Я рассматривал карту врат и никак не мог понять, что мне в ней не нравится. Остальные тоже молчали, переваривая то, что увидели. Выводы напрашивались однозначные: наша цивилизация нарвалась на то, что не в состоянии понять. Не удивлюсь, если мы объективно оценили угрозу лишь тогда, когда стало слишком поздно.

И ещё один вопрос всплыл откуда-то из подсознания, и теперь не желал уходить, голодным червяком пожирая разум. Для чего создали нас? А Каин… действительно ошибка или всё же намеренное действие? Ведь если обратиться к памяти, я не слышал, чтобы Исаев присутствовал на чьей-либо инициации, кроме моей. А в тот день, когда партия бракованных нанитов попала в мою кровь, он стоял надо мной и смотрел прямо в глаза. Как это понимать?

И сейчас на фоне увиденного ответы просились не самые приятные.

Я даже не удивлюсь, что наш полёт на Полигон-9 был спланирован как многоходовая операция. Вначале сюда отправили Карину, прекрасно понимая, что из всего потока она единственная, с кем я сблизился. Исаев знал, что я вызовусь её спасать. Я просто не мог поступить иначе.

— Нас отрезают, — задумчиво произнёс Саня, и я моментально понял, что именно мне не нравилось в этой карте.

Бактерии не спешили вглубь системы, они целенаправленно атаковали фронтир. Слабые, едва заселённые галактики. Они отрезали их одну за другой, постепенно окружая нас со всех сторон. Да, вселенная бесконечна, и у нас есть куча вариантов прорвать оцепление. Врата могут забросить нас в любую точку. Но пока в новой системе не установят собственные врата, это будет билет в один конец. А процесс это небыстрый. Одна разведка порой занимает десятилетия.

Для начала нужно понять, есть ли в галактике хоть одна планета, пригодная для жизни человека. А там одних только звёзд столько, что и не сосчитать. Да, мы давно научились вычислять нужный спектр звёздного света, однако это всё ещё лотерея. Затем предстоят долгие расчёты центров масс, чтобы отыскать точку Лагранжа. Иначе врата попросту не сработают. Они обязаны висеть в точке с нейтральной гравитацией, чтобы ничего не могло повлиять на генерируемое ими магнитное поле. Ну и вишенка на торте — монтажные работы в открытом космосе.

Пока мы всё это сделаем, твари захватят половину наших систем. Но как? Как, чёрт побери, они это делают⁈ Переезжают на нас? Но в «Био-Фарм» вряд ли работают идиоты. Если уж мы догадались, что бактерий уничтожает высокая температура, то биологи с академическим статусом наверняка об этом знают. Тогда почему они сами не уничтожили заражённую лабораторию на Полигоне-9?

А ответ прост. И я уверен, что моя гипотеза точна с вероятностью в девяносто процентов. Мы — оружие, которое требовалось испытать. Карина права. Мы всего лишь лабораторные крысы, которых забросили в лабиринт и теперь наблюдают за тем, как быстро мы отыщем выход. Цинично? Не спорю. Но идёт война. И это не просто сражения с себе подобными, где доподлинно известно более тысячи способов убийства. Нет, эти твари — нечто иное. А мы являемся их производной. Значит, должны понять, каким образом с ними сражаться.

— Смотрите, — выдохнула Дашка, указывая на карту.

Мы все уставились на очередные врата в далёкой системе с цифровым названием. И буквально на наших глазах точка, мигающая жёлтым, вдруг покраснела, а возле неё появилась надпись «Карантинная зона».

— Как они это делают? — спросил Мишка, озвучивая мои недавние мысли.

— Ты о чём? — поинтересовалась Карина.

— Смотри, — пустился в объяснения приятель. — Вот заражённая территория, а вот врата, которые мы погасили только что. Между ними как минимум двести световых лет. Как они преодолели это пространство⁈ На чём?

— Возможно, на людях, — предположил Саня.

— Допустим, — не стал спорить Косой. — Тогда почему не эти врата, или вон те? Как они выбирают носителя, чтобы начать захват именно пограничных колоний? Ты много знаешь желающих улететь в неизвестность, чтобы начать новую жизнь с нуля?

— Примерно столько же, сколько и ты, — хмыкнул Саня.

