После ухода тварей никто не расслабился. Мы ещё долго сидели в машине, вглядываясь в ущелье, камни и тени, пытаясь осознать: что сейчас произошло? Тишина давила на уши. Ветер стих, и от этого безмолвие казалось ещё более зловещим. В глубине сознания зудела одна и та же мысль: почему они ушли? Ведь всё шло к тому, что они войдут в ущелье, нарвутся на датчики, и тогда мы наконец увидим, как эти твари горят.

— Почему они отступили? — произнесла Дашка, словно прочитала мои мысли. Её голос прозвучал глухо, будто она боялась, что белые могут услышать даже на расстоянии.

— Не знаю, — честно ответил я.

— Может, почувствовали ловушку? — предположил Мишка. Он всё ещё сжимал до скрипа руль. — Ну, как звери. Вы же видели, как они замерли? Будто нюхали воздух.

— Звери не смотрят на тебя так, — возразил Санёк. — Они не разворачиваются и не уходят, когда перед ними добыча. Особенно такая, которая не может их убить.

— Ну мы же можем, — буркнул Мишка. — Гранаты, огонь, всё такое.

— Можем, — согласился Санёк. — Но они этого не знают. Или всё-таки знают?

Дашка обхватила себя руками и невидящим взглядом уставилась вперёд.

— Мне страшно, — призналась она. — Кто они и почему не хотят умирать?

Я хотел сказать ей, что всё будет нормально, но слова застряли. Потому что не мог этого гарантировать.

— Снимаем растяжки, — сказал я.

Дашка вздрогнула.

— Ты серьёзно? А если они вернутся?

— Тогда закидаем их гранатами, — ответил Мишка. — А если они не ушли, а пошли в обход? Так у нас хотя бы будет чем их встретить.

— Согласен, — кивнул я. — Снимаем всё. Растяжки здесь больше не помогут. Они уже знают про место и вряд ли сунутся сюда ещё раз.

— И куда мы потом? — спросила Дашка.

— В лагерь. Заберём припасы, патроны, — всё, что сможем унести.

— А если там засада?

— Проблемы будем решать по мере поступления, — отрезал я. — Всё, за работу. Хватит убегать, пора начинать охоту.

— Ну наконец-то. А то сидим, как мыши в норе, — криво ухмыльнулся Косой.

Санёк тоже хмыкнул.

— Первый раз в жизни согласен с этим чудищем.

— Нужно добраться до шаттла и забрать оставшиеся гранаты. Раз эти твари здесь, значит, в лагере их нет. А это шанс, которым следует воспользоваться.

Санёк выдержал паузу и ехидно протянул:

— Ну и чего стоим? Кого ждём?

Все переглянулись. В салоне наконец появилось что-то похожее на боевой настрой. Усталость никуда не делась, страх не прошёл, но теперь у нас появилась цель. Мы знали, куда ехать и что делать дальше. В таких ситуациях безделье больший враг, чем твари. Пока мы двигаемся — чувствуем себя живыми.

Высадились быстро. Мишка заглушил двигатель, но оставил систему в режиме ожидания. Я первым вышел из машины и осмотрелся. Вокруг было тихо. Ветерок едва шевелил пыль на камнях. Ущелье молчало.

Мы двинулись к растяжкам. Санёк указывал, где установлены датчики, Мишка аккуратно вынимал гранаты из трещин. Я прикрывал со стороны, куда ушли твари. Дашка страховала участок с вездеходом, держа «Шквал» наготове. Работали молча, без лишних движений. Каждая снятая граната опускалась в подсумок, как будто мы собирали не оружие, а драгоценности.

Когда последняя растяжка оказалась у Мишки в руках, он выдохнул и утёр пот со лба. И это несмотря на то, что воздух вокруг всё ещё имел минусовую температуру.

— Всё. Можно выдвигаться, — заявил он, и мы вернулись к вездеходу.

Гранаты свалили на заднее сиденье. Дашка с Саньком принялись возвращать им заводскую конструкцию, аккуратно выкручивая детонаторы и проверяя запалы. Мишка устроился за рулём, я сел рядом.

