Каин развернул перед нами трёхмерную проекцию лабораторного комплекса. Схема висела в воздухе, полупрозрачная, подрагивающая в такт раскалённому от солнца воздуху. Я медленно обходил её, рассматривая каждый уровень и переход. Карина стояла рядом и вела пальцем по знакомым участкам.

— Вот здесь мы вошли, — произнесла она, подсвечивая одну из секций. — Это западный вход. Первые две двери были заперты, пришлось их подрывать. Потом коридор, поворот налево, и вот тут начинается жилой блок. Туда мы уже не дошли.

— Почему? — спросил очевидное я, но мне хотелось услышать ответ.

— Турели. Они стояли на каждом перекрёстке. Плюс твари начали напирать. Пришлось уходить через вентиляцию.

Я кивнул. Каин уже отмечал на схеме камеры и огневые точки. Метки появлялись одна за другой, но их всё равно было слишком мало. Схема оставалась дырявой, как решето. Там, где должны располагаться внутренние помещения, зияли пустоты.

— Это всё, что у нас есть? — спросил я.

— Данные неполные, — отозвался Каин. — Официальные чертежи не включают подземный ярус и внутренние помещения. Охранная система также не отражена в полном объёме. Очень много слепых зон. Идти придётся практически на ощупь.

— Значит, пойдём частично вслепую, — подытожила Карина, буквально повторив слова Каина.

Мы снова склонились над проекцией. Я вёл пальцем по маршруту, который предлагал мой интерфейс. Получалось длинно, но относительно безопасно. Карина поправляла меня, вспоминая, где им встречались твари. Постепенно маршрут обретал форму.

Позади нас, между вагончиками, слышался шум работы. Дашка, Саня и Марта сидели в тени, обложившись голограммами. Они изучали личные дела участников проекта, сверяли переписки, искали закономерности. Время от времени кто-то из них вскидывался и что-то быстро печатал в визоре. Я не вмешивался. Задание по кроту никто не отменял, и эта троица справлялась с ним лучше всех. Как ни крути, а два аналитика — это серьёзный аргумент.

С другой стороны лагеря раздавался звон металла. Мишка с Лёхой возились у старого верстака, разложив перед собой детали. Я слышал их голоса и по тону понимал, что спор набирает обороты.

— Так не пойдёт! — возмутился Лёха. — Нужно давление, иначе струя вялая. Мы так быстрее самих себя спалим!

— А я что, не понимаю? — огрызнулся Мишка. — Но насос даёт столько, сколько даёт. Хочешь больше — ищи другой. Ах да, здесь же хер ночевал и вокруг только куча бесполезного хлама!

— Можно последовательно подключить два.

— Допустим. Но у нас всего два рабочих прототипа. Из чего будем собирать второй огнемёт?

— Так, может, нам и одного за глаза хватит? Зато он будет нормально работать!

Я прислушался. Они снова спорили о нагнетателе. Огнемёты собирались из форсунок стеклоомывателя, снятых со старой строительной техники. Эти штуки делали из бронзы, специально для работы в жёстких условиях. В паре с гидравлическими трубками они давали узкую струю, но дальности не хватало. Метра три, не больше. К тому же из-за малого давления они постоянно плевались, грозя спалить самих огнемётчиков.

— Слушай, — Мишка оторвался от деталей, — а если врезать в ёмкость штуцер от шаттла? У нас же был запасной в аварийном комплекте.

— Он рассчитан на сжатый воздух, — отозвался Лёха. — Если подключать к нему керосин, пойдёт пена.

— Тут ты прав, нужен обратный клапан и ресивер для компенсации давления.

— И где ты ресивер возьмёшь?

— Сделаю из пустого баллона. Это не проблема. Хуже то, что весить такая штука будет… Даже боюсь представить.

Лёха замолчал, обдумывая. Потом кивнул.

— Может сработать. Если, конечно, клапан выдержит.

— Выдержит, — уверенно сказал Мишка. — Я его на герметик посажу, а сверху проволокой подстрахую.

— Герметик твой керосин за пару часов разъест.

— Тогда пайка.

— Пайка не выдержит давления. Варить нужно.

— Да какого ты… — начал Мишка и осёкся, увидев, что я смотрю в их сторону.

Я не вмешивался. Пусть спорят. Пока они решали, как выжать из самоделки ещё пару метров, я успел заметить, что Карина улыбается. Она тоже слышала их и, судя по всему, скучала по таким вот рабочим перепалкам.

— С твоими ребятами не соскучишься, — негромко произнесла она.

