Первые секунды мозг отказывался складывать увиденное в единую картину. Зал уходил вниз, его пол тонул во мраке, а в центре висело оно… Громадное, ромбовидное, будто вывернутое наизнанку сердце, собранное из человеческих тел.

Оно не касалось пола. Его держали нити. Толстые, белесые, натянутые от стен к центру. Очень похожие на паутину, только вместо мух в неё вросли люди. Белые, голые, перекрученные. Одни торчали наполовину, будто увязли в этой массе и не смогли выбраться. Другие застыли по периметру, вплавленные в жгуты, как жуткие украшения, которым не нашлось другого места.

Куколка выглядела незавершённой. Из неё торчали руки, головы, куски спин. Один белый свешивался вниз, выгнув шею, и его лицо смотрело прямо на меня. Рот распахнут, глаза пустые. Ноги другого застыли в коконе, как сухие ветки, и изредка подрагивали. Я смотрел на это и не мог отвести взгляд, несмотря на то, что выглядело оно крайне отвратительно.

По залу тянулись отростки. Толстые, влажные, похожие на кишки. Они спускались к распределительным щиткам, обвивали кабели, шины, разъёмы. В местах соединений проскакивали разряды, сыпались искры, и тогда вся куколка вздрагивала, словно сердце, которое учится биться. Может, поэтому у меня сложились такие ассоциации.

Я смотрел и не понимал, живое оно или нет. Казалось, что эта штука растёт. Что ей нужно ещё немного, чтобы дозреть. Что все эти люди, вплавленные в паутину и торчащие из ромбовидной массы, кормят её собой. А может, эта штука вылеплена из них?

— Это что за… — начал Мишка и осёкся, пытаясь подобрать приличные слова.

— Твою мать, — прошептала Карина, которая тоже рискнула заглянуть внутрь.

Никто не отходил. Мы стояли и смотрели, потому что такое невозможно просто увидеть и тут же забыть. Теперь эта картинка останется в памяти навсегда, как выжженное клеймо.

— Каин, — позвал я, и голос прозвучал хрипло. — Что это?

Некоторое время он молчал, что совсем ему не свойственно. Потом ответил, и мне показалось, будто в его голосе промелькнуло то, чего раньше не звучало.

— Неизвестно. В доступных базах ничего подобного нет.

Вот теперь мне стало по-настоящему тошно. Потому что если даже Каин не понимает, с чем мы столкнулись, значит, это то, чего раньше не встречало человечество. И это нечто росло внизу, в темноте, опутанное проводами и мёртвыми телами.

— Да давайте спалим на хер это дерьмо! — рванулся к двери Мишка.

— Стоять! — резко осадил его я.

— Ты чего, командир⁈ — выпучил глаза он. — Это же… Это… Да как так-то⁈

— А ты голову включи, — сухо ответил я. — Возможно, вся грёбаная лаборатория была захвачена только ради этой штуки.

— Вот именно, — ухватился за ниточку Миха.

— А теперь представь, что с нами сделают, если почувствуют угрозу, — продолжил я.

— И что, предлагаешь просто пройти мимо?

— Нет, — покачал головой я. — Предлагаю разобраться с этой хренью на обратном пути. У нас есть задача, и мы должны её выполнить. Всё остальное — вторично.

— Командир прав, — принял мою сторону Саня. — Нам нужно открыть доступ к вратам, иначе мы сдохнем на этой планете.

— Но мы вернёмся. — Приятель вонзил в меня взгляд, и его левый глаз поплыл в сторону.

— Обещаю, — кивнул я. — А теперь соберитесь. Занять боевой порядок. Вперёд.

Некоторое время команда двигалась неохотно, неуверенно. Люди всё ещё переваривали увиденное. Да я и сам знатно тупил, пытаясь переключиться на основную задачу. Но как только мы продолжили движение, всё подобрались, постепенно возвращаясь в нужное русло.

