Марина смотрела на дыру в стене, трещины на экране телевизора и разломанный стол и не ощущала никаких мыслей абсолютно.

Маша сидела рядом молча и была на удивление спокойна. Она понимала, что мама чувствует себя, в общем, не очень хорошо – кровь на лице и белоснежной майке подтверждали это, – но по-детски не могла заставить себя сидеть дольше, поэтому начала нетерпеливо ерзать.

И не было вокруг ни щупалец, ни останков странных полутрупов, что приходили забрать непонятно откуда сбежавшего когда-то кота. Были только полуразрушенный дом и искалеченная Марина да Машка с темными следами пальцев на шее.

Марина нашла в себе силы повернуть голову и увидела, что кот сидит там же, где и был, – под диваном. Он сидел, намывался, и никакого кулона на шее у него не было.

– Ты, вообще-то, теперь свободен, – прохрипела она. – И не обязан тут…

Кот замер, посмотрел на нее. Потом подошел к Машке и потерся головой о ее мокрый бок.

Маша начала его наглаживать и приговаривать в том смысле, что котику переживать не надо и никто его не тронет, потому что она его защитит. Детская психика творила чудеса в считаные секунды.

Впрочем, не только она. Марина всего на пару секунд отвела взгляд от видимых разрушений – а не было уже ни дыры в стене, ни поломанного стола, ни разбитого экрана телевизора, ни осколков посуды на полу. В комнате царил полный порядок, а за окном закончился дождь.

Боль в боку утихала, как после укола мощнейшего обезболивающего. Марина подтянулась и села наконец нормально, опершись спиной о диван. Потом подумала и снова повернулась к коту:

– Как тебя звать? Ты небось и по-человечьи умеешь?

Кот наклонил голову набок и пошевелил ушами.

Щелкнул, зашипел и включился телевизор – Нэшнл Джиографик.

– Федор Конюхов планирует новое путешествие, которое займет у него…

Марина подняла бровь:

– Федя? Ну в целом… Ладно, допустим. А чего нам это будет стоить? Баланс-то ведь того… Мы ж должны быть бедные и больные. Всю свою жизнь. А теперь как?

Каналы со щелчками начали меняться один на другой, предлагая нарезки последних новостей.

Напряженность в мире.

Напряженность везде.

Все готовы стрелять.

Приведены в готовность войска. Мы решительно ответим. Они посягнули.

Но не здесь. Здесь все будет спокойно. Баланс впервые в жизни сместился в их пользу – и плохо теперь будет всем остальным.

Марина устало кивнула – поняла. Потом попросила:

– А если бы не ты? Кем Машка стала бы?

Снова нарезка кадров – на сей раз оперативная съемка. Заблеванный подъезд и лежащая на тюфяке потасканного вида девчонка. Пропитое лицо, грязные волосы, редкие зубы. Смена кадра – деревянный крест без таблички.

– Мам, а ты с кем разговариваешь? – Ребенок недоуменно смотрел на нее, отвлекшись от кота, который тоже изучал экран телевизора.

Завибрировал телефон. Первое сообщение – очередное зачисление денег на счет. Невесть откуда, невесть от кого. Второе сообщение – в родительском чате.

«!!! Ужасное известие!!! На 21-м километре московского шоссе въехал в столб автомобиль Виктории Орловой, нашей подруги, чудесной матери и просто хорошего чело…»

Марина убрала телефон и шумно выдохнула воздух.

– С котом разговариваю, Маняша. – Она поискала сигареты, увидела смятую пачку и сунула одну в рот, выдув половину табака. Боли в теле не было, и пустоты на месте выбитого зуба – тоже. По телу разливалось здоровое тепло, а гостиную разрезали первые лучи восходящего солнца.

– Я так думаю, с ветеринаром мы маленько подождем, – сказала она и встала, чтобы приготовить завтрак.