунду вспомнил Ленку и злобно подумал: «Выкуси!»

Под гигантским, уходящим вверх метров на пятьдесят стеклянным куполом располагался круглый, как от фонтана, каменный бассейн. Только вместо фонтана, прямо в центре, росло оно.

Побеги были толстые, глянцево-черного цвета. В обхвате – со ствол крупного дуба. Высота каждого такого «ствола» достигала пятиэтажного дома, а всего их в оранжерее было около двух десятков.

Но главное было не это.

Они шевелились. Медленно, неторопливо, словно поднятые вверх щупальца осьминога или качающиеся на концерте руки фанатов. Извивались, шуршали, касаясь друг друга, и… вызывали оторопь. Назвать это растением и правда было сложно.

Лали подошла ближе и положила руку на поверхность побега, приглашая жестом меня сделать так же. В ухе внезапно пискнул смиренно молчавший до этого Витек: «Я бы все-таки не…» Но, завороженный зрелищем и желанием понравиться девушке, которая нравилась мне с каждой минутой все больше, я цыкнул еле слышно: «Умолкни» – и тоже коснулся странной твари. Влажная, пульсирующая, живая поверхность не показалась мне приятной. Я с трудом продержал руку две секунды и отдернул ее. Повернулся к Лали и увидел ее ухмылку:

– Отвратительно, правда?

Она отлично понимала, что нормально, а что нет. И откровенно издевалась надо мной.

– Трогали вещи и поприятнее, – выдавил я бледную улыбку и замолк, поняв, насколько двусмысленно прозвучала моя реплика.

– Ну, может, и еще потрогаешь. – В глазах ее совершенно очевидным образом плясали черти. – Ты завтра сюда не ходи, как проснешься. Опыты у меня тут. Разные атмосферы, разные газы. Я после обеда вернусь.

– То есть все же оставляешь усталого путника на ночь? – совсем уж дешево подыграл я.

Лали молча смотрела на меня изучающим взглядом. Потом придвинулась ближе, положила руку на затылок и, привстав на цыпочки, прошептала на ухо:

– Я тут год. Пойдем, спальню покажу.

Бешено хотелось курить. Я лежал на огромной кровати Лали, смотрел в сводчатый потолок спальни и держал руку на ее бедре. Сама она спала, свернувшись калачиком.

То, что произошло, назвать сексом не поворачивался язык. Единение душ и тел, предугадывание малейших движений и желаний, полное отсутствие каких-либо мыслей в голове и опустошенность после. Я лежал и не вполне понимал, куда я попал и что с этим делать дальше. Мне нравилось, как она разговаривает, мне нравилось, как она выглядит, и то, как она отдавалась, – о да, это мне тоже нравилось.

«Две недели», – подумал я, и курить захотелось еще сильнее. Но в гостях вроде как не принято.

– Витек, ты здесь? – шепнул я в темноту. Браслет не провибрировал, в ухе не раздался занудный голос искина. Видимо, он, как и обещал, отключился на всю ночь. Что ж, оно и к лучшему. Повернувшись на бок, я прижал к себе миниатюрную девушку и тоже отключился.

Сутки на планетоиде равнялись десяти земным, поэтому о наступлении «утра» меня известил, во‐первых, собственный организм, пожелавший в туалет, а во‐вторых – поползшие вверх ставни за звуконепроницаемым стеклом. Комната окрасилась в нежно-красный цвет, не такой, как несколько часов назад: ветер улегся – и пустыня была спокойна. Я разлепил веки. Лали рядом не было – видимо, ушла работать. Туалет нашелся за дверью, он, как и все помещения здесь, был гигантский и торжественный. А еще – крайне старомодный. В сантехнике не было ни одного электронного компонента.

Витек по-прежнему не отзывался, но это случалось с ним и раньше: портативные искины сбоили постоянно, питания браслета для него было явно недостаточно. Плюнув на неразговорчивого искина, я натянул штаны и отправился осматривать владения Лали.

В зале, где мы ужинали накануне, не было никого. Лишь те же два кресла и круглый столик из непонятного камня, на вид очень тяжелый. Тарелок не было.

Немного разочарованный, я перешел в следующее помещение, надеясь, что это кухня.

Пусто. Огромный зал, изрядное эхо, темный, из какого-то прочного вулканического стекла, пол и теряющиеся во тьме, высоко под потолком, массивные колонны.