Вскоре коридор изменился. Со стен исчезли двери, проход сузился, и в нём теперь едва могли разойтись два человека. Стены казались толще, потолок явно стал ниже. Всё это напоминало горлышко бутылки, специально устроенное так, чтобы сдержать любого, кто сюда сунется.

Мы замерли у поворота. Коридор уходил вправо под прямым углом. Я сверился с картой, которую выводил Каин. Дальше нас ожидали ещё два таких же излома, и каждый гасил бы взрывную волну, если бы кто-то попытался атаковать проход при помощи гранат. Узкое пространство не давало напасть толпой. Один защитник с дробовиком мог держать этот коридор бесконечно, пока хватает еды и патронов.

— Построено по всем правилам фортификаций, — тихо заметила Марта.

— Потому и держались, — отозвалась Карина. — Мы пытались пройти здесь в первый день. Не вышло.

— Почему? — спросил я.

— Дальше турель. Она там одна, но в таком проходе сто́ит десятка.

Я снова глянул на схему. Каин подсветил точку в конце второго колена. Турель всё ещё работала, питаясь от автономной линии, и перекрывала весь проход.

— Обойти можно? — спросил я.

— Нет, — ответил Каин. — Слева вентиляционная шахта, но она обрушена. Справа технический лаз, ведущий в тупик.

— Значит, только вперёд.

Я обернулся к команде.

— Ладно, попробую её снять. Даш, дай свой «шквал».

Подруга протянула автомат и взяла у меня дробовик. Турель располагалась метрах в пятидесяти от поворота, и лупить по ней картечью не было смысла. Слишком большой разлёт, и о точности не может быть и речи. Автомат — совсем другое дело, для него это даже не дистанция. Правда в моей затее оставался жирный минус: оружие не моё, и пристреливалось оно под чужой глаз и руки. А потому, прежде чем сунуть голову в пекло, я навёл ствол на выщербину в конце коридора и нажал спуск. Грохнула короткая очередь и пули легли сантиметрах в пяти от выбранной цели.

«Прицел скорректирован», — тут же отозвался Каин.

Вот теперь можно смело приступать.

Я добрался до поворота, быстро высунулся, чтобы осмотреться, и едва успел убрать голову. В угол тут же прилетела очередь из турели, однако я успел зафиксировать всё, что нужно. И увиденное меня не радовало.

Во-первых, турель была стационарной. То есть ей не требовалось время, чтобы вылезти из скрытой ниши. А во-вторых, пулемёт там стоял одноствольный, что, опять же, сокращало время до начала огня. Иными словами, пули покидали ствол буквально в ту же секунду, как только датчики фиксировали цель.

— Каин, какова задержка перед выстрелом?

«Ноль целых, три десятых секунды», — тут же выдал информацию он.

— Хреново, — пробормотал я. — Моя больше. Всё-таки нужно было взять гранатомёт… Ладно, какие предложения?

«Могу перевести организм в режим „драйв“, — подкинул идею Каин. — Но высока вероятность, что мы вырубимся к концу операции».

— А так мы до конца просто не протянем, — усмехнулся я. — Врубай.

И мир мгновенно сделался вязким. Звуки растянулись, сделались гулкими, будто я находился под толщей воды.

Тянуть не было смысла. Я высунулся наружу и тут же вдавил спуск. Очередь ушла в сторону турели, а я сразу же нырнул обратно. Каин мгновенно вырубил «драйв», чтобы не истощать мой организм. Но я всё равно почувствовал себя так, словно меня только что пропустили через мясорубку. Руку потяжелели, перед глазами поплыло, затылок заломило, а дыхание с хрипом вырывалось изо рта, будто я только что отмотал кросс километров на пять. А ведь я всего лишь высунулся из-за угла и надавил на крючок. И совсем не уверен, что попал туда, куда нужно.

Я уселся на пол и принялся стягивать ботинок. Подставлять голову, чтобы проверить турель на работоспособность, не было никакого желания. Перехватив ботинок поудобнее, я выставил его за угол и подождал несколько секунд. Выстрела не последовало, и я рискнул посмотреть на дело рук своих. Вначале резко выглянул и тут же нырнул обратно, как делал в первый раз.

