Мы прошли по коридору и остановились у двери комнаты брифинга. Чему я немного удивился, ведь Исаев всегда предпочитал разговаривать в своём кабинете. Но стоило переступить порог, как вопросы отпали сами собой.

Внутри сидели люди. Почти всё старшее командование «Заслона». Я узнавал лица: начальники служб, кураторы направлений, пара советников, которых я видел только на общих трансляциях. Все сидели за длинным столом, как на заседании совета. Воздух в комнате стоял спёртый, несмотря на работающую вентиляцию.

Во главе стола сидел человек, которого я не сразу посчитал главным. Обычная серая футболка, джинсы, короткие волосы. Без знаков отличия, без дорогих нашивок. Он выглядел как техник, которого случайно пустили на совещание. Но по тому, как на него косились остальные, становилось ясно: его боятся.

Взгляд у него оказался тяжёлый, цепкий. Он будто ввинчивался в каждого, кто попадал в поле зрения. Когда он посмотрел на меня, я почувствовал, как внутри всё подобралось. Захотелось вытянуться по стойке смирно и отдать честь, но я удержался.

— Садись, Горячев, — произнёс он.

Голос оказался под стать взгляду: спокойный, ровный, но с таким оттенком, будто приказ уже отдан и обсуждению не подлежит. Я прошёл к столу и сел на свободное место, чувствуя на себе взгляды остальных. Исаев остался стоять у двери, не вмешиваясь.

Генеральный директор откинулся на спинку стула и сцепил руки в замок. В этой одежде я не сразу его узнал. Помог Каин, который подкинул мне его официальные фотографии.

— Рассказывай, — попросил Потапов. — Всё. С самого начала и без прикрас.

И я рассказал. Тем более что мой рапорт наверняка положили ему на стол в ту же минуту, как только я его сдал. Но рапорт — это сухая выжимка, а сейчас от меня требовали подробностей.

Мой рассказ занял около часа. Все внимательно слушали. Лишь пару раз Потапов перебил уточняющими вопросами. А когда я закончил, в воздухе на несколько секунд повисло тяжёлое молчание, вслед за которым зал для брифинга погрузился в гвалт голосов. Командование очень бурно обсуждало мою историю, в то время как Потапов сидел молча, продолжая внимательно рассматривать меня.

От его взгляда мне стало неуютно. Было в нём что-то такое… Будто он рассматривает неведомую зверушку через прутья клетки зоопарка.

Краем глаза я заметил, как Исаев сместился в мою сторону. А вскоре почувствовал, как на плечо опустилась его ладонь. Я понял всё без слов, поднялся со стула и вышел вслед за полковником. Вот теперь наш путь пролегал по знакомой траектории, и вскоре мы перешагнули порог его кабинета. Исаев тут же занял своё кресло и указал рукой на ближайший к себе стул. Обычно здесь сидел Михеев, но сегодня его место пришлось занять мне.

— Надеюсь, ты понимаешь, что всё произошедшее находится под грифом «совершенно секретно».

— Да, — сухо ответил я.

— Тебе была поставлена задача, — продолжил он. — Какой результат?

— Пока с уверенностью могу сказать только одно: команда Ибрагимовой точно не причастна к сливу информации. Мы проверили всех членов группы. Дарья Пересветова проводит более тщательную проверку по всем контактам и родственникам, но уже сейчас я готов утверждать, что Ибрагимова невиновна. Также нами завершена проверка семидесяти процентов участников проекта. Результат тот же.

— Ясно. — Он почесал подбородок. — Сколько ещё времени вам нужно?

— Мы уложимся в отведённый срок.

— Это хорошо, — буркнул Исаев и забарабанил пальцами по столу.

— Разрешите вопрос?

Полковник лишь махнул рукой, позволяя продолжить беседу.

— Я не заметил на совещании Перфильева.

На этот раз лицо полковника ожило, и на нём медленно расплылась хищная ухмылка. Он перевёл на меня взгляд и некоторое время молчал. Ему и не нужно было ничего говорить, я прочитал ответ в его эмоциях. Однако он всё же меня удостоил.