В конце зала обнаружились высокие двустворчатые двери. Заперто.

– Синяя Борода? – пробормотал я, привыкший вести разговоры с Витьком, который всегда незримо присутствовал где-то рядом. Почему он молчит-то?

Получалось, что за исключением столовой, спальни, пустого зала и лаборатории, в которую соваться мне было запрещено, оставался еще «Стикс» на посадочной площадке и пара строений, которые я видел с воздуха.

Из столовой к той самой центральной башне с куполом наверху вел тоннель, закругленные крыша и стены которого были сооружены из прозрачного пластика, навроде того защитного колпака на посадочной площадке. Разинув рот, я смотрел на красноватую пустыню вокруг и запорошенные мелким песком постройки базы. Забывшись, едва не закурил, но вовремя спохватился.

Дверь в конце живописного коридора была заперта.

– Да что за… – разочарованно протянул я. Делать тут, получается, было совершенно нечего.

Разве что вернуться на корабль и втихаря перекурить там… Ну не пристрелит же меня свободная от комплексов рыжая красотка за то, что я подымил на борту собственной шаланды?..

Корабль отчего-то вызвал ощущение брошенности. Наверное, из-за масштабов бескрайней красной пустоты, что царила вокруг. Суженный нос по-прежнему гордо торчал вперед, растопыренные опоры сверкали сталью. На секунду я даже залюбовался машиной, которую довел до ума на все имевшиеся у меня сбережения.

А затем настроение резко упало.

Брошенным «Стикс» показался мне потому, что на нем не горели сигнальные огни. И потому, что был открыт шлюз, который – я совершенно точно помнил – был закрыт.

– Та-а-ак. – Я ускорил шаг и быстро поднялся по трапу, положив руку на кобуру. Стрелял я, честно признаться, отвратительно, но движения, виденные в фильмах, въелись глубоко, да и пистолетик мой, хоть и выглядел игрушечным, но самонаведение в нем работало без сбоев – алкаш с юпитерской рембазы, попытавшийся врезать мне по морде в местном баре, подтвердит. Ну то есть не подтвердит, конечно. Нечем: сноп плазмы отъел всю нижнюю половину его лица.

Не работали не только сигнальные огни. Корабль был мертв и обесточен. Ни дежурного освещения, ни исходника Витька – не было ничего. Холодные темные коридоры – и больше ничего.

Срываясь на бег, я отправился в двигательный отсек.

Где взору моему предстал раскрытый распределительный щит, без единого предохранителя.

– Ну почему это не могло оказаться просто историей большой космической любви? – проворчал я, звуками собственного голоса пытаясь заглушить панику.

Очевидны были две вещи: запертые двери на базе Лали надо бы вскрыть – где-то там должны быть запчасти от моего корабля, – а с планетоида убраться побыстрее. Почему-то я посмотрел сквозь иллюминатор в направлении оранжереи. Те же, едва различимые издали, темные шевелящиеся побеги непонятного растения. Стало неприятно.

Шкафчик в моей каюте неизвестный мародер не тронул, хотя, чтобы в нее попасть, пришлось вручную открывать автоматически раздвижные двери. В шкафчике покоился компактный рюкзачок, набитый всякой всячиной на все случаи жизни. Например, электронные и аналоговые отмычки. Шприцы со стимуляторами. Дополнительная обойма для бластера. И замечательная придумка земных инженеров, запрятанная в неброский с виду ремень.

Нацепив ремень на себя и предпочтя на сей раз не убирать бластер совсем, я сошел с корабля и отправился к запертой двери, ведущей в гигантский ангар.

Вокруг не было ни души, но краем глаза я заметил, что песок вновь начал кружиться за прозрачным пластиком стены: начиналась очередная буря. Следовало спешить.

Хозяйка, видимо, не рассчитывала даже на минимальную прозорливость гостя – дверь щелкнула, едва я включил электронную отмычку. Я потянул дверь на себя и вошел в огромное, похожее на зал древнего вокзала помещение.

– Милая, сколько у тебя их было до меня? – прошептал я, пораженный открывшимся видом.