— В лагерь? — спросил он.

— Угу, — кивнул я. — Только без героизма. С разгону не влетаем. Сначала осмотримся, потом заходим.

— Понял, чё орать, — хмыкнул приятель и утопил педаль.

Вездеход тронулся с места. Камни полетели из-под колёс. Вскоре ущелье осталось позади, и мы нырнули в пересохшее русло ручья. Колёса зашуршали по плотному песку, перемешанному с мелкой галькой, и машина пошла тяжелее. Скорость упала, но не сильно: Мишка уверенно держал ход, объезжая крупные валуны и перекатываясь через невысокие уступы. Подвеска отрабатывала мягко, но в салоне всё равно потряхивало. За окнами проплывали крутые глинистые берега, изрезанные трещинами. Ржавая колючка свисала с верхней кромки, цепляясь за борта, и её сухие ветки царапали по кузову с противным скрипом.

Мы все молчали. Каждый смотрел в свою сторону. Дашка сжимала «Шквал», положив его на колени, и вглядывалась в левый берег. Санёк контролировал правый, периодически оборачиваясь назад. Мишка крутил головой, не забывая поглядывать в зеркала. Я смотрел вперёд, на изгибы русла, и держал палец на предохранителе. Напряжение висело в салоне такое плотное, что, казалось, его можно резать ножом.

А за очередным поворотом Мишка резко ударил по тормозам. Вездеход клюнул носом, проехал по инерции пару метров и замер. Я вцепился в торпеду, удерживаясь на месте, чтобы не прилететь носом в панель.

— Какого хрена… — начал было я, но не договорил.

Впереди, метрах в ста пятидесяти, русло перегораживали три белые фигуры. Они стояли на самом дне, плечом к плечу, и смотрели прямо на нас. Всё те же белые лица, пустые глаза и неподвижность. Руки свободно опущены вдоль тел. Они просто стояли и смотрели на нас.

— А остальные где? — тихо спросила Дашка.

Санёк медленно повернул голову к своему окну.

— Вон они, — указал пальцем приятель.

Мы посмотрели на правый берег. Там, наверху, на фоне выцветшего неба, стояли ещё двое. Их белые фигуры хорошо выделялись на фоне серой глины.

Дашка глянула в своё окно и вздрогнула.

— С моей стороны тоже двое.

Мишка забарабанил пальцами по рулю, не отрывая взгляда от зеркала заднего вида.

— Не хочу вас расстраивать, но сзади тоже, — с кривой ухмылкой произнёс он.

Санёк резко обернулся, вгляделся в заднее стекло и шумно выдохнул:

— Грёбаные куклы, чтоб вас черти драли!

— Что будем делать, командир? — спросил Мишка, не поворачиваясь.

Санёк вцепился в спинку моего сиденья и почти прокричал в самое ухо Косому:

— Чего тут думать⁈ Дави их на хер!

Я посмотрел на Мишку и коротко кивнул. И он тут же вдавил педаль.

Машина бесшумно и сорвалась с места. Нас вжало в кресла. Всё же дури в электрических движках хватало с запасом. Дашка и Санёк ткнулись руками в спинки передних сидений, я упёрся ладонями в торпеду, готовясь к удару. Русло летело навстречу, твари росли в лобовом стекле.

Удар вышел глухим, как будто мы врезались в мешок с песком. Первую тварь просто снесло с ног, и машина переехала по ней, подбросив переднюю ось. Вторую зацепило бампером, отбросило в сторону, и она влетела в глинистый берег. Третью затянуло под колесо, и вездеход проскочил по ней, как по кочке, даже не сбросив ход. Те, что стояли по берегам и подпирали нас сзади, бросились вдогонку. Но куда там? Пусть их тела уже перестали быть человеческими, но с биомеханикой не поспорить. До скорости вездехода им было далеко.

Салон взорвался криками.

— Вот так, мрази! — орал Санёк, колотя ладонью по подголовнику, — Получили⁈ Нравится⁈

Мишка скалился, сжимая руль, и по его лицу расползалась кривая ухмылка.

— А говорили, неубиваемые! Хрен там плавал… Тонна стали и шесть ведущих электромоторов против белой задницы — это вам не хухры-мухры!