— Вот именно. Тогда как?

— Может, они научились захватывать наши шаттлы? — выдвинула теорию Марта. — Вы ведь видели эту хрень в электрощитовой? Она явно присосалась к нашей энергии и, скорее всего, пытается управлять базой.

— Если бы она управляла, мы бы это поняли, — покачал головой Санёк. — Они бы видели нас на камерах и управляли турелями. Нет, это что-то другое.

— Ладно, информация осталась на визорах, пусть с этим разбираются на Монолите. Наша задача — выбраться отсюда и доставить её. Даш, что с нашими вратами?

— Почти закончила, — отозвалась подруга.

— Кстати, а где мы? — проявил любопытство Мишка.

— Вот здесь, — указала пальцем Марта.

— Единственная точка внутри системы, — хмыкнул Мишка. — Вам это не кажется странным?

— Да здесь, мать его, всё странно настолько, что у меня приличных слов не осталось, — довольно точно выразилась Карина. — Давайте уже поскорее свалим отсюда.

— Готово, — тут же откликнулась Дашка, а наши врата засветились жёлтым цветом.

— Выходим, — скомандовал я.

Дверь ушла в сторону, и я тут же вдавил ладонь в панель, возвращая полотно на место. Створка лязгнула, встала в пазы. Я успел увидеть лишь первые ряды. Белые. Они стояли вплотную к выходу и не двигались.

— Закрыто, — выдохнул я.

— На обед? — спросила Карина.

— Скорее, на завтрак, — буркнул я. — Там белые.

Мишка сжал ствол огнемёта. Дашка отступила вглубь комнаты. Саня замер у стола, глядя на дверь.

— Сколько? — спросил он.

— Двадцать семь, — ответил Каин.

— Значит, знают, что мы здесь, — сказал Лёха.

— Знали с самого начала, — неопределённо добавил Саня, но я, кажется, догадался, что он хотел этим сказать.

Правда, сейчас было не до объяснений. Нужно как-то выбираться из этого дерьма, а детали обсудим позже. Если оно, конечно, настанет, это самое «позже».

Я обвёл комнату взглядом. Стены, панели, стол, экраны. Ничего, что можно использовать как баррикаду. Второго выхода нет. Позади — пятьдесят метров породы. Впереди толпа, которая не устанет и не отступит.

— Есть лаз? — спросил я.

— Нет, — ответил Каин, — помещение герметично. Вентиляция не рассчитана на проход человека.

— Что с дверью?

— Пока на месте. Но если они пойдут на прорыв, мы продержимся недолго, — отрапортовал Саня.

Я повернулся к Мишке.

— Сумеешь выжечь коридор?

— Смогу, — ответил он. — Но тогда дверь откроется уже навсегда. И воздух сгорит.

— Задержим дыхание, насколько возможно. Наниты помогут продержаться пару минут. Ты выжигаешь первый ряд, я, Карина и Саня бьём по остальным. Лёха, Дашка и Марта прикрывают. В бой вступаете только во время перезарядки.

— Что потом? — спросила Карина.

— Прорываемся к лестнице. Дальше — вверх.

Она кивнула. Спорить никто не стал.

— Работаем, — сухо приказал я.

Мишка встал напротив двери, поднял сопло. Я пристроился справа, Саня слева. Лёха Дашка и Марта присели за столом, направив стволы на вход. Карина встала рядом со мной.

— Как только открою, — обратился к Мишке я, — работаешь сразу. Не жди.

Он кивнул. Я глубоко вдохнул и нажал на панель. Дверь поползла в сторону. В проёме мелькнули белые лица, и в ту же секунду Мишка вдавил клапан. Огненная струя рванула в коридор и врезалась в первые ряды. Плоть занялась мгновенно, как сухая бумага, пропитанная маслом. Белые тела вспыхивали одно за другим, огонь прыгал с плеч на головы, стекал по рукам, лизал лица. Кожа трескалась, лопалась, обнажая кости черепа. В воздух поднялся густой сладковатый дым, запах палёного мяса, от которого желудок сжимался в узел.

Твари завопили. От этого вопля резало уши, он пробирался под череп, отдавался в костях, заставляя зубы ныть. Казалось, что кричит не просто горящая плоть, а сама колония внутри них. Вой нарастал, наслаивался, и я уже не понимал, слышу его ушами или всем телом.