— Это точно, — ответил я.

Мы вернулись к карте. Впереди лежала работа, от которой зависела жизнь всей группы. И пока механики доводили огнемёты до ума, мы с Кариной выстраивали путь, который должен был привести нас к терминалу.

Мы не спешили. Впервые время работало на нас, и это ощущалось почти как роскошь. На вышке закрепили дрон, который теперь вёл наблюдение вместо человека, высвободив руки. Вокруг посёлка разбросали остатки датчиков, и любое движение на подступах сразу отражалось на общей схеме. Работа кипела уже второй день, но и об отдыхе никто не забывал. Предстояло серьёзное дело, и идти на него следовало отдохнувшими, полными сил. Никто не знал, что ждёт впереди. Сколько тварей встретится на пути, сколько турелей окажется на маршруте, какие коридоры станут ловушкой. И мы обязаны быть готовы к любой ситуации.

Я стоял у стола, разглядывал проекцию лаборатории, и в голове крутились эти мысли. Они не отвлекали, а, наоборот, помогали сосредоточиться. Работа шла, но где-то на краю сознания постоянно вертелось одно и то же: мы готовимся к неизвестности. Её нельзя просчитать до конца, нельзя разложить по полочкам. Можно только принять и идти, надеясь на удачу.

Рядом Карина вела пальцем по схеме, что-то объясняла, а я ловил себя на том, что смотрю не на карту, а на неё. На то, как она хмурится, поправляет выбившуюся прядь. За эти месяцы она изменилась. Стала жёстче, тише, собраннее. Но при этом всё равно осталась собой. И это странным образом успокаивало.

Она снова встала в строй, Лёха с Мартой влились в работу, Мишка обрёл напарника, с которым можно спорить до хрипоты. Саня снова был на высоте, в прямом и переносном смысле. Дашка с головой ушла в данные. Каждый знал своё место, и именно такие моменты, без выстрелов и бега, напоминали: мы не просто группа наёмников, а команда. И пока мы вместе, у нас есть шанс.

С другого конца лагеря доносился звон металла и голоса механиков. Мишка с Лёхой снова спорили о давлении в огнемётах. Я не вникал. Пусть решают. Сейчас каждый занимался своим делом, и это было правильно. Потому что завтра, когда мы выдвинемся к комплексу, всё изменится. И любая ошибка, допущенная сегодня, обернётся чем-то страшным.

Я обвёл взглядом лагерь. Серые вагончики, выгоревшая земля, люди, занятые работой. Обычная жизнь, если не знать, что вокруг бродят белые твари. И в этой обыденности пряталась надежда, что всё может получиться. Мы дойдём, откроем врата и уберёмся отсюда. Или хотя бы поймём, что к чему. Потому что сидеть и ждать, пока нас найдут, я больше не мог.

Мишка подошёл, когда я в очередной раз сверял маршрут по карте. Вид у него был виноватый, но решительный. Он мялся пару секунд, потом выдохнул и начал.

— Грех, нужно вернуться в лагерь.

Я оторвался от проекции и посмотрел на него.

— Что-то забыли?

— Не то чтобы… — Он почесал затылок. — Нужно забрать 3D-принтер. Он в шаттле остался.

— Зачем?

— Без него огнемёты не собрать. Мне нужно напечатать детали для компрессора. Сейчас давления не хватает, струя керосина выходит метра на три и постоянно плюётся. А с нормальным компрессором можно дотянуть до восьми, а то и до десяти метров. Но самое главное, что струя выйдет стабильной…

— Ладно, я тебя понял, — отмахнулся я. — Детали мне ни к чему.

Я задумался. Ехать назад в лагерь опасно. Мы ушли оттуда не просто так. Твари наверняка уже вернулись и снова рыщут вокруг купола. И даже если их нет, мы обязательно подцепим маячки, от которых с таким трудом избавлялись. Но и без огнемётов идти в лабораторию — чистой воды самоубийство.

— Ты понимаешь, что нам снова придётся прожариться? — спросил я.

— Понимаю, — кивнул Мишка. — И баню снова настраивать. Но по-другому никак. Принтер нужен.

Я переглянулся с Кариной. Она стояла рядом и слышала весь разговор.

— Я поеду с вами, — произнесла она, — втроём быстрее. Остальные останутся здесь, присмотрят за базой.

— А если нарвёмся? — спросил я.

— Ночь. Твари спят. Дойдём тихо, заберём принтер и вернёмся. Если что-то пойдёт не так, свалим, не вступая в контакт.