Ничего.

И всё равно, прежде чем показаться из-за угла, я некоторое время собирался с силами. Высунулся, уставился на турель, от которой поднималась тонкая струйка дыма. Две пули легли точно в блок управления, пройдя в узкую щель между стволом и бронированной защитой. Это точно сделал не я.

— Спасибо, Каин, — поблагодарил интерфейс я.

«Мне было несложно», — отозвался он, но я почувствовал в его голосе скрытые нотки удовлетворения.

— Готово, — бросил я своим и принялся натягивать ботинок.

Через пару минут мы уже проходили мимо поверженной турели. Дальше — полная неизвестность. Ни Карина, ни работник, чей модуль мы использовали для построения карты, не заходили дальше этого места. А впереди нас ожидал ещё один поворот под прямым углом.

Мы замерли возле него, и я снова высунулся наружу, мгновенно фиксируя всё, что там находится. Голову я убрал раньше, чем мозг успел отразить увиденное. Но визор тут же вывел картинку.

— Чисто, — кивнул я. — Миха, встаёшь за мной.

— А если там твари?

— Мы сейчас спорить будем⁈ — резко огрызнулся я, и Косой тут же сместился за спину.

Мы вышли на финишную прямую. Коридор заканчивался дверью. И всё. Было даже не ясно, каким образом она открывается. В смысле, уходит вниз, вверх или в сторону. Полотно во всю ширину коридора, нет места даже для откосов. И выглядит она очень солидно, вряд ли получится её даже подорвать.

Подойдя ближе, я окончательно убедился, что нам её не открыть. В центре расположилась панель сканера, и ни фига не отпечатков. Стоило попытаться рассмотреть её повнимательнее, как по моему лицу пробежался лучик света, а на панели вспыхнула надпись: «доступ закрыт».

— Приехали, — выдохнул я.

— Пропусти. — Вперёд протиснулась Дашка.

Пока она рассматривала сканер, тот дважды считал её лицо, повторив запрещающую надпись. Но её это нисколько не волновало. Она вытянула нож и без малейшей жалости разнесла экран пяткой на рукояти. Затем жалом, вычистила осколки, добралась до начинки и принялась перебирать провода. За её спиной тут же навис Мишка и принялся комментировать.

— Нет, синий — это питание. Попробуй жёлтый и белый замкнуть.

— Миша, блин! — огрызнулась подруга, нахмурив брови. — Отвали, а? У меня, вообще-то, нож в руках.

— Понял, — криво ухмыльнулся он и поспешил устраниться.

Дашка ковырялась с панелью минут пять, и это время показалось нам вечностью. Впереди, в темноте, терялся поворот, и мне постоянно казалось, что из-за него вот-вот выглянет белая рожа.

Но всё обошлось. В двери наконец что-то щёлкнуло, и она с тихим шелестом вышла немного наружу, а затем ушла вверх. Я оказался прав: взрывать её было бы бесполезной тратой ресурса. Мало того, подобным воздействием мы легко могли её деформировать, и тогда она навсегда осталась бы закрытой. Сомневаюсь, что её бы даже резак взял. Разве что передний слой стали получилось бы срезать. А за ней, с вероятностью в сто процентов, скрывался слой бетона, который пришлось бы долбить до рассвета.

— Моя девочка, — ощерился Мишка и поцеловал Дашку в щёку.

— Блин, Миша! — снова возмутилась она. — Нашёл время…

А я уже рассматривал комнату, что открылась нашему взору.

Едва дверь ушла вверх и мы перешагнули порог, как в нос ударила вонь. Сладковатая, тяжёлая, она висела в воздухе плотным слоем, и от неё мгновенно скрутило желудок. Так пахнет разложение, когда ему дают время как следует вызреть в закрытом помещении.

Я рефлекторно прикрыл лицо сгибом локтя, но это не помогло. Запах просачивался сквозь ткань, оседал на языке, заставлял дышать ртом. И от этого становилось только хуже.

