Наташка снова умерла.

Игорь обнаружил тело супруги на пороге кухни, когда шел в ванную. Видимо, Наташка готовила кофе: коричневая лужа расползалась рядом с телом, на которое был накинут короткий шелковый халатик – специальный утренний, для кофе и яичницы.

Спросонья он не сразу понял, как среагировать, почесал бок, неуверенно ткнул ее пальцем и пошел чистить зубы. Настроение не ухудшилось, хотя дел на сегодня стало больше: вот уж никак он не ожидал, что действие жэ-вэ закончится так быстро, и запасов в доме не было ни капли. Оживит – ору будет… Раньше ампулы хватало на неделю. А тут с последнего приема прошло от силы трое суток. С другой стороны, если дежурство будет спокойное – эти же незапланированные дела будут самыми простыми. Дочистив зубы, Игорь отмотал пару метров бумажного полотенца и протер пол вокруг тела супруги. Наталья лежала с закрытыми глазами, на виске темнел кровоподтек – признаки первой смерти проявлялись моментально. Он поднял ее и переложил на диван. На всякий случай прикрыл ее любимым цветастым пледом и пошел заново ставить кофе и жарить яйца.

Через пятнадцать минут, соскребывая с тарелки желток, он открыл ноутбук и посмотрел свободные записи в МФЦ. Сначала окно окрасилось красным – для обычных граждан на ближайшие два дня все было занято. Игорь ввел в поле в самом низу страницы номер удостоверения, окно обновилось, и запись на сегодня появилась. Как раз с дежурства смотается.

Записавшись, он отгладил форменную рубашку (обычно этим занималась Наташка), оделся и повесил на плечо кобуру. Подошел к ключнице в прихожей, привычно снял с крючка моток амулетов, довольно толстую цепь и маленький фонарик. Все сложил в борсетку, хоть это было и не по уставу: амулеты должны были быть на запястьях, цепь на шее, а фонарик – во втором отделении кобуры, под маленьким откидным ремешком. Взглядов со стороны хватало и так, особенно летом, когда на нем не было пуховика и шарфа. Не стоило дразнить гусей и соседей. Игорь кинул последний взгляд на мертвую жену и вышел из квартиры.

– О-о-о-ой, здравствуйте, – расплылась в улыбке соседка – тихая, морщинистая не по возрасту Ольга, в это же самое время каждое утро отводившая сына Тимура в сад. – Тимур, поздоровайся с дядей Игорем.

Тимур не по погоде был замотан в яркую одежду с ног до головы и на призыв матери никак не среагировал. Стоял, уставившись в одну точку своими по-киношному синими глазами. Игорь изобразил улыбку:

– Здорово, боец! – Соседей он не очень любил. Полагал, что у них есть секрет. Не то чтобы они давали повод, но профессиональная чуйка тихо пищала Игорю, что семья сомнительная.

Втроем затолкались в лифт.

– Наталья как? Что-то не видно ее – опять улетела в командировку?

– Ага, – кивнул Игорь, – вовсю гоняют. – Он подумал о том, что с Наташки надо было снять халат и протереть холодное тело почившей перед тем, как класть его на диван: кофейные пятна наверняка уничтожат велюр, а это перетяжка…

Неловко промолчав до первого этажа, вытолкались в подъезд и разошлись в разные стороны. Отделение было в паре кварталов, а конец апреля радовал теплой погодой, поэтому автобусом он решил пренебречь. Шел и щурился, чувствуя, как это всегда у него бывало, подъем настроения. Люди вокруг казались доброжелательными, и девушки – все красивые как одна. И нечисти в мире не было, которую он ненавидел, потому что так учили его в школе.

Настроение чуть упало, когда он прошел мимо автобусной остановки, буквально в ста метрах от отделения. Там, на этой остановке, никого не было, только одинокая клетчатая котомка – вроде тех, с которыми катаются по городу бабушки. Котомка стояла под углом, под которым стоять никак не могла, – чуть наклонившись, как если бы ее кто-то держал за тонкую горизонтальную ручку, и слегка двигалась.

Поморщившись, Игорь решил не доставать фонарик: батарейки и так едва держали – мало ли что на дежурстве случится? Только перестал насвистывать и на невысокое крыльцо поднялся уже не в хорошем настроении, а в самом обычном.

Внутри от дежурки шли два коридора, один – в обычный участок, второй – к бригаде. Обычные полицейские в синих формах туда особо не заходили, встречались все либо в курилке, либо здесь, на железном вертаке пропускного пункта.

– Тепляков! – гаркнул Игорь, открывая дверь в гнездо выездной парабригады. – Ты маршруты автобусные проверял?

Тепляков, молодой и веснушчатый, с идиотским чубом на яйцеобразной голове, вздрогнул и поднялся с дивана, пытаясь продемонстрировать рвение.