Пламя опало так же резко, как появилось. Воздуха не осталось. Вентиляция выла, но кислород выгорал быстрее, чем успевал поступать. Лёгкие сжались, горло перехватило. Я хватал ртом пустоту, перед глазами плыли круги. Рядом хрипели свои. Дашка закашлялась, прижав ладонь ко рту. Каин впрыснул в кровь стимуляторы, но это помогло лишь на пару секунд.

— Огонь! — прохрипел я.

Дробовики ударили залпом. Первая волна тварей, что пережила огонь, рванула вперёд. Мы били по ногам. Картечь рвала колени, выворачивала суставы, отбрасывала тела на пол. Твари падали, но не умирали. Они цеплялись за стены, за обломки, ползли, скребли ногтями по бетону, оставляя глубокие царапины.

Мишка снова попытался активировать огнемёт, но огонь не загорался. Воздуха всё ещё не хватало. Тогда он просто отступил назад, позволяя стрелкам встать плотнее. Мы крушили тварей без остановки. Грохот выстрелов бил по голове, отдавался в висках, как удары молота. Я уже не слышал отдельных залпов, только сплошной рёв, в котором тонули наши крики.

Твари моментально заполнили проход. Первые ряды лежали кучей, но задние переползали через них, как муравьи, продолжая надвигаться. Руки хватали воздух, рты открывались, вой не стихал. Казалось, он шёл отовсюду: из стен, пола… возможно, из наших собственных голов.

— Отходим! — рявкнул я, когда расстояние до ближайшей твари сократилось до пары метров.

Мы попятились вглубь комнаты. Дашка с Мартой прикрывали отход, Карина с Саней били по тем, кто полз быстрее остальных. Мишка схватил меня за плечо и потянул назад. Я в последний раз вдавил спуск, перебил ногу ближайшей твари и отступил.

Дверь мы закрыть уже не могли. В проёме копошились тела. Они лезли, ползли, выгибались. И где-то позади них, в глубине коридора, вой не прекращался. Напротив, он становился только громче, будто им на подмогу шли новые.

— В укрытие! — рявкнул я и выдернул из подсумка две зажигательные гранаты.

— Грех, ты охренел⁈ — заорал Мишка. — Тут и так воздуха нет! Они сожрут остатки! Или вообще, могут даже не сработать!

Я не ответил. Сорвал кольца, вбил кнопки и одну за другой отправил снаряды в толпу. Тела продолжали лезть в проём, и гранаты упали прямо в эту белую массу.

Все рванули врассыпную. Марта нырнула в узкий шкаф у стены, только ноги мелькнули. Мы с Мишкой и Кариной перевернули стол и упали, скрываясь за столешницей. Дашка закатилась под прикрытие терминала управления вратами, свернулась там, прижав автомат к груди. Лёха опрокинул тяжёлый диван и спрятался за ним, втянув голову в плечи.

Раздался хлопок, и следом — ещё один. А через секунду сработали детонаторы. Распылённая смесь вспыхнула, и на долю мгновения коридор осветился, как солнечная вспышка. Пламя пролетело над нашими головами, и на секунду мне показалось, будто я нахожусь в каноничном аду. Воздух в зоне взрыва сгорел мгновенно. Волна разряжения ударила снаружи внутрь. Всё, что не было закреплено, сорвало с мест. Стол подняло и швырнуло к двери, как картонку. Меня прижало к стене, перед глазами поплыло. В ушах звенело так, что я не слышал собственных мыслей.

Огня почти не осталось. Только дым. Густой, едкий, он заполнил комнату и коридор. Твари корчились, выгибались, загребали руками, но двигаться так же резво, как раньше, уже не могли. Им хорошенько досталось.

Дышать оказалось нечем. Вентиляция гудела, но жалкие крохи кислорода терялись в дыму. Наниты старались, обогащали кровь, впрыскивали что-то в лёгкие, но горло сводило судорогой. Хотелось вдохнуть, а не получалось. Каждый вдох давался с такой болью, будто в грудь вгоняли раскалённый штырь. Я хватал ртом пустоту и понимал, что ещё немного, и мы просто отключимся.