Как всегда, на помощь пришёл Каин и просто лишил меня обоняния.

Командный центр открылся нам во всей красе. Под потолком висел голографический проектор, с которого срывалась огромная мультиэкранная сетка. Десятки окон отображали поток информации с камер. Часть из них темнела пустыми квадратами (видимо, выбитые нами или просто вышедшие из строя во время бардака). Но некоторые ещё работали, и по ним пробегали едва заметные помехи. В центре под этим мерцающим полотном стоял сенсорный стол. На нём горел пульт управления, подсвечивая комнату холодным синим светом. Перед столом выстроились четыре кресла. Три из них пустовали, а в четвёртом сидел труп.

Он откинулся на спинку, запрокинув голову. В затылке зияла дыра от пули, с рваными краями, как будто выстрел сделали в упор. На потолке, прямо над креслом, прилипли засохшие мозги. Тёмные, сморщенные, с потрескавшейся коркой.

Рядом валялся пистолет. Обычный, табельный, с затвором, вставшим на задержку. Видимо, выпал из руки, когда тело последний раз дёрнулось.

Я медленно прошёл внутрь, стараясь не смотреть на труп, но взгляд сам возвращался к почерневшему лицу. Кто-то из сотрудников решил не ждать, пока его сожрут или обратят. Он предпочёл уйти сам. И, судя по всему, он оказался последним, кто держал оборону.

— Не подходите к нему, — глухо произнесла Марта.

— Я и не собираюсь, — ответил я.

Но к столу подойти всё же пришлось. Ведь мы явились сюда именно за этим.

— Даш, справишься?

— Да-а… — хриплым голосом отозвалась она.

Судя по бледному виду, рвотные порывы она сдерживала из последних сил. А я в очередной раз порадовался, что у меня есть Каин.

Подруга подошла к столу, склонилась над ним и вдруг рванулась в сторону, упала на четвереньки и принялась извергать содержимое желудка на пол. Мишка дёрнулся к ней, но я придержал его за руку и покачал головой, когда он посмотрел на меня. Помочь Дашке он всё равно не мог.

— К двери, — бросил ему я, — охранять вход. Марта, встань с ним. Лёха, Саня — за мной.

Команда зашевелилась. Дашка медленно поднялась, вытерла рот рукавом и вернулась к панели управления. Карина схватилась за стул с трупом и вытолкала его в коридор. Уверен, что дышать от этого легче не стало, хотя концентрация вони должна была упасть. По крайней мере, возле пульта.

Мы втроём прошли до двери, которая расположилась на противоположной от входа стене. Эта была не запертой и вообще не имела замка. Створка подалась в сторону, не издав ни единого звука. В лицо пахнуло свежим, прохладным воздухом, а под потолком вспыхнул свет, заливая серверную. Всюду ровными рядами стояли шкафы, мигающие разноцветными лампочками. Святая святых лабораторного комплекса. Наверняка информация, что здесь хранится, стоит столько, что продав её, мы будем безбедно жить до конца своих дней.

Вот только планы у меня были другими.

— Даш, как закончишь, загляни сюда, — бросил подруге я. — Саня, Лёха, осмотреть всё. Только ничего не трогайте.

Друзья кивнули, рассредоточились и двинули вглубь серверной, по обеим сторонам. Вскоре от дальней стены донеслись их возгласы:

— Чисто…

— Чисто, — словно эхо, повторил Лёха.

Мы вернулись обратно к пульту, над которым колдовала Дашка.

— Как тут у тебя? — спросил я.

— Почти закончила, — не отрываясь от работы, ответила она — Здесь почти каждая команда под отдельным паролем. Ума не предложу, как они их все запоминали.

— Там серверная. — Я кивнул за спину.

— Я поняла, — ответила подруга. — Что от меня нужно?

— Собрать жёсткие диски, но так, чтобы не выключить свет и управление вратами.

— Хорошо, займусь, как только закончу здесь.

— А не проще сразу серверы обесточить? — подал голос Санёк. — Безопасность останется без управления.