— А нет больше Перфильева, — развёл руками он. — По крайней мере, в «Заслоне». Собранием акционеров было решено убрать его из правления корпорации. Кандидатура Потапова утверждена на следующие пять лет.

— Я рад, — честно признался я.

— Не только ты, — усмехнулся Исаев.

— Ещё я заметил за столом несколько незнакомых лиц.

— Привыкай, — усмехнулся полковник. — Пока вы отсутствовали, мы провели слияние с «Био-Фарм». Теперь они часть системы, и их люди вошли в состав правления.

Эта новость выбила меня из колеи, и на какое-то время я завис, переваривая информацию. Впрочем, этот ход я одобрял, потому как он был стратегически верным. А в тех условиях, в которых оказалось человечество, — пожалуй, единственно верным. «Био-Фарм» знает о нашем враге больше, чем кто бы то ни было. А теперь и мы получили доступ к этой информации.

— Что думаешь? — прозвучал неожиданный вопрос.

— По поводу? — уточнил я.

— По поводу того, что вы видели на Полигон-9, — конкретизировал Исаев. — Вы единственные, кому удалось вернуться после столкновения с противником. Надо признать, мы уже и не надеялись на положительный результат. Но всё сработало.

— Сработало? — переспросил я, пытаясь понять, о чём именно речь.

— Да, все, кто выжил в проекте, способны противостоять заражению.

— Но как же Ян Штерн? Он заразился…

— Как я понял, Ян имел очень близкий контакт с колонией. Он размозжил череп одной из тварей и весь вымазался в биомассе.

— Так нам рассказала Карина.

— Ты ведь утверждаешь, что у нас нет повода не доверять её словам.

— Верно.

— В таком случае эту информацию можно считать подтверждённой.

— Мы нашли там ещё кое-что, — начал я и уставился прямо в глаза полковнику. — Дашка смогла прочесть чип, извлечённый Штерном. На нём имелись данные о природе нашего проекта. В нас ведь ввели не совсем наниты…

— Это что-то меняет?

— В моём отношении — нет. Но я не могу гарантировать за остальных.

— А за своих людей?

— Они примут мою сторону.

— Этого достаточно. Ты видел карту и должен понимать, что происходит. Нам требовался проект, способный защитить колонии. Те, кто способен сражаться с врагом, при этом не пополняя их ряды.

— Я понимаю.

— Рад, что я в тебе не ошибся.

— Наше оружие против них бессильно, — сменил тему я.

— Не всё, — усмехнулся Исаев. — Плазменные винтовки прекрасно справляются, как и орбитальные ядерные бомбардировки. Но в последних есть нюанс: мы теряем колонии.

— Если колонии уже заражены, нам всё равно их не вернуть.

— Очень хорошо, что ты это понимаешь. Но если мы будем использовать только дубину, то уничтожим сами себя. Нам требуется скальпель.

— И им станем мы, — продолжил за полковника я.

— Верно. Но для начала тебе нужно завершить задание. Нельзя, чтобы информация утекла. Пока нам удаётся сдержать хаос, но люди всё чаще задают неудобные вопросы.

— Я понимаю. Дайте мне пять суток, и я принесу ответ.

Едва я закончил фразу, дверь в кабинет ушла в стену и на пороге появился Потапов. Он вошёл, не спрашивая, не замедляясь, будто дверь сама решила убраться с его пути. Пространство кабинета сразу сжалось. Воздух сделался плотнее, и мне на миг показалось, что даже свет изменился. Стал резче, собраннее, как перед грозой.

Потапов двигался легко, но в каждом шаге читалась сила. Глубинная, спокойная, как течение реки, которое не остановить. Он не был крупным, не играл мускулами, но от него исходило ощущение, что этот человек способен продавить любую стену, просто продолжая идти вперёд.

Взгляд у него остался прежним: тяжёлый, цепкий, с холодным блеском. Он не оглядывал кабинет, ему это не требовалось. Он и так знал, где находится, кто здесь сидит и чем всё закончится. Мне показалось, что он читает не только обстановку, но и мои мысли, причём делает это между прочим, как привычную работу.

Даже Исаев, который всегда оставался скалой, подобрался. Едва заметно, но я это уловил.