Дашка нервно засмеялась. Я выдохнул и позволил себе на секунду расслабить плечи.

Но радость долго не продлилась.

На капоте появилась белая рука. Она выползла откуда-то снизу, со стороны капота, и вцепилась в его край. Следом показалась вторая, а потом на капот медленно, рывками, начало выползать тело. Тварь, которую мы переехали… Она не осталась лежать в русле, а вцепилась в машину и теперь тащила себя наверх, медленно вырастая в лобовом стекле.

— Твою мать… — прошептал Мишка, и его ухмылка сползла с лица.

Мы все замерли, глядя, как белая голова поднимается над капотом. Глаза пустые, рот приоткрыт. Тварь не рычала, не дёргалась, она просто ползла к нам с немым упорством, и от этого становилось по-настоящему жутко.

Я смотрел на неё и не мог отвести взгляд. В голове крутилась одна мысль: мы же её переехали, а она всё ещё двигается. Кажется, для этих существ не существовало ни боли, ни страха. Они просто не умели останавливаться.

И тут я понял, что сейчас она доберётся до стекла.

— Миха! — рявкнул я. — Сбрось её!

Но Мишка и без моих советов уже выкручивал руль, пытаясь стряхнуть чёртову тварь. Машина вильнула, задела бортом по колючкам, но белая фигура держалась мёртвой хваткой. Пальцы заскребли по стеклу прямо перед моим лицом.

Я схватил Мишкин дробовик, лежавший на панели между сиденьями. Палец сам нашёл предохранитель. Вдавил, передёрнул цевьё, и на пол выскочил патрон, который уже сидел в стволе. Я не знал, что оружие заряжено, потому что оно не моё.

— Держи ровно! — крикнул Мишке я и опустил стекло.

В салон ворвался ледяной ветер. Воздух, смешанный с пылью ударил по глазам, выбивая слёзы. Я высунулся вместе со стволом наружу, упёр его в плечо, поймал в прицел белую голову, которая уже почти добралась до лобового стекла, и нажал на спуск.

Выстрел ударил по ушам, несмотря на то, что наниты в последний момент приглушили звук. В глазах на миг вспыхнули белые пятна. Картечь ушла плотным зарядом и влепилась в череп твари. Башку разворотило, будто по ней ударили кувалдой. Осколки кости брызнули в стороны, кусок черепной коробки просто исчез, открыв серую, изуродованную массу. Ни крови ни брызг, только сухая, мертвенная рана.

Тварь слегка дёрнулась, будто удивилась. А потом повернула голову на звук, зафиксировала открытое окно и поползла к нему. Медленно, неотвратимо, как паук. Её изуродованная голова качалась, и в единственном уцелевшем глазу не было ничего, кроме белой пустоты.

Я передёрнул затвор, выбрасывая пустую гильзу, и снова нажал на спуск. Но теперь целился в руку, которой она держалась за капот. Заряд картечи разнёс конечность в клочья, отделив её выше локтя. Тварь потеряла точку опоры, заскользила по наклонному капоту, но уцепилась второй рукой за край.

Мишка мгновенно сориентировался.

— Внутрь! Быстро! — рявкнул он, сосредоточенно глядя на «дорогу».

Я нырнул в салон, втянул дробовик, закрыл стекло. Мишка начал раскачивать машину из стороны в сторону. Вездеход вилял, забираясь на левый берег и, поднимая тучи пыли. Пару раз мы опасно накренились, и я чувствовал, как колёса на мгновение теряют сцепление. Но Мишка держал машину как влитую, выравнивая её в последний момент. Тварь металась по капоту, словно ссаная тряпка, но всё ещё держалась.

— Командир, не высовывайся! — рявкнул Мишка, заметив моё движение. — Заденешь генератор, сам понимаешь, что будет. Водород такие шутки не любит.

И вдруг приятель хищно оскалился.

— Держитесь крепче, ща всё будет.

Мы вцепились кто во что. Я упёрся ногами в пол, вжался в кресло. Дашка обняла подголовник, Санёк схватился за дверную ручку. Мишка направил вездеход на крупный валун, торчащий из грунта.