— Не останется, — покачала головой подруга. — Все турели на автономном питании, с собственным блоком управления. Отключив серверную, мы лишим себя возможности управлять ими. Вначале нужно всё отключить с пульта, а уже затем забирать жёсткие диски.

— Ты как? — Я переключил внимание на Карину.

— Нормально, — ответила она. — Справлюсь.

— Хорошо. Даш, поторопись. Нам до рассвета нужно выйти отсюда.

— Грех, не лезь под руку, ладно⁈ — огрызнулась она. — Я работаю.

Тишина стояла такая, что звенело в ушах. Но никто в этой комнате не чувствовал покоя. Каждый звук, даже самый тихий, заставлял дёргаться. Мишка переминался с ноги на ногу и слишком часто поглядывал в коридор. Его пальцы то сжимались на стволе огнемёта, то расслаблялись, будто он не мог решить: ждать или уже пора жарить. Марта кусала губу и не отводила взгляда от тёмного проёма. Карина стояла у стены, но даже в её неподвижности чувствовалась натянутая струна.

Дашка работала с пультом. Её пальцы летали с такой скоростью, что я не успевал следить за тем, что она делает. Пару раз она промахнулась по сенсорам и тихо выматерилась. Саня с Лёхой замерли у серверной, и оба выглядели так, будто их придавило к полу. Лёха протёр лицо ладонью, потом ещё раз, но пот всё равно блестел у него на лбу. Саня беззвучно шевелил губами, словно что-то считал. Мы все были на пределе.

Я и сам чувствовал, как внутри всё сжимается. Ожидание выматывало хуже, чем схватка. Хотелось, чтобы хоть что-то произошло. Потому что эта тишина уже не походила на передышку.

— Готово, — наконец выдала Дашка, и мы все с облегчением выдохнули.

— Давайте в серверную, — скомандовал я. — Забирайте все диски. Даш, покажи, как и какие ящики потрошить.

Карина молча прошла в серверную с остальными. Вскоре изнутри начали доноситься команды. Защёлкали фиксаторы. Ящики, лишившись памяти, принялись пищать, сигнализируя об ошибке. Но работа кипела, и от этого становилось легче.

Извлечённые диски распределили между собой. Пусть их считывают на Монолите, если нам повезёт до него добраться.

Мы выбрались обратно в коридор, но теперь могли двигаться без опаски. Камеры не работали, система безопасности была отключена, и мы больше опасались турелей.

Через десять минут мы уже находились в главном вестибюле, и теперь наш путь пролегал вниз. Лифты не работали, и мы воспользовались лестницей. Но стоило выбраться на площадку, как стало ясно: просто не будет. Весь пролёт, до самого низа, был утыкан белыми тварями. Они замерли в нелепых позах и не спешили уступать нам дорогу.

Мишка поднял сопло огнемёта и поджёг контрольный огонёк.

— Стой, — осадил его я. — Попробуем пройти так.

— Ты в своём уме⁈ — выпучил глаза он. — Я туда не полезу!

— Полезешь, — ухмыльнулся я и первым шагнул вниз, в темноту, заполненную толпой белых тел, замерших на ступенях.

Они стояли повсюду. Одни привалились к стенам, другие замерли на середине пролёта, третьи сгрудились у перил, опустив головы. Тьма прятала их лица, но я знал, что у всех пустые белые глаза. И если хоть один проснётся, мы окажемся в ловушке.

Я двигался медленно, ставил ногу на свободный участок, поворачивал корпус, чтобы не задеть плечо одной из тварей. За мной шли остальные.

И вдруг позади раздалась возня и шипение. Мишка зацепился шлангом за руку ближайшей твари. Натяжение, рывок, и он замер, побелев. Я видел, как его лицо покрылось испариной, как задрожали пальцы. Он попытался вырваться, но Дашка перехватила его за руку.

— Тихо, — прошептала она.