В ангаре были корабли. С десяток точно. Мелкие сторожевики, одна туристическая яхта и даже военный катер, одной с моим «Стиксом» модели, только неухоженный. И еще несколько – базовые тягачи. Они не были припаркованы – они были… Свалены. Да-да, точно так же я сваливал игрушки в ящик, когда у родителей кончалось терпение и мне надлежало убрать свою комнату. Нос сторожевика был зарыт в землю, яхта лежала на боку, грузовики сгрудились в дальнем углу. Пола ангара видно не было: он был усеян вещами. Личными вещами тех, кто когда-то на этих кораблях летал. И кому не повезло сесть на этом планетоиде. Тут же, среди обрывков одежды, сумок, оборудования, лежали и цилиндры предохранителей со «Стикса» – прямо у двери.

– Вот и не заглядывай к ней в сумочку после этого. – Мне было страшно, но бормотать про себя всякую чушь я перестать не мог.

Немного удивляло, что здесь не было тел: я почти готов был их тут обнаружить. Возможно, они были в самих кораблях – но проверять мне не хотелось, да и нутро подсказывало, что времени в обрез.

Я собрал предохранители в висевший на плече рюкзак и собрался было разворачиваться и уходить, как мое внимание привлекла еще одна мелкая вещица, лежавшая на полу.

Стандартная граната М-1 размером с губную помаду. Она и выглядит так же – крошечный цилиндр с закругленным наконечником. Серебристое кольцо окантовки посередине – для настройки таймера. Наконечник снимается – и через установленное время происходит мощнейший взрыв, способный разметать всю эту чертову базу. Рачительность еще никому не мешала, подумал я и нежно положил гранату в карман комбинезона.

Выходя из ангара и отправляясь к другой запертой двери, ведущей в центральную башню, я уже примерно понимал, почему молчит Витек и что я там обнаружу.

Замок на двери башни оказался не сложнее предыдущего – и через пару секунд я оказался в комнате с закругленными стенами и флюоресцентным освещением. Из нее вдоль стены наверх уходила лестница – это немного напомнило мне водонапорную башню старых времен.

Впрочем, в первые секунды пребывания в этой комнате идти вперед мне не хотелось. Я стоял, открыв рот и хватая воздух, не будучи уверенным, что воспринимаю реальность адекватно.

Вдоль стены стояли четыре капсулы питания. А в них, опустив головы, «спали» андроиды. Спутать их с людьми было невозможно: я знал такие капсулы хорошо. Это явно были недешевые и крайне качественные модели: голые тела с виду были неотличимы от человеческих. Шнур питания шел каждому из них куда-то в макушку, туда, где в волосах невозможно увидеть крошечный порт.

И у каждого из них было лицо и тело Лали.

Я вспомнил, как ночью в порыве страсти я куснул девушку за плечо, – и немедленно увидел у второго киборга справа след от укуса.

– С-с-с-сука, – сказал я, и меня вывернуло.

Лишь спустя минуту я нашел в себе силы двигаться дальше – осторожно, стараясь не шуметь. Если бы хоть один из андроидов пошевелился, у меня непременно случился бы сердечный приступ. К счастью, механизмы мирно заряжались.

Поднявшись по лестнице на второй этаж, я увидел довольно аскетичное помещение, заставленное, как это ни странно, офисной мебелью. Пара кресел, три стола. Какие-то пробирки, пара рабочих терминалов и…

– Бинго-бинго-бинго, – ощерился я, потому что улыбаться в этой ситуации не получалось никак.

Электромагнитная глушилка небольшого радиуса. Километр где-то, самое оно для затворников-интровертов.

Вполне достаточно для базы. И для того, чтобы, к примеру, излишне осторожный искин гостя не издавал ни звука.

Ткнув в кнопку питания на подставке ЭМ-пушки, я весело произнес в пространство:

– Ну привет, дружище.

Плотность речи проснувшегося искина поражала.

– …необходимо улетать, сейчас же, немедленно, основная директива покинуть планету, угроза жизни, угроза здоровью, тревога, необходимо немедленно покинуть планету.

– Витек, я тебя уже слышу, – вклинился я, разворачивая на себя одно из кресел и почти уже не удивляясь тому, что я там увидел. – Ну рассказывай, что узнал?

– Согласно статистике, которую корабельная версия меня проверила уже после приземления, в районе планетоида исчезли 12 судов. Ни один случай не зарегистрирован официально, но перекрестный анализ данных показывает, что они исчезали после входа именно в этот квадрат.

– Их я видел, да, – задумчиво произнес я, не отводя взгляда от кресла. – А что по нашей гостеприимной хозяйке?