– Так точно, товарищ капитан! По нашему району за последние двое суток никаких жалоб!

– М-м-м… угу… – Игорь строил фразу. – И амулеты развесил? На автобусах и остановках?

Тепляков почувствовал подвох и показное рвение во взгляде умерил.

– Так т-точно… Развесил.

– Ну в таком случае, – Игорь подставил стаканчик под носик кофеварки, – у нас завелась какая-то особо упертая бабка. Которая продолжает возить свою сраную рассаду в загробной жизни даже несмотря на твои, Тепляков, амулеты. Убер-бабка.

Лейтенант сник.

– И огорчает меня в этом, дружище Тепляков, – продолжал Игорь, вкусно отхлебывая из стаканчика, – не гипотетическая способность этой бабки класть свой загробный болт на средства защиты от потусторонних явлений и сущностей, поверенные и едва распакованные мной лично три дня назад. А то, мой маленький охотник за привидениями, что ты мне бессовестно врешь. Вот это, – Игорь поднял палец вверх, – меня огорчает.

– Виноват, – промычал Тепляков. Шестым чувством он понял, что небесных кар не предвидится, но смотрел потупившись, вниз.

– До конца дежурства не избавишь маршрут от сущностей – будет рапорт.

– Все сделаю, товарищ капитан! Но они ж это…

– Чего? – Игорь даже заинтересовался возражением.

– Ну безвредные. Бестелесные, считай. Я понимаю там, трупак когда кидается…

Игорь вздохнул.

– Тепляков, я думал, ты зассал. А ты затупил. У меня, видишь, тоже неверная оценка ситуации случилась. А что будет, если такое бестелесное на дороге нарисуется в самый неподходящий момент? Перед груженой, например, фурой? Или за окном у другой бабули – которая еще живая? Будет плюс одна мертвая старушка. Ты Раскольников, Тепляков.

– Так точно, – понуро повторил Тепляков, – развешу.

– Да, изволь. Мишин был? Происшествия были?

– Никак нет, все тихо.

– Ни хрена не тихо. – Мишин вошел в дежурку, как всегда – не здороваясь и стремительно. Учитывая наличие у него необъятного живота, стремительность оперативника Мишина всегда казалась Игорю несколько травмоопасной, но соображения эти он держал при себе: помимо необъятного пуза, у Мишина из плеч вместо рук, полное впечатление, росли две огромные колотухи.

Игорь выжидательно глянул на пришедшего коллегу, но тот, как и он сам, прямой наводкой двинулся к кофеварке. Представление это было отчасти намеренным: Мишину нравилось держать на нерве и Игоря, и совсем молодого Теплякова. Пришлось ждать.

– Ну? – не выдержал Игорь, когда после первого глотка Мишин задумчиво уставился в стену.

– Гну, – приветливо отозвался тот. – У вас всё бабки, а тут дед.

– Бестелесный? – зачем-то наивно уточнил Тепляков. Мишин посмотрел на него с жалостью и переключил внимание на Игоря.

– Вчера похоронили деда. На Ломоносовском. Никакого криминала, отъехал по сердечку. А ночью вернулся.

Игорь поморщился и понял, что настроение уже не тянет даже на обычное. Оно ухудшалось, настроение.

– Вылез из могилы, дошел до квартиры и скребся в дверь полночи. Вразумительного ничего не выдал, но с рассветом сдристнул. – Мишин не считал нужным смягчать лексику в присутствии коллег мужского пола.

– Зар-р-р-р-раза. – Игорь одним глотком прикончил свой кофе и расстроенно запулил стаканчиком в переполненную корзину.

– Угу, – кивнул Мишин. – Придется ехать. Придется ловить. А главное – придется узнавать.

Тепляков, окончивший училище на тройки (Игорь проверял!), непонимающе переводил взгляд с одного на другого.

– А что?.. – начал было он, но Игорь, слегка повысив голос, перебил его, объясняя.

– Специально для тебя, троечник Тепляков. Ушел – значит, не зомби. Значит, не пожрать встал. Значит, незавершенное дело и ходить ему на квартиру, из которой его увезли на кладбище, еще две ночи. А вот после третьей уйдет совсем, но с… Мишин, там кто на квартире-то?

– Внук с бабой. Лет по двадцать обоим. Ждут бригаду, нас то есть. Синие, от ужаса обосрались. Фигурально, конечно. Хотя кто их знает, – зачем-то пояснил Мишин.

– Ну я их где-то понимаю. – Игорь задумчиво потер нос. – Они дедушку закопали, а он вернулся, и если не разобраться, то вот с кем-то из них и уйдет.

– В смысле – убьет? Или прям утащит? – Тепляков был все-таки совсем зеленый.

– Сами помрут. От естественных причин, как показал бы рапорт наших коллег из-за стенки. – Игорь кивнул на стену, отделяющую их от отделения регулярной полиции.