— Валим! — прохрипел я и первым сорвался с места.

Остальные побежали за мной. Их шатало. Да я и сам едва держался на ногах, цеплялся за стены, чтобы не упасть. Дашка споткнулась, ушла вбок, Мишка подхватил её под руку, рывком поставил на ноги. Она что-то кричала, но я не слышал. Всё тонуло в гуле и вое.

Карина пронеслась мимо и с разбега нырнула в дверной проём. Перепрыгнула кучу опалённых тел, ушла в кувырок, вскочила и сразу открыла огонь по ближайшим тварям, не давая им подняться.

Я вывалился следом. В коридоре оказалось не лучше. Со стороны лестницы подтягивались новые твари. Я вскинул оружие в попытке их сдержать. Картечь рвала колени, отбрасывала тела назад. Одна особь попыталась встать, но я снёс ей половину бедра, и она рухнула на спину, заскребла руками по бетону.

Позади нас остальные продирались через кучу тел. Саня завяз, и одна из тварей вцепилась ему в ногу. Он не стал тратить время, просто приставил дробовик к её запястью и выстрелил. Кисть оторвало, и она осталась на его ботинке, пальцы всё ещё сжимались. Саня наконец выскользнул и помог выбраться Марте, которая едва не свалилась в эту кучу.

Лёха застрял. Баллон за спиной не давал влезть между телами. Дашка тянула его за руку, Мишка подхватил подругу сзади. Вдвоём они выволокли его, как пробку из бутылки. Лёха тут же развернулся, поднял сопло и поджёг остатки смеси. Огненная струя ударила в толпу, залила опалённые тела. Вой снова резанул по ушам. Кислород, который едва успела нагнать вентиляция, опять сошёл на нет.

Я уже не понимал, откуда берутся силы. Просто бежал, стрелял, тащил кого-то за собой.

Мы выскочили к лестнице, и я сразу увидел, что здесь нас уже ждут. Твари стояли на ступенях, перекрывая проход, белые, как извёстка, и такие же тихие. Но эта тишина давила сильнее любого крика. Их собралось около десятка, и они не двигались, будто давали нам время понять, что путь перекрыт.

Я вскинул дробовик. Первый выстрел ударил ближайшую тварь в грудь, развернул её, отбросил на перила. Вторым выстрелом я разнёс колено следующей, и она осела, заскребла руками по ступеням. Я надавил ещё раз, но услышал лишь сухой щелчок. Кончились патроны.

Рука сама метнулась к патронташу. Пальцы нащупали донышки, и я пробежался по ним, подсчитывая остатки. Семь. Всего семь патронов на всё, что ждёт впереди. Я выдёргивал их один за другим, загонял в магазин, а твари уже пришли в движение. Они текли вниз, неумолимо, как оползень.

— Перезарядка! — крикнул я.

Карина встала впереди, заняла моё место без лишних слов. Её дробовик рявкнул несколько раз, прежде чем замолчать. Я слышал, как она выругалась, передёргивая затвор.

— Пусто! — выдохнула она.

— Посторонись! — заорал Мишка.

Он вырвался вперёд, вскинул сопло, вдавил гашетку, и пламя рвануло в толпу. Белые тела вспыхнули, как сухая древесина. Огонь пожирал их, лизал стены, поднимался к потолку. Вой снова ударил по ушам, заставил сжаться. Воздух мгновенно стал горячим. Кислород исчез за считаные секунды, заставляя лёгкие сжаться в спазме.

Мы рванули вверх, не дожидаясь, пока враги догорят. Я бежал, перепрыгивая через тела, что ещё дёргались на ступенях. Позади слышалось дыхание своих, топот и редкие выстрелы. Перед глазами всё плыло, но я упрямо лез наверх.

На первом же пролёте на меня кинулась тварь. Я не стал стрелять. Ушёл вниз, нырнул ей под руку, подхватил за пояс и перевалил через перила. Она мелькнула вниз и грохнулась на пол пролётом ниже. Высота здесь плёвая, даже человек без проблем пережил бы такое падение. Но своего я добился: путь наверх теперь стал открытым.

— Экономьте патроны! — крикнул я и рванул выше.