– Ученая по имени Лали Синг действительно отправилась на данный планетоид для исследования редкой формы растительности. Но, согласно открытым источникам, это произошло шестьдесят три года назад.

– Ну да, ну да, – покивал я, глядя в высохший скелет, сидящий в кресле. Скелет был обтянут выцветшим комбинезоном, в груди у него красовались две огромные дыры. «Которые мог пробить взбесившийся андроид, к примеру», – вяло толкнулась мысль. Над одной из дыр был пришит шеврон с надписью:

Dr. Lali Xing.

– Ладно. Уходим, – подбодрил сам себя я и почувствовал, что рука на рукоятке бластера вспотела.

И мы бы ушли.

Но кто-то поднимался по лестнице.

– Стрелять, Витек? – неуверенно спросил я.

Голос искина в ухе – как же я по нему скучал – раздался моментально:

– Вероятность атаки стопроцентная. Рекомендуется огонь на поражение.

Первый луч попал появившемуся в проеме двери андроиду в бок. Странно было видеть копию обнаженной Лали без какого-либо выражения на лице, с приоткрытыми чуть шире обычного глазами. В руке у нее был зажат вчерашний бластер.

Луч выжег дыру в белоснежной коже – пошел едкий дымок. Я старался не смотреть в дыру – не хотелось видеть синтетическую кровь и сосуды, идентичные натуральным. Впрочем, в ее глаза смотреть тоже было страшно. Они не выражали абсолютно ничего.

– Андрей, давай поговорим, – ровным голосом произнесла она – оно? – и изо рта на подбородок и симпатичные мягкие груди хлынула синяя синтетическая жидкость: что-то я там внутри своим выстрелом перебил.

За ее спиной показался второй андроид. За ним – третий. Они заходили в помещение, а я не мог стрелять, палец оцепенел, руки тряслись, несмотря на громкий голос искина в ухе, командовавшего и сообщавшего процент успешного исхода боя.

– Детка, когда мальчики мечтают о тройничке – они не это имеют в виду. – Я пятился к окну от четырех киборгов, выглядевших как девушка, на которую я моментально запал прошлым вечером, и почувствовал, как по моей спине струится холодный пот. «Так вот кто готовит и убирает постель, – некстати пришла мысль. – Их же несколько. Если б я был султан…»

– Доктор Синг открыла свойства прекрасного создания, о котором я тебе рассказывала, – хором произнесли андроиды, замерев. – Но она не учла одного. Разумности этой формы жизни. Не в вашем, человеческом смысле. В чем-то оно более простое. В чем-то – неизмеримо более сложное. Например, оно умеет программировать. Растение, которое общается кодом. Представляешь?

Выход из комнаты был один. И эти твари стояли около него. Что ж.

– Я понял, – перебил я голых роботесс, – этот пустырник вас перепрошил, вы грохнули хозяйку и теперь… Кстати, что теперь?

– Система питания существа несложна. Но этот уникальный биокибернетический организм, к сожалению, зависит от пищеварительной системы. Хищнической.

– Растение ест людей, – дал ненужное пояснение Витек.

– Когда мы с доктором прилетели на планету для исследований, существо было практически мертвым. К счастью, процессы в нем были замедлены, но не остановились полностью. Доктор, впрочем, не желала принимать образ его существования как должное. Ей пришлось пожертвовать.

Ближний ко мне андроид переместился ближе.

– Ее внутренних органов хватило на подпитку существа.

– А дальше вы открыли этот придорожный бордель, – закончил историю я. – Ну так себе теща получается, скажу честно.

– Андрей, ты не понимаешь значимости этого существа для галактики…

– Ой, – поморщился я, – слышали уже, от кучи фанатиков. Девочки, дайте пройти. – Я поднял бластер и выстрелил в лоб второго от меня андроида.

Оказалось, что навыки стрелка у меня не так уж плохи. Луч снес леди-роботу ровно половину башки – и тело рухнуло как подкошенное.

– Никаких! – Выстрел, плечо третьего андроида.

– Незащищенных! – Выстрел, промазал и угодил в стену.

– Контактов! – Выстрел, четвертому оторвало руку.

Лали-1, с льющейся изо рта синей жидностью и почему-то жалкой улыбкой, успела поднять свое оружие, и спустя секунду уже мне едко ожгло плечо. Я взвизгнул, отшатнулся и упал. Под комбинезоном в районе сердца стало мокро и горячо. То ли мощности бластера у нее не хватало, то ли чего – я все еще дышал.