Генеральный остановился напротив меня, чуть склонил голову, разглядывая. В этом взгляде не нашлось ни враждебности, ни тепла. Только холодная, расчётливая оценка. Так смотрят на инструмент, который должны применить в ближайшей работе. И я вдруг понял, что решение обо мне уже принято.

Некоторое время он молчал, и в этой тишине чувствовалась такая сила, что я невольно выпрямился.

— Ты когда-нибудь спрашивал себя, почему наша корпорация называется «Заслон»? — начал он, и голос его прозвучал ровно, но с такой внутренней тяжестью, что каждое слово будто придавливало к месту. — Большинство это даже не интересует. Люди привыкли к названию и перестали вникать в его смысл. А зря, потому что в нём заключено всё, ради чего мы существуем.

Он прошёлся по кабинету, заложив руки за спину, остановился у окна и какое-то время смотрел на ночную базу.

— Заслон всегда был щитом. Ещё до врат, до корпораций и до всей этой гонки за прибыль. Тогда не существовало ни «Рудкоффа», ни «Био-Фарм», зато был государственный заказ, простой и понятный: защищать. Нас создавали для того, чтобы мы стояли между людьми и тем, что способно их уничтожить.

Он обернулся, и взгляд его стал жёстче.

— Мы разрабатывали серьёзное оружие и средства защиты. Такие, о которых не писали в отчётах и не говорили в новостях. И всё это служило обороне.

Потапов перевёл взгляд на Исаева, потом снова на меня.

— Военные звания, устав, порядок, — это не дань прошлому и не попытка играть в армию. Это память о том, кем мы были до того, как стали корпорацией. Мы не отказывались от корней, мы просто научились жить в новых условиях.

Он сделал несколько шагов и остановился ближе.

— Когда мы создали врата, мир изменился. Появились колонии, ресурсы, новые территории, а вместе с ними и новые интересы. Мы стали частью большой игры, но щит никуда не делся. И сейчас, когда человечество разошлось по другим мирам, снова нужен тот, кто встанет между людьми и угрозой.

Он не повышал голоса, но каждое слово звучало так, будто вбивалось в пол.

— Поэтому мы объединились с «Био-Фарм». Поэтому собираем лучших, и поэтому ты сейчас здесь.

Пауза. Потапов смотрел на меня в упор, и я чувствовал, что сейчас прозвучит главное.

— С этого дня ты капитан. Под твоё начало переходят все участники проекта по улучшению, все, кто способен противостоять заражению. Ты поведёшь их. Надеюсь, мы в тебе не ошиблись.

Исаев дождался, пока Потапов отойдёт к окну, и заговорил. Голос у него звучал суше, чем у генерального, но власти в нём присутствовало не меньше.

— Вместе со званием ты получаешь должность: командир мобильной группы. Это не только расширение полномочий, но и ответственность за всех, кто встанет под твоё начало. А таких, как ты понимаешь, немного. Каждый участник проекта на счету.

Он сделал паузу, словно давая мне осознать сказанное.

— Но прежде чем приступить к работе, ты должен закрыть вопрос с кротом. Информация не должна уходить за пределы «Заслона». Нам предстоит ввязаться в войну, которая и не снилась человечеству. И мы должны быть уверены, что наши тылы прикрыты, что там не копошится внутренний враг.

Исаев подался вперёд и посмотрел мне в глаза.

— Поэтому к моменту, когда группа будет сформирована, предатель должен быть найден. Срок ты озвучил сам. У тебя пять суток, Грех.

Потапов переглянулся с Исаевым, потом снова посмотрел на меня.

— Вопросы есть?

— Никак нет, — отчеканил я. — Благодарю за оказанное доверие.

— Тогда иди. Приводи себя в порядок. Завтра с утра жду с планом действий.

Я поднялся, коротко кивнул. Потапов уже отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен. Исаев махнул рукой, и я вышел из кабинета.

В коридоре я перевёл дух. Только теперь почувствовал, как напряжены плечи. Разговор вымотал сильнее, чем иной бой. Но внутри уже зрела знакомая собранность, и я направился в карантинную зону, чтобы найти своих.

Когда я вошёл, отсек оказался пуст. Койки заправлены, никого. Я обернулся к дневальному.

