Очереди в МФЦ не было, в середине рабочего вторника народ не спешил реализовывать священное право на услуги от государства.

– Талончик… – начала было девочка за стойкой, но Игорь достал удостоверение, и та торопливо вбила его фамилию в какую-то форму на компьютере. – Проходите, пожалуйста. Коричневая дверь, синяя табличка.

На табличке было написано: «Спецуслуги».

В кабинете – маленьком, два на два метра – едва вмещался стол, тучная дама за ним и небольшой холодильник в углу, похожий на винный.

– Здравствуйте, я за жэ-вэ, – дежурно махнул ксивой Игорь.

– Здра-а-авствуйте, здра-а-авствуйте, – протянула дама с короткими кудрями на брыластой голове и как будто даже немного улыбнулась, – показывайте вашу справочку.

Он выудил из нагрудного кармана справку и подал ее даме. Та, сдвинув на нос толстые очки, начала читать, шевеля губами, – привычка, которая Игоря странным образом всегда раздражала.

– Иждивенец – один. Проживает с заявителем… А. Так это супруга ваша.

– Да. – Игорю стало любопытно, как она сидит целый день в этой каморке. – Годовой запас кончился как раз.

– Сейчас выдадим, – с готовностью кивнула дама, откладывая справку и удостоверение. Щелкнула дверца холодильника, и она достала оттуда коробку с ампулами.

– А там сколько? – спросил Игорь. Коробка выглядела меньше той, что ему дали в прошлом году.

– Двенадцать штучек, – недоуменно ответила тетка. – А что такое?

– Так ведь… – Игорь помялся. – Ее теперь хватает на неделю от силы… То ли разбавляют, то ли чего. И раньше тридцать давали.

– Тут ничем не могу помочь. Это в вашем ведомстве надо узнавать, почему льготу урезали. Такой вот запас на ваше имя пришел.

– Нет, ну… – Игорь мялся, понимая, что с ней он ничего не решит, но и уйти не мог.

– Молодой человек, – включила женщина усталый дежурный режим, – ну я-то чем могу помочь? Сколько прислали, расписывайтесь.

На пути обратно к Ломоносовскому Игорь так и не придумал, что он скажет Наташке, но решил, что надо будет поговорить с соседом: тот спьяну хвастался, что берет жэ-вэ на черном рынке и платит совсем недорого.

В квартире некоторым образом царили мир и дружелюбие. Серафим с Валей сидели на диване, каждый в своем телефоне. Мишин что-то втолковывал Теплякову, а тот завороженно слушал. Рассказывать Мишин умел.

– …она же не просто так пришла сюда. Так быть не должно, так не было и не будет. Мертвые живым мешать не должны. Если, конечно, живые этого не заслуживают. А живые, Тепляков, уже очень долго стараются заслужить. О, Игорян. Все сделал?

– Угу, – мрачно кивнул Игорь, порадовавшись, что сообразил положить коробку с ампулами во внутренний карман куртки. А то начнется: а для кого это товарищ капитан их получает да по какому праву? – Что у нас?

– Сёма накатил. Я ему разрешил. Правда, болтливый становится от спирта, но это меньшее из зол. Все рассказывал, как прекрасная Валентина ему на новогодней пьянке ответила благосклонностью. Любит ее Сёма, – задумчиво доложил Мишин.

– Дала, в смысле? – неприязненно уточнил Игорь.

– Ты некорректен, – укоризненно пробурчал Мишин, словно и не выражался он обычно еще резче, – там любовь. И под Новый год… Романтика же!

Играет, понял Игорь. Тоже уже все понял, бульдог старый.