– Ладно, братцы кролики, давайте паковаться – и в адрес.

Не было уже давно никаких насмешек и настороженности со стороны обычных ментов, и курили вместе, и пили, и даже дела обсуждали. Но в голове Игоря каждый раз, когда бригада шла к служебной машине, звучала торжественная мелодия, вроде той из «Что, где, когда?» или какой-то другой передачи, вот точно будто космонавты к ракете шагают. Героические борцы с неведомым – хотя какое оно, к черту, неведомое, давно все разведали, забюрократизировали, составили протоколы и отправили идиотов навроде Теплякова истреблять призраки бабушек по маршруткам. Тем не менее – служебный автомобиль каждой районной бригаде полагался… ну, скажем, необычный.

Экранированный от чар и от воздействия пламени массивными матовыми пластинами из непонятного камня, радикального черного цвета кроссовер с эмблемой в виде расправленных крыльев на блестящем капоте унижал стоящую рядом потрепанную «Камри» регулярной полиции одним своим видом. А уж когда он выезжал, хищно порыкивая…

– Цацки? Фонари? Стволы? – вполголоса проводил проверку Мишин по пути к авто. Игорь вместо ответа поднял полу ветровки. Тепляков суматошно проверил карманы – амулеты исправно звякнули. Расселись – Игорь привычно прыгнул за руль. И, включив радио, неторопливо вырулили.

Пару минут ехали молча, а потом Тепляков не выдержал.

– Товарищ капитан, – робко начал он с заднего сиденья, обращаясь к Игорю, который казался ему добрее Мишина, – а что он днем делает? Дед, в смысле. Который мертвый.

Игорь с неудовольствием пропустил пешехода, юркнувшего перед машиной в неположенном месте, нажал на газ и полез искать сигареты.

– Понятия не имею. Вероятнее всего, возвращается на точку захоронения. А потом снова к точке смерти. И так трое суток.

– Вероятно? – недоуменно спросил стажер.

Мишин слегка повернул мясистую шею и неожиданно спокойно пояснил:

– Пытались исследовать. Камеры сгорают, машины не едут, труп из вида исчезает. Но к полуночи снова как штык у двери. У меня таких случаев два было. Игорек, а у тебя?

– В детстве, – нехотя пробормотал Игорь. – Я там в качестве, гм, потерпевшего был. В девяностых еще. У нас училка вернулась. Прям в класс.

Мишин заржал:

– Нормально!

Игорь не стал ничего отвечать, а перед глазами снова встала плохо вымытая школьная доска с надписью «Классная работа», запах вымытого линолеума, зимняя синева за окном и скрип открывающейся двери. И Тамара Санна, вся серая, с прикрытыми глазами и комьями грязи и снега, ковыляющая к учительскому столу ленивой, непривычно для нее расхлябанной походкой. Сторожиха на первом этаже не знала, что завуча сутки как похоронили, а больше ожившему мертвецу никто не попался. Игорь тогда впервые столкнулся с нечистью, до этого слышал о ней исключительно шепотки родителей и уклончивые репортажи по телевизору. И теперь сидел за первой партой, чувствуя, как в штанах становится слишком тепло, и слыша визг девочек и матюки мальчиков, рванувших назад, к дальней стенке класса.

– И чего хотела? – не унимался Мишин. – Оценки проставить?

– Типа того, – криво усмехнулся Игорь, сбросив морок воспоминаний и сосредоточившись на дороге, – покорябала что-то на доске и упала. Инстинкт пригнал, мы в тот день должны были контрольную писать…

Тепляков молчал: он был значительно моложе их и рос, когда города нечистью заполнились уже сверх всякой меры – так, что понадобилось отдельное подразделение полиции. Призраки бабок на маршрутах его не пугали, а упырей в пунктах выдачи крови при аптеках он аккуратно обходил стороной. И кажется, не понимал, что так быть не должно.

Вдруг стажер спросил:

– А если такого жэ-вэ полить?

– А кто тебе ее даст? На каждого бытового ходуна не напасешься, – отрезал Игорь, все еще погруженный в воспоминания о том февральском дне в школе. Штаны тогда опростал не он один, но было все равно мучительно стыдно.

«А еще она нужна мне. Льгота за скотскую работу», – угрюмо подумал он. Без живой Наташки утро получилось скомканное, да и привык он к ее сообщениям в телефоне.

– Приехали. – Мишин хлопнул по приборной панели и показал, куда вставать.

Дом-сталинка, шестиэтажный, желтовато-грязный.

– Квартиры тут ничего себе. Деда точно не грохнули? – разглядывая фасад, поинтересовался Игорь.

Мишин вздохнул:

– Все, что знаю из звонка дежурному. Сейчас и выясним.

Взяв снаряжение, трое двинулись к дому.