— Где мои люди?

— Перевели в общую казарму, — ответил он. — Час назад. Карантин снят.

Я кивнул и пошёл в сторону казарм. База оживала. В коридорах попадались люди, все при деле. Я ловил на себе взгляды, но никто меня не останавливал. Видимо, информация о моём новом статусе уже разошлась.

В казарме я своих не обнаружил, но мне подсказали, что искать их следует в комнате отдыха. Некоторые вещи не меняются. Ещё во время учёбы мы облюбовали её под общие сборы, где любили обсуждать дальнейшие планы или разбирать ошибки прошлого.

Перешагнув порог, я сразу понял: никто здесь не отдыхает. Друзья сидели за столом, обложившись голографическими экранами. Данные по участникам проекта висели в воздухе, переливаясь столбцами. Дашка работала с двумя панелями сразу, Саня что-то вычитывал, Карина просматривала досье. Лёха с Мартой тоже не сидели без дела.

— Ну вы и развернулись, — произнёс я.

— А ты как думал? — усмехнулся Мишка, не отрываясь от экрана. — Пока ты там с начальством прохлаждался и новые звания получал, мы тут пахали.

— Есть результаты? — спросил я, игнорируя замечание о новом звании.

Дашка оторвалась от панелей и устало потёрла глаза.

— Восемьдесят процентов проверены. Остальных добиваем. Сомнительных собрали в отдельную папку, сейчас скину.

Она выбросила ещё один голограф, и передо мной развернулся список. Я начал просматривать. Саня пододвинулся ближе.

— Там трое, кого стоит проверить плотнее. У одного странные запросы к архивам, у второго пересечения с «Рудкофф» до поступления в проект. Третий просто слишком правильно живёт, будто кто-то подчистил ему биографию.

— Вот с него и начнём, — сказал я. — Поднимай всё, что есть.

Я открыл файл, и в первые секунды мне показалось, что я ошибся. Но нет. С голограммы смотрело до боли знакомое лицо. Дмитрий Шимохин. Отличник, староста, человек, которого нам всегда ставили в пример. У него не было ни единого замечания или провала. Идеальные оценки, идеальная дисциплина и биография. Всё настолько ровное, что это казалось нарисованным.

Я вспомнил, как мы сидели с ним на одной скамье в первые месяцы на «Монолите». Он всегда приходил первым, уходил последним, на стрельбах выбивал девяносто восемь из ста, на рукопашке не оставлял соперникам шансов. Преподаватели его хвалили, курсанты уважали. Он никогда не лез в наши конфликты, не дружил против кого-то, не спорил с командованием. Идеальный солдат и… идеальный подозреваемый, если копнуть глубже.

— Шимохин, — произнёс я вслух.

— Ага, — отозвался Саня. — Тот самый, у кого жизнь вылизана до блеска. Слишком чисто, понимаешь? Так не бывает. У каждого в личном деле должен быть хоть один шрам или одна ошибка. А у него нет ни одной. По крайней мере тех, за которые можно зацепиться.

Я прокрутил файл ниже. Допуски, перемещения, доклады. Всё подписано, всё вовремя. Мелькнула мысль, что человек с такой биографией либо действительно безупречен, либо всю жизнь играет роль.

— Дашка, подними его последние коммуникации, — попросил я.

— Уже, — отозвалась она. — Пока глухо. Но это только первый слой.

Я откинулся на спинку стула и снова посмотрел на лицо Дмитрия. Тот самый парень, которого я знал два года. И теперь он стал главным кандидатом на роль крота. В голове это никак не укладывалось. Но факты упрямо указывали на него.

Я развернул к себе главный голограф и обвёл всех взглядом.

— Итак. Оставьте все дела. Сейчас работаем только по Шимохину. У нас пять суток. Распределяем направления и не лезем друг другу под руки. Если кто-то найдёт что-то важное, сразу докладывает.

Народ подобрался.

— Дашка, на тебе весь цифровой след. Логи визора, звонки, сообщения, выходы в сеть, запросы к базам. Поднимай всё за последние два года. Особенно смотри на совпадения с датами утечек. Каин поможет с обработкой, я дам доступ.