Удар…

Машина подпрыгнула, как зверь, перелетела через камень и грохнулась на все шесть колёс. Тварь не удержалась. Её сорвало с капота, подбросило в воздух и отшвырнуло назад, в русло. Она закувыркалась по земле, переворачиваясь через изувеченную голову.

Мы все обернулись. Мишка смотрел в зеркало, не сбавляя хода.

Человек после такого не поднялся бы никогда. Сломанная шея, размозжённый череп, разорванные от удара о камни внутренности. А этот встал. Медленно, пошатываясь, но встал как ни в чём не бывало. Выпрямился во весь рост и повернул к нам то, что осталось от лица. Один уцелевший глаз смотрел прямо на удаляющийся вездеход. Без злости, без боли и сожаления.

Белый человек без руки, с огромной рваной раной в черепе, стоял посреди высохшего русла и провожал нас взглядом. И от этого зрелища у меня сжалось всё внутри. Он не гнался, не кричал, а просто стоял и смотрел.

Спустя час машина выскочила из-за очередного холма, и впереди показался лагерь. Серебристый купол на фоне серой равнины выглядел чужим и беззащитным. Мы не приближались, пока Дашка не проверила систему безопасности.

— Периметр чист, — произнесла она через несколько секунд, — Я подняла хронику за последние сутки. Те девять, что проникли в лагерь, покинули его сразу после нас, ещё вчера вечером. Больше периметр никто не нарушал.

— Уверена? — спросил я.

— Данные точные. Все датчики в норме, следов повторного проникновения нет.

— И всё же расслабляться не будем, — сказал я. — Разделимся. Санёк, ты со мной. Выходим здесь, идём пешком через рощу. Мишка, бери Дашку, заезжаете с другой стороны, проверяете подходы от хребта. Встречаемся у купола. Если всё нормально, подгоним вездеход.

Мишка кивнул.

— Сделаем. Только если что, не геройствуйте там без нас.

— Взаимно, — усмехнулся Санёк.

Мы вышли из машины. Дверь за нами мягко закрылась, и Мишка катил в сторону хребта. Я поправил «Шквал» на ремне, передёрнул затвор, убедился, что патрон в стволе. Санёк сделал то же самое.

— Двинули, — скомандовал я.

Пошли неспешно, держа дистанцию. Я впереди, Санёк за мной, контролировал фланг и тыл. Местность просматривалась неплохо, но я всё равно держал палец на спусковом крючке. Постепенно мы забрали левее, к озеру, возле которого стоял купол. Воздух дрожал от жары, пот катился по вискам, но я не обращал на него внимания.

Вскоре началась роща. Невысокие кривые деревья росли густо, видимость упала до пары десятков метров. Под ногами хрустела сухая трава, перемешанная с каменной крошкой. Мы сбавили шаг. Каин включил сканирование и периодически подсвечивал на земле то следы, то обломанные ветки.

— След от лапы. Свежий, не старше суток, — комментировал он.

— Краб?

— Вероятно. Прошёл на север.

Мы продолжали идти. Следы животных попадались регулярно, но ничто не указывало на то, что здесь проходили белые. Ни отпечатков босых ног, ни сломанных веток на уровне человеческого роста. Роща жила своей жизнью, и твари, похоже, обходили её стороной.

Через двадцать минут мы вышли к лагерю. Одновременно с нами из-за хребта показались Мишка и Дашка. Мишка приветливо махнул рукой.

— Мы вас минут тридцать уже ждём! — крикнул он, снимая рюкзак. — Чё так долго?

— Просто кому-то участок достался сложнее, — отозвался Санёк, — Не то что некоторым. Проехались вдоль гор и довольны.

— Ага, вдоль гор, — усмехнулся Косой. — У нас там тоже тот ещё маршрут выдался. Я чуть с обрыва не навернулся.

— Ну да, ну да, — хмыкнул Санёк. — Не пробовал под ноги смотреть? Говорят, помогает…

Я улыбнулся, слушая их перепалку, но быстро вернул всех к делу.