На следующем пролёте замерла очередная тварь. Я сблизился, поймал её за одежду, крутанулся на пятках и отправил следом за первой. Тело перевалилось через перила и рухнуло вниз.

Позади грохнули выстрелы. Саня с Лёхой прикрывали тыл, не давая тем, кто горел, подняться. Дашка с Мартой держались в центре, помогая друг другу. Карина шла рядом, перезаряжая дробовик. Мы пробивались вверх, ступень за ступенью, и с каждым пролётом тварей становилось больше. Я понимал, что скоро патроны закончатся у всех. И тогда останется только одно: рвать вперёд, пока хватает сил.

Лестница казалась бесконечной. Твари пёрли одна за другой. Они лезли сверху, появлялись из-за поворотов и тянули руки. Воздух с хрипом вырывался изо рта, пот заливал глаза, щипал, мешал смотреть, хотя вокруг стояла минусовая температура. Но я уже не думал. Тело работало само, подчиняясь рефлексам. Каин вывел перед глазами сетку координат, подсветил траектории, и я двигался по ним, как по рельсам.

Удар. Уход. Захват. Бросок. И так раз за разом.

Очередная тварь перевалилась через перила и полетела вниз. Я не смотрел, как она падает. Не до неё. Впереди уже маячит следующая. Снова захват и бросок… Я работал, как грузчик, который таскает тяжёлые мешки из бесконечного вагона. Только эти мешки извивались и тянули ко мне белые пальцы.

Отряд уже не стрелял. Мы перестроились. Саня с Кариной держали тыл и поочерёдно сбрасывали тварей, что поднимались снизу. Они периодически менялись, давая друг другу возможность немного отдохнуть. Дашка с Мартой страховали, помогали, когда очередная тварь цеплялась за одежду. Мишка с Лёхой шли в центре, берегли огонь.

Наконец мы вывалились в главный вестибюль. Я вскинул голову, осмотрел зал и закатил глаза. Твари стояли везде: у стен, за колоннами, у входа. Но в отличие от подземного уровня, здесь имелся кислород, и это меняло дело.

— Назад! — крикнул я.

Отряд втянулся обратно на лестницу. Я выудил из подсумка две гранаты, активировал, швырнул в вестибюль и захлопнул дверь. За спиной Саня с Кариной продолжали сбрасывать вниз тварей, что поднимались несмотря ни на что. Их становилось больше, но друзья пока справлялись.

За дверью ухнуло. Полыхнуло так, что щель между створками осветилась. Снова поднялся вой, низкий, вибрирующий, от которого заныли зубы. Гранаты сделали своё дело.

Я рванул дверь на себя. На пороге меня уже дожидалась тварь, которая потянула ко мне руки. Не думая, я выбросил ногу вперёд. Прямой удар в грудь отбросил её обратно в зал. Она врезалась в кучу горящих тел, поскользнулась, упала. Я шагнул в вестибюль и поднял дробовик.

— Двинули! — рявкнул я, — Быстро! Не останавливаться!

Позади загрохотали шаги. Мы ворвались в зал, заполненный огнём, дымом и белыми тенями. До выхода оставалось метров сорок. Но эти сорок метров предстояло пройти через мясорубку.

— В щитовую! — выкрикнул Мишка.

— Какая, на хрен, щитовая⁈ — рявкнул я. — Нас сейчас порвут! Уходим!

— Но там же…

— Да мне насрать! Жизнь дороже! Потом разберёмся!

Мишка кивнул, больше не споря. Он выскочил вперёд и вдавил гашетку. Пламя с рёвом охватило троих, что метнулись ему наперерез. Огонь вспыхнул, лизнул стены, осветил зал. И вдруг опал. Мишка снова надавил, но вместо струи вырвалось облако. Оно задело ещё одну тварь и оружие окончательно погасло.

— Пусто! — выдохнул он.

Лёха тут же занял его место и вскинул свой огнемёт как раз в тот момент, когда из-за поворота выскочил десяток тварей. Белые тела занялись, вой разорвал воздух. Но с другой стороны, от лабораторий, выбежал новый отряд.

Мы с Кариной открыли огонь, прикрывая спины товарищей. Дробовики рявкали, отдача била в плечи. Мы высадили остатки патронов за пару секунд, выбили передних, но задние продолжали лезть по телам.