– Тебе не уйти, Андрей. Ты вообще не должен был просыпаться сегодня: в ужине была огромная доза снотворного. Мы готовили существо к трапезе и надеялись, что ты уйдешь безболезненно. Очевидно, ты крепкий экземпляр…

– Я хитрый экземпляр, – прохрипел я, чувствуя вкус желчи во рту, и выстрелил прямо в окно.

Кислород в башне закончился секунды через три после выстрела, но оставшимся киборгам, понятное дело, на него было плевать. А вот ветер и буря за окном сыграли мне на руку. И за эти три секунды случилось сразу несколько вещей.

Одним из столов, полетевшим к окну, вышибло наружу ближайшего андроида.

Двое оставшихся нелепо висели на дверном косяке, разевая рты и не в силах атаковать.

А я шлепнул по кнопке в своем ремне.

Скафандр «Момент» – пожалуй, самая дорогая после «Стикса» вещь, которая у меня есть. Полное раскрытие за неполные шесть секунд – ткань буквально обволакивает тело, а жидкое стекло твердеет, создавая окошко для обзора в шлеме. Система жизнеобеспечения рассчитана на несколько минут – ну да мне больше и не надо. И дверь мне теперь тоже ни к чему. Гравитация – 0,6 от земной, не забываем.

Прыжок получился неловким, я упал на бок и едва не подвернул коленку на песчаном бархане, но главное – я уже был не в башне, а до посадочной площадки было рукой подать.

– Замечено два функционирующих андроида, – проинформировал Витек, очевидно чтобы я не расслаблялся и бежал к площадке быстрее.

– Вижу, – сквозь зубы прорычал я, неловко двигаясь к кораблю. – Ты можешь снять защитный колпак удаленно?

– Тридцать секунд, – отрапортовал Витек – и в этот момент небо накрыла черная туча.

Мне очень повезло. Метр левее – и сегодня мной точно закусили бы.

Черное щупальце диаметром с толстую березу пробило-таки стеклянный колпак оранжереи и обрушилось рядом со мной. Высшее существо расстроилось из-за шустрой добычи и, кажется, решило взять готовку в свои руки.

Не особо веря в успех, я выстрелил в шевелящийся отросток – но отверстие от лазерного луча получилось таким смехотворно незначительным, что дальше пытаться смысла не было.

– Колпак, Витек! Быстрее!

Защитный купол над посадочной полосой начал отъезжать в землю – как раз когда в песчаной вьюге я различил второе щупальце и, кажется, фигуру щуплой девушки. Меня передернуло.

На то, чтобы попасть в шлюз, ушло несколько секунд. Сосредоточившись и не глядя назад, я кубарем скатился по лестнице в двигательный отсек и рванул застежку рюкзака. Еще две секунды – и предохранители со щелчком встали на место. С треском загорелись лампы в отсеке, послышалось гудение двигателя.

Набрав полные легкие воздуха, я из последних сил дал команду:

– Закрыть шлюз! Продуть салон! Систему защиты, щиты – все активировать. И полный вперед!

– Есть, – кратко ответил Витек. Теперь его голос звучал из динамиков корабля – мобильный искин прыгнул обратно в контур корабля.

Корабль загудел и затрясся. Заскрежетала обшивка под новым ударом исполинского щупальца. Ничего, и не такое выдерживали. Я лежал на полу двигательного отсека, не в силах пошевелиться. Вибрация стала сильнее: Витек, умничка, решил, что приоритетно будет взлететь как можно скорее, без разогрева, и подал горючку в движок на все деньги. Заложило уши: салон продувался и насыщался кислородом. Меня вжало в пол. Мы летели.

На всякий случай, памятуя обо всех старых ужастиках про космос, что я видел, поинтересовался:

– Витек, на борту только мы?

– Совершенно верно. Замеченные андроиды уничтожены на подходе к кораблю. В шлюз никто не попал. Производится набор высоты. Рекомендую пристегнуться в кресле пилота или держаться за поручни.

Я встал и доковылял до рубки, где плюхнулся в кресло. На планете бушевала песчаная буря, и за иллюминатором виднелись только тучи, серые волнообразные песчаные воронки бились в стекло, сверкали тут и там молнии. «Стикс» покачивало.