— Хорош зубы сушить. Мих, бери Саню и канистры — и дуйте к озеру. Заправляете вездеход и наполняете запас. Даш, ты со мной. Собираем оборудование. Только самое необходимое: инструменты, гранаты из шаттла, патроны, еду.

Мишка кивнул, схватил Санька за локоть, и они потопали к озеру, захватив четыре канистры. Дашка скинула рюкзак и вопросительно посмотрела на меня.

— С чего начнём?

— С шаттла. Там арсенал и жрачка.

Мы зашли внутрь. После уличной жары, которая уже начала наваливаться на эту проклятую планету, здесь царил полумрак и прохлада. Я принялся выносить ящики с патронами и про гранаты не забыл. Дашка сортировала, что войдёт в вездеход, а что оставим. Мишкины инструменты отложили отдельно, чтобы он сам проверил, что нужно, а что можно бросить. Еду упаковали в компактные сумки, рассчитанные на несколько дней.

Вернулись Мишка с Саней. Две канистры влили в бак, ещё две поставили в багажник. Мишка снова ушёл к озеру, но уже один. Санёк остался помогать с укладкой.

К тому моменту, как всё закончили, солнце перевалило за полдень, и жара стояла невыносимая. Мы собрались в тени купола, обливаясь потом. Я расстегнул воротник костюма и оглядел команду.

— Значит, так. Больше никаких стоянок. Мы теперь мобильная группа. Останавливаемся только на ночь и только в защищённых местах.

— Логично, — согласился Санёк. — И куда двинем?

— Как стемнеет, выдвигаемся в лабораторию.

— Ночью? — переспросила Дашка.

— Да. Ночью твари не активны. У нас будет окно. Нужно разобраться, что здесь происходит, и главное, найти всё, что может гореть. Нам нужны огнемёты.

Мишка оживился.

— Вот это уже интересно. Значит, ищу всё, из чего можно соорудить огненное дерьмо. Ищите газ, топливо, растворители, — в общем, всё, что способно дать нам огонь. В лаборатории точно есть чем поживиться.

— Именно. Твоя задача: собрать хотя бы два переносных огнемёта. Всё остальное вторично.

— Сделаю, — кивнул он. — Если найдём лабораторные горелки, баллоны с пропаном или ацетиленом, я вам такое сварганю, что белые забегают как ошпаренные. Ы-ы-ы…

— Только давай без самодеятельности, — предупредил я. — Никаких экспериментов с открытым огнём без моего ведома.

— Да понял, понял, — отмахнулся приятель, но я ему ни разу не поверил.

— Ладно, — подвёл я итог, — валим отсюда.

Но свалить мы не успели.

Едва подошли к выходу, когда Дашка замерла на месте. Её взгляд расфокусировался, и она тут же выбросила перед собой голограф. Мы увидели, как периметр пересекают новые отметки, аж целых пятнадцать особей. Они шли со всех сторон.

— Твою мать… — выдохнул Мишка. — Это откуда столько⁈

— Из лаборатории, — процедил Санёк, — больше неоткуда.

— Ты смотри чего делают, падлы. — Мишка ткнул пальцем в экран. — Они нас окружают, что ли?

— Тихо! — оборвал я. — Паника нам не поможет.

Все повернулись ко мне. Я смотрел на карту, на белые точки, которые медленно, но верно сжимали кольцо. Сердце колотилось, а в груди поднималась знакомая волна злости. Белые силуэты перестали меня пугать. Теперь, глядя на них, я начал откровенно заводиться.

— Они каким-то образом общаются, — подытожил я. — Иначе не собрались бы так быстро.

— Похоже на то, — кивнула Дашка. — И, судя по всему, они знали, что мы вернулись в лагерь.

— Да как же они меня задолбали! — выдохнул Мишка. — Шеф, давай уже подпалим пару белых задниц!

Я набрал в грудь воздуха и медленно выдохнул.

— Да, будем драться. У нас есть зажигательные гранаты. Пора узнать, насколько сильно они боятся огня.

Я вызвал Каина.

— Нужна позиция для обороны, чтобы согнать их в кучу и накрыть огнём. И чтобы нам было где спрятаться.