— Уходим! — крикнул Лёха. — Впереди чисто!

Мы рванули к выходу. Двери, выбитые, с рваными краями, вывели нас в темноту. Я нырнул первым, выскочил на улицу, вдохнул ледяной воздух, и в голове немного прояснилось. За мной посыпались остальные.

— Слева! — закричала Дашка.

Я обернулся. По внутреннему периметру, вдоль стены, к нам бежали твари. Два десятка, не меньше. Дашка полоснула по ним очередью из «Шквала», но те даже не замедлились.

— Валим! Валим! — заорал я.

Отряд сорвался с места и понёсся к воротам. Позади топот, вой, белые тени. Впереди — ночная пустошь, холод и наш вездеход, до которого ещё предстояло добежать.

Мы бежали через ледяную пустошь, и каждый вдох драл горло, будто в лёгкие засыпали битое стекло. Ноги скользили на обледенелых камнях, в боку кололо так, что темнело в глазах. Пот тёк по вискам и тут же замерзал, стягивая кожу.

Я не оборачивался. Да и зачем? Я и так знал, что они позади. Слышал, как шуршит гравий и трещат сухие ветки под их ногами. Они не дышали, не кричали, вообще не издавали ни звука. Только эта возня в темноте. И от неё было страшнее, чем от любого воя.

Наниты гнали кровь. Мышцы сокращались через силу, сердце колотилось где-то в горле, но я всё равно старался сохранять темп. Остальные держались рядом: Мишка с огнемётом наперевес, Карина с пустым дробовиком, Дашка со «Шквалом», Саня с Лёхой по бокам. Мы бежали молча, берегли воздух.

Впереди показался холм, за которым мы оставили вездеход. Я заставил себя ускориться. Ноги уже не слушались, но я всё равно рванул вперёд, взбираясь на подъём. Лёха выскочил следом, развернулся и вскинул огнемёт. Струя огня ударила в темноту, осветила пустошь, выхватила из мрака белые лица. Несколько тварей рухнули, заметались, сбивая пламя. Остальные встали. Они остановились на границе света, будто не решались подойти ближе.

Мишка уже нырнул за руль. Генератор загудел, машина ожила. Я не опускал дробовик, пока остальные забирались внутрь. Саня подтолкнул Марту, Карина вскочила последней, и я захлопнул дверь.

— Гони! — рявкнул я.

Мишка вдавил педаль. Вездеход прыгнул с места, разбрасывая камни. Меня вдавило в кресло. Я смотрел в зеркало заднего вида на белые фигуры, оставшиеся позади. Они не бежали и даже не дёргались, а просто стояли и провожали нас пустыми белыми глазами.

— Почему они остановились⁈ — спросила Дашка, глядя на то, как удаляются белые фигуры.

— Потому что они сделали всё, что хотели, — буркнул я, вытирая со лба пот рукавом.

— В смысле? — спросил Мишка, не отрывая взгляда от «дороги».

— Сань, объясни, — устало буркнул я.

— Нас поимели, — донёсся голос приятеля с заднего сиденья.

— Да твою галактику! — выругался Мишка. — Это я и без твоей гениальности понял.

— Видимо, не совсем, — терпеливо продолжил Саня. — Мы слишком просто дошли до терминала управления вратами. Не находишь? И дело не в том, что ночью твари спят, и ни хрена не в нашей аккуратности. Нас туда пропустили.

— С чего такие выводы? — не поверил Косой.

— Я тебе только что объяснил, — хмыкнул приятель. — Если бы нас не хотели пускать, мы бы сразу столкнулись с озверевшим стадом. Вот только напали на нас сразу после того, как мы сняли с врат блокировку. Тебе не кажется это странным?

— И как это объясняет, что нас перестали преследовать? — вернулся к изначальному вопросу Косой.

— А ты подумай.

— Я тебе сейчас в нос дам! — огрызнулся Мишка.

— Нас выгнали из лаборатории, — вместо Сани ответила Марта. — И как только они убедились, что мы ушли, нас оставили в покое. Мы больше им не нужны.

— А вы точно не переоцениваете умственные способности каких-то там бактерий? — Мишка всё ещё оставался скептически настроенным.

— Боюсь, мы их недооцениваем, — снова вступил в беседу я.