Дашка кивнула, уже разворачивая первые панели.

— Саня, ты по психологическому портрету. Оцени, что он за человек, где его слабые места, что могло заставить его пойти на предательство. Мне нужно понимать, продался он или его сломали.

— Принял, — отозвался Саня.

— Марта, твоя задача — контакты. Все, с кем он общался за время обучения и после. Проверяй их биографии, связи, пересечения с «Рудкофф». Если найдёшь хоть одну зацепку, сразу мне.

— Поняла, — ответила Марта.

Я перевёл взгляд на Карину.

— Ты работаешь с курсантами, которые имели с ним контакт. Совместные тренировки, общие задания, личные отношения. Ищи тех, кто мог его прикрывать. И тех, кто мог что-то замечать, но молчал. Мне нужны любые нестыковки.

— Будет сделано, — кивнула Карина.

— Лёха, на тебе перемещения. Сверяй данные камер, время, места. Где он находился в моменты утечек. Мне нужны не догадки, а факты. Хочу знать в какое время он ходил в туалет и какой рукой предпочитал вытирать задницу.

— Понял, — отозвался Лёха.

— Мишка, проверь технику и транспорт. Чем он пользовался, где оставлял следы. Возможно, он выходил на связь не через визор, а через что-то другое.

— Сделаю, — буркнул Мишка.

— Я беру общую координацию и финальную оценку. Если появятся пересечения, стягиваем всё в один узел. Вопросы?

Вопросов не последовало. Народ развернулся к своим экранам, и комната наполнилась гулом работы.

Я откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. В голове крутилась одна мысль: как Шимохина вообще допустили к проекту? Служба безопасности «Заслона» не та контора, где подписывают допуски, не глядя. Эти люди жуют курсантов на завтрак и выплевывают тех, у кого в биографии есть хоть одна мутная строчка. А у Шимохина этих строчек нет. Значит, смотрели и не нашли?

Но как? Как можно не увидеть то, что сейчас видим мы? Либо он действительно чист, либо легенда выстроена так, что не подкопаешься.

Я прокрутил в голове варианты.

Первое, что пришло на ум: он завербован после зачисления. Тогда всё просто: проверка его прошлого ничего не дала, потому что в прошлом он был обычным курсантом. А уже здесь, внутри, его сломали или купили.

Звучит правдоподобно. Но есть нюанс: если бы вербовка случилась здесь, остались бы следы. Выходы в сеть, контакты, странные запросы. Рано или поздно это всплыло бы. А если Шимохин работает на «Рудкофф» давно, то следов не будет, потому что он не делал ошибок. Потому что его научили работать правильно.

Тогда наиболее вероятен второй вариант: его внедрили до проекта. Легенду готовили заранее. Не просто подчистили биографию, а выстроили её с нуля. Школа, друзья, соседи, записи. Всё настоящее, потому что легенду подтверждают живые люди. Служба безопасности прозвонила их, возможно, выборочно проверила кого-то лично и ничего не нашла. Они искали подделку, а наткнулись на реальность. В этом и фокус.

И всё равно. Чтобы проскочить с такой идеальной картинкой, ему должны были помочь изнутри. Если у «Рудкофф» есть свой человек в системе, способный прикрыть кандидата, проверка превращается в формальность. Но тогда мы ищем не одного крота, а сеть. И это хуже.

Я снова открыл глаза и посмотрел на досье Шимохина. Идеальный файл. Слишком идеальный, чтобы быть настоящим. Но служба безопасности так не думала. Они видели отличника, старосту, гордость потока. И это сработало? Странно…

Если Шимохин был внедрён заранее, значит, «Рудкофф» готовил его не один год. Это не спонтанная вербовка, а операция внедрения. Такие операции не делают в одиночку. За ним стоят аналитики, специалисты по легендам, связные. И всё это время он жил среди нас, учился, сдавал нормативы, смотрел в глаза. И ни разу не дал повода усомниться.

Вот поэтому его и пропустили. Не потому, что безопасность «Заслона» проморгала. А потому, что против неё работали такие же профессионалы, только по другую сторону.