Каин развернул карту на всеобщее обозрение. Его голос прозвучал в слуховых имплантах у всех сразу, это я понял по лицам друзей.

— Подходящая позиция у подножия горного хребта. Узкая тропа между двумя скальными выходами. С одной стороны каменная гряда, с другой — обрыв. Твари не смогут рассредоточиться и пойдут плотной группой. Вы сможете отступить за валун и применить гранаты. Риск минимален, есть путь для отхода.

— Принято. Уходим к хребту.

Мишка подхватил из ящика несколько гранат. Дашка и Санёк набили разгрузки, я закинул три штуки в подсумок.

Мы выскочили из купола. Первые твари уже показались на равнине. Они шли быстро, не разбирая дороги. Белые фигуры мелькали между камнями и приближались с трёх сторон. Грохнули первые выстрелы. Используя опыт предыдущих схваток, мы били по ногам. Санёк и Дашка работали короткими очередями, Мишка палил из дробовика, я работал точечно, стараясь попадать в колени. Твари падали, спотыкались, но не останавливались. Раненые ползли, цеплялись за камни, подтягивались на руках. Выглядело это всё ещё жутко.

— Миха, двигай к хребту, я прикрою, — махнул приятелю я.

Пот градом катился по лицу, в висках стучало. Я слышал, как за спиной тяжело дышит Дашка, как матерится Мишка, перезаряжая дробовик. Санёк прикрывал фланг, экономя патроны.

Узкая тропа нашлась быстро. Мы нырнули за валун, перевели дух. Твари, как и рассчитывал Каин, полезли следом, сбиваясь в плотную группу.

— Давай! — крикнул я.

Мишка метнул гранату первым. Я и Дашка бросили следом ещё две. Мы прижались к валуну и зажмурились.

Раздался хлопок. Вначале мягкий, но глубокий, будто в воздухе распустился огромный цветок. Это сработал распылитель, разбросав горючую смесь. А потом ударило по-настоящему: оглушительный гул, вспышка, и небо над тропой вскипело. Огонь мгновенно сожрал воздух, ударная волна прошла снаружи внутрь, подняв пыль и мелкий гравий. Нас обдало жаром, как из раскалённой печи.

И пространство вокруг взвыло.

Поднялся тот самый вой, что мы слышали в лаборатории. Низкий, утробный, пробирающий до костей. Он шёл от горящих тварей, но звучал так, будто кричала сама земля.

Мы выглянули из-за валуна. Двое горели. Они метались по камням, размахивали руками, пытаясь сбить пламя, но огонь не гас. Видимо, их жирно окатило горючей смесью. Остальные смотрели на них и корчились, хватались за головы, выли в унисон, словно чувствовали их боль.

И тут, внезапно, откуда-то сверху на головы белых полетели стеклянные снаряды.

Они падали на тварей, стоявших в стороне, и те вспыхивали, как факелы. Вой стал невыносимым. Я вскинул голову и увидел на скальном выступе знакомый силуэт. Длинная коса, достающая почти до колен, развевалась на ветру.

— Карина! — заорал я, вскидывая руку.

Она не ответила на приветствие. Вместо этого крикнула:

— Валите отсюда! Быстро!

И я не стал спорить. Карина профессионал, и если она говорит валить, значит, к этому стоит прислушаться.

— Отступаем! — скомандовал я, — К вездеходу!

Мы сорвались с места. Позади горели твари, выли, падали, но я не был уверен до конца, что огонь их остановит. Как знать, вдруг они способны восстанавливаться даже после такого?

— Отправь Карине сообщение, — на бегу обратился я к Каину. — Напиши, что ночью мы собираемся в лабораторию. Скинь геолокацию точки сбора. Три километра от комплекса. Там, где мы входили первый раз.

— Отправлено.

Мы влетели в вездеход. Мишка прыгнул за руль, и машина сорвалась с места, выбросив из-под колёс тучу пыли. Позади остался лагерь, горный хребет и Карина, которая всё ещё стояла наверху, провожая нас взглядом. Я не видел её лица, но знал, что она придёт. Не могла не прийти.