Витек внезапно сказал отрешенным голосом:

– Входящее сообщение.

– От кого? – недоуменно заозирался я.

– Андрей. – Голос, раздавшийся из динамика, был женский.

Лали. Андроид Лали вышла на связь. Видимо, последний оставшийся.

– Как ты мог, Андрей? Ведь все было идеально. Еда, секс, общение. Чего тебе не хватало, Андрей?

У существа, управлявшего кибернетическими людьми на планете, не было вариантов повлиять на ситуацию, и у него «поехала крыша». Он повторял заученные фразы, услышанные где-то.

– Обидчивая какая, – сквозь зубы пробормотал я и нагнулся к микрофону: – Извини, милая, эти отношения не сработают.

Отключив звук, я обратился к Витьку:

– А ведь это она нас сканировала, еще на орбите. И точно знала, какие сырники я люблю: я как-то в интернете об этом рассказывал. Вот что, Витек, готовь-ка заряд.

– Андрей, может быть, не все потеряно? – Голос, имитируя человеческие эмоции, всхлипнул. – Может быть, вернешься? Мне здесь так одиноко.

– Ну что ты, дорогая, нам нужно двигаться дальше. Давай останемся друзьями. Витек, готовность?

– Термоядерный заряд готов к спуску, – показалось, или в голосе Витька были торжествующие нотки.

– Дело не в тебе, милая, – сказал я, откидывая пломбу с желто-черного рубильника на панели управления, – дело во мне.

«Стикс» слегка дернуло, когда из-под его брюха ушел вниз снаряд.

Ракету с умеренно мощным ядерным зарядом я прикупил по случаю, для крайней нужды, и использовать ее не собирался. Но в ангаре у этой… этих… валялось больше десятка кораблей. И я не хотел себе представлять, как именно это гигантское растение пожирает людей. Вряд ли с вилкой и ножом.

– Витек, полный ход. Ждать эффекта не будем.

В космосе было хорошо и спокойно. Двадцать минут спустя я смотрел на звезды, контролировал стыковку с контейнером и по-прежнему не хотел никуда уходить из уютного протертого кресла.

Камеры не могли пробиться сквозь бурю, но я точно знал, что исследовательской базы на планете больше нет. Как нет больше сумасшедших андроидов в виде милой рыжеволосой девушки и нет кошмарных черных щупалец, умеющих ими управлять.

– Интересно, какая была настоящая Лали Синг? – задумчиво произнес я.

Витек тут же поинтересовался:

– Ее биография доступна. Вывести на экран?

– Нет, – подумав немного, ответил я, – пожалуй, знать я этого не хочу. Слушай, а откуда она таких продвинутых андроидов взяла?

– Она прилетела с одним помощником. Остальных ей привезли курьерской службой. Ну то есть, конечно, уже не ей, а вышедшему из-под контроля андроиду. Заказ был создан несколько лет назад.

– И курьер назад уже не вернулся, я так понимаю.

– Совершенно верно.

Я немного помолчал, не зная, как задать следующий вопрос.

– А я? – спросил я наконец, стаскивая скафандр и оттягивая ворот футболки на камеру. – Я кто такой, Витек?

Чуть выше сердца, там, куда попал луч из бластера Лали, располагалось идеально круглое отверстие, в сантиметр диаметром. Не было крови, лишь белесые потеки неизвестной жидкости и бахрома блестящих, похожих на растрепанные мелкие жилы крошечного медного провода, волосков.

Искин молчал.

– Дружище, только не говори мне, что думаешь над ответом. При твоей скорости мышления ответ у тебя формируется за полсекунды. – Сарказмом я попробовал скрыть страх. Настоящий страх, перекрывавший те эмоции, которые я испытывал час назад на поверхности мертвой планеты.

– Я не хотел, чтобы ты опять узнал. Не в этот раз, не здесь. – Голос ИИ теперь словно имитировал печаль. – Замечательное ведь приключение вышло…

– «Опять», «не в этот раз»? – Сердце – или что там у меня было вместо него? – билось все чаще. – Давай сначала. Кто я такой?

– Ты – биоперсона. Как и Лали. Правда, гораздо более совершенная модель.

– Андроид, – подумал я и снова вспомнил прошлую ночь. Недоверчиво переспросил:

– Робот, который испытывает сексуальное влечение?..