Саня подошёл сбоку, аккуратно снял шланг с белой руки. Они действовали плавно, почти не дыша. Мишка в это время смотрел в пустые глаза твари, что стояла напротив, и не мог отвести взгляд. Я видел, как его кадык дёрнулся, когда он сглотнул. Страх буквально сочился из него.

Когда проблема была решена, я двинулся дальше. Иногда между тварями оставался такой узкий проход, что приходилось протискиваться боком. Одно неверное движение, любой шорох, и всё. Я чувствовал, как воздух вокруг стал ледяным, хотя, возможно, сказывалось нервное напряжение.

В какой-то момент твари впереди полностью перекрыли проход. Они стояли плотной стеной, и пройти сквозь них не представлялось возможным. Я не стал ждать. Подхватил ближайшую за грудки и перевалил через перила. Тело сорвалось вниз и грохнулось где-то в темноте, как мешок с картошкой. Звук ударил по ушам, разлетелся по шахте. Тварь завозилась, заскребла ногтями по полу, но вскоре затихла.

Я замер, вслушиваясь. Остальные тоже. Сердце стучало где-то в горле. Прошло несколько секунд, прежде чем я снова продолжил движение.

Мы добрались до нижнего уровня. Спуск уходил под землю метров на пятьдесят, и воздух здесь казался ещё холоднее. Впереди выросла дверь с очередным сканером. Дашка без лишних слов оттеснила меня плечом и подставила лицо под панель. Луч пробежал по её глазам, и полотно ушло в сторону, открывая проход.

Мы вошли. Позади осталась лестница, забитая спящими тварями. И, кажется, никто из нас не верил, что этот спуск прошёл без последствий.

А впереди нас ждал очередной коридор, в котором то здесь, то там, виднелись застывшие белые фигуры. Но их плотность была сильно ниже, чем на лестнице, и мимо них мы прошли относительно спокойно. Если не считать, что мы в любую секунду рисковали быть разорванными. Хотя хрен их знает, зачем эти твари тянули к нам свои руки. Довести начатое до финала мы им так ни разу и не позволили. Однако фантазия почему-то рисовала картины, будто они хотят нас сожрать. Впрочем, проверять теорию никто из нас не спешил.

Скорость сильно упала, потому что теперь нам приходилось заглядывать в каждую дверь. У нас не было карты этого уровня, и мы даже близко не знали, где здесь может располагаться панель доступа к управлению вратами.

Словно специально, по всем законам подлости, консоль обнаружилась в самом конце. У нас ушло больше часа на её поиски. Мы ввалились в комнату управления и плотно прикрыли за собой дверь. Команда с облегчением выдохнула, но все понимали, что расслабляться рано. Впереди нас ожидало ещё одно дело, и в его мирном исходе я очень сильно сомневался. Но и оставить без внимания ту огромную штуку было бы очень глупо. Её нужно уничтожить, несмотря на то, что мы и понятия не имеем, что это за хрень.

Дашка уже возилась с терминалом, и вскоре под потолком развернулась объемная карта, заполнив комнату холодным синим светом. Галактики висели в воздухе, медленно вращаясь, и от этого казалось, будто мы стоим в самом центре Вселенной. Врата отмечались яркими точками, но глаз сразу цеплялся за красные зоны. Они тянулись рваными пятнами, закрывая целые сектора.

Красным горели десятки систем. Я смотрел на это и понимал, что масштаб бедствия давно вышел за пределы Полигона-9. Карантин, о котором говорила Карина, оказался не единственным. Похоже, эти твари уже захватили куда больше территорий, чем мы могли представить.

Точки, что погасли совсем, казались особенно страшными. Они не мигали и не горели, просто висели мёртвыми провалами в паутине маршрутов. Я перевёл взгляд на Дашку. Она стояла, запрокинув голову, и её лицо казалось синим от этого света.

— Что это значит? — тихо спросила она.

— Думаю, у всех нас одинаковые мысли, — ответил Санёк. — Кажется, это война.

Я промолчал. Потому что добавить к этому было нечего. Мы смотрели на карту, и каждый из нас понимал: война уже идёт. И мы стоим в самом её центре.