Я потёр переносицу. Если моя догадка верна, то Шимохин — не просто предатель. Он часть большой игры, в которую мы все оказались втянуты ещё до того, как узнали о существовании роя. И теперь он сидит где-то на этой базе, среди своих. И… Даже не знаю, что бы я сейчас делал на его месте. А вот на своём…

Осталось лишь найти ту самую нить, за которую можно потянуть. Ошибка. Даже у лучших она есть. Просто нужно копать не в прошлом, а в настоящем. В его последних действиях, в тех мелочах, которые он не успел подчистить. Если он живёт среди нас, то где-то прокололся.

И я решил зайти с другой стороны. Вместо того чтобы дальше копать под Шимохина, я открыл внутренние архивы «Заслона» и первым делом запросил данные по Перфильеву. Не потому, что желал увидеть там что-то конкретное, просто интуиция подсказывала: если искать прикрытие, то искать нужно среди тех, кто имел власть.

Доступ, который я получил вместе с должностью, открыл то, что раньше было недоступно. Я читал переписки, отчёты, протоколы закрытых совещаний. Каин помогал всё это анализировать, и постепенно картина начала складываться.

Перфильев не был самостоятельной фигурой. Он был ширмой. Громкой, скандальной, вечно лезущей вперёд. Такой человек притягивает внимание и отводит его от тех, кто действует тихо. Именно такую роль ему и отвели.

А вот тихими были Лебедев и Гиреев.

Лебедев, член совета директоров, крупный держатель акций. Он играл в сторону слияния с «Рудкофф». Гиреев, юрист «Рудкофф», скупал акции «Заслона». Но скупал не вслепую. Ему сливали информацию. И сливал её Лебедев. Ненадёжных держателей, слабых игроков, тех, кто готов продать свою долю за хорошую цену. Всё это уходило в «Рудкофф» через Гиреева. А взамен «Рудкофф» получал всё большее влияние внутри «Заслона».

Цель у них была простая: слияние двух корпораций. Не для войны или защиты, а для денег. Объединение таких гигантов давало колоссальную финансовую мощь. Рынки, ресурсы, монополия на целые направления. Это не имело отношения к рою. Они вообще не думали о нём. Для них это была сделка века, которая превратила бы их в самых влиятельных людей в обитаемой вселенной.

А Перфильев? Он думал, что тоже участвует в игре. Что он будущий генеральный директор, и после слияния именно он займёт кресло. Его кормили обещаниями, подогревали амбиции, позволяли скандалить и наживать врагов. А он и не замечал, что его используют. Он был злой собакой, которую спускают с цепи, когда нужно отвлечь внимание.

И вот тут всплыл Шимохин.

В его личном деле, в самых нижних слоях, которые открылись мне только сейчас, стояла пометка: «Рекомендован к зачислению». И подпись: Лебедев. Он лично внёс Шимохина в список кандидатов. А дальше проверка шла уже не так тщательно. Рекомендация члена совета директоров значила многое. Служба безопасности получила указание сверху и не стала копать глубже. Возможно, их попросили не мешать, а возможно, кто-то из них тоже был в доле.

Вот и ответ. Шимохина не проморгали. Его прикрыли. Он был протеже Лебедева, который готовил его как свои глаза и уши внутри проекта. Крот не был одиночкой. Он был частью схемы, которую строили годами. И я, сам того не подозревая, уничтожил верхушку этой схемы, когда убрал Гиреева и Лебедева.

Внезапно в голове выстроилась вся схема. В особенности та часть, где моя команда отработала в качестве профессиональных киллеров. Всё это было не просто так. Это не спонтанные решения власть имущих, а полноценная стратегия.

Сложно было справиться с эмоциями, которые охватили меня в этот момент. Но одно я понимал точно: Потапов — гений. И он по праву занимает кресло генерального директора «Заслона». Так разыграть партию мог только великий стратег. Ведь всё это время под ним расшатывали кресло. В мире, где ценится только количество корп-койнов на счетах, его идеи кажутся чуждыми.

Ну что ж, первую ниточку я поймал, теперь нужно как следует за неё потянуть. А в идеале отыскать ещё парочку, чтобы в случае обрыва первой мы смогли размотать весь этот клубок до конца.