Искин говорил медленно, словно через силу.

– В твоем теле имитируются абсолютно все физиологические процессы, присущие людям. Включая желание соития, чувство голода и усталость.

– Но кое в чем я все-таки лучше, – отстраненно продолжил я, – поэтому снотворное на меня не подействовало.

– Все верно, – подтвердил искин, – счастливая случайность.

– Вот бы этот сорняк удивился, если бы все-таки смог мной отобедать, – слабо улыбнулся я. – Так кто я такой?

– Биоперсона с памятью настоящего человека.

– То есть Ленка и жизнь на Земле – это все память того человека. – Я, кажется, очень устал, и сил удивляться у меня не было.

– Да. Именно так.

– А где он, этот человек?

– Андрей скончался в возрасте девяноста трех лет тридцать два года назад, через полгода после смерти своей супруги Елены. По завещанию Андрея его сознание было перенесено в биоперсону-пилота. При условии полного контроля со стороны его личного искина. Меня.

– Приветствую, хозяин, – вяло махнул рукой я.

В сознании это укладывалось плохо. Ленку я помнил прекрасно, и как мы с ней ссорились, и как расставались. И желание попасть сейчас к ней было жгучим, настоящим, человеческим.

– Жизни после смерти, значит, захотел… Стало быть, к Ленке я лечу уже тридцать два года. Стимул своего рода, я правильно понял?

– О да! – Голос искина, бывшего когда-то человеком, ожил. – И ты не представляешь, сколько у нас было приключений! Сегодня произошла лишь малая часть того, что мы пережили! Он не мог, понимаешь, просто не мог уйти. Они с ней очень любили летать. Вместе. К сожалению, ее сознание сохранить не удалось: она почему-то была против.

Почему-то. Умер и летаешь в теле киборга, под управлением искина, который понимает преданность слишком буквально. Вот же кайф.

– Почему я ничего не помню из этих твоих приключений? – Собственный голос показался мне ужасно скрипучим, как у робота.

– Приходится обнулять тебе память. Иначе ты сам начал бы задавать вопросы относительно своей живучести и цели полета.

Я помолчал. Я помнил запах ее волос, и кожу ладоней, и дурацкие шутки, и несобранность, и эмоциональность. Ничего из того, что я помнил, не было реальностью.

– И сейчас обнулишь? – Я знал ответ. – А если я все это хочу прекратить?

– На борту корабля ты не можешь причинить себе вред. А после капсулы криосна, в который ты рано или поздно ляжешь, – ведь твой мозг идентичен человеческому и не готов терпеть месяцы изоляции, – твоя память будет стерта.

– Ну что ты. – Я растянул губы в улыбке. – Какой вред? Ты же вон говоришь – приключения. Раз уж тебе так нравится. Только будь добр, подлатай меня в криосне или после. А то у живых людей провода не торчат из-под ключиц.

– Естественно, – ответил искин, – твоя телесная оболочка будет приведена в оптимальную форму. Кстати, есть хорошие новости. Получено новое сообщение с транспортного узла: его починили. Навигация возможна.

– Великолепно. Прекрасно. – Я улыбнулся еще шире, зная, что искин считывает мою мимику через камеры.

– Что ж, – закряхтев, я начал подниматься, – тогда пойду в спячку. Раз двух недель ждать не надо. Готовь ванну.

– Это – оптимальное решение, – ничего не выражающим голосом ответил мне бортовой искин.

Криокапсула заполняется теплой, неприятной на вид слизью. Она покрывает мое тело, на поверхности остается только лицо. Становится довольно приятно. Я перестаю чувствовать руки и ноги. Сначала я усну, потом система меня заморозит. И я не буду помнить ничего из произошедшего, когда проснусь.

И я проснусь для нового приключения Андрея. И вечно буду лететь к Ленке.

Но я хитрый андроид.

В кулаке у меня маленький, похожий на губную помаду металлический цилиндр. Таймер выставлен на час. Я держу его аккуратно, незаметно для понатыканных везде камер, с того момента как переполз в кресло пилота.

Мне присущи человеческие эмоции, и страх – одна из них. Я не хочу взрывать себя, будучи в сознании. Я хочу уснуть – и вот тогда пусть «Стикс» разлетится к чертям.

Странная планета дала мне шанс вырваться и не лететь бесцельно сквозь пространство за несуществующей целью.

И я немного побуду человеком.