Мишка переступил с ноги на ногу.

— Ну так что? Едем?

Я ещё раз глянул на карту, потом на Мишку. Риск, конечно высок, но если не забрать принтер, весь план рушится. А Косой прав: без огнемётов в комплекс соваться нельзя. Мы даже близко не знаем, сколько тварей обитает в тех коридорах.

— Едем, — сказал я. — Собирайтесь. Выходим после заката.

Мишка тут же ожил, закивал и побежал к Лёхе, чтобы успеть обсудить список деталей до выезда.

Сборы заняли немного времени. Нищему собраться — только подпоясаться. Распихали зажигательные гранаты по подсумкам, проверили оружие, снарядили магазины. Карина передёрнула затвор снайперской винтовки, загоняя патрон в ствол, и повесила её за спину. Мишка перебрал и вычистил дробовик, взвесил его в руках, будто это могло добавить уверенности. Я последний раз оглядел группу, разложил гранаты так, чтобы не мешали при ходьбе.

— Готовы? — спросил я.

— Ещё вчера, — хмыкнула Карина.

— Тогда поехали.

Забрались в вездеход. Мишка сел за руль, запустил генератор. Машина мягко тронулась и выкатилась за пределы посёлка. Позади остались вагончики, впереди лежала чёрная пустошь. Ночь стояла глухая, безлунная. Свет фар выхватывал из темноты камни, редкие кусты да изломы старой дороги. Видимость почти никакая, и Мишка вёл машину осторожно, не разгоняясь. Я смотрел вперёд, Карина молча сидела сзади. А за бортом трещал лютый холод.

Два часа пути прошли в полной тишине. Только урчание генератора и шорох шин по каменистой земле.

Наконец я сверился с картой, которую вывел Каин.

— Почти на месте. Останови здесь.

Мишка сбросил скорость, и вездеход замер на ровном участке, скрытом каменным гребнем. До лагеря оставалось около двух километров.

— Дальше пешком, — скомандовал я.

Мы вышли наружу. Холод сразу вцепился в лицо, ветер гонял колючую пыль. Я попросил Каина просканировать пространство.

— Чисто, — отозвался он. — Живых объектов не фиксирую. Тепловых аномалий нет.

— Это ещё ничего не значит, — тихо заметила Карина, которой транслировался голос моего интерфейса.

— Согласен, — кивнул я. — Но других вариантов у нас всё равно нет.

До лагеря шли около сорока минут. Двигались медленно, пригибаясь, чтобы не выделяться на фоне более светлого неба. Часто замирали и слушали темноту. Ветер завывал, поднимая пыль, и лез под костюм. Я всматривался в черноту, сверялся с картой, которую выводил Каин.

Наконец впереди проступили очертания купола. Мы остановились за каменной грядой, метрах в трёхстах от лагеря, и я долго осматривал его в бинокль. Купол стоял на месте, слегка просевший. Вокруг никого. Датчики тоже молчали, но это ничего не значило. Твари могли прятаться в любом углу.

— Карина, займи высоту, — сказал я. — Вон тот холм справа. Прикроешь наш проход.

Она молча кивнула, проверила винтовку и ушла в темноту.

— А мы с тобой, — я повернулся к Мишке, — заходим с противоположной стороны. Тихо, без резких движений.

— Понял, — ответил он и поправил лямку дробовика.

Мы двинулись в обход. Шли медленно, каждые полсотни шагов замирали. Ветер выл, пыль хрустела на зубах. Я вёл нас по дуге, чтобы выйти к лагерю с тыла. Наконец в наушнике щёлкнуло, и раздался голос Карины:

— В лагере чисто, можете заходить.

— Принял, — ответил я.

Но всё равно, прежде чем сунуться внутрь, внимательно осмотрел периметр в бинокль. Каин помогал как мог, выделяя особо подозрительные тени, в которые мне приходилось всматриваться дольше обычного. Но в целом ничего опасного мы так и не обнаружили и двинулись к шаттлу.

Перед самым входом в лагерь мы наткнулись на обгоревшие тела. Они лежали скрюченные, вывернутые, будто смерть застала их в последней судороге. Хотя не стоит исключать, что так и было на самом деле. Два трупа покоились прямо на тропе, где их накрыло гранатой. Ещё три обнаружились в стороне, куда прилетели бутылки с зажигательной смесью. Кости выпирали из обугленной плоти, кожа полопалась, обнажив тёмные, сморщенные внутренности. Вонь стояла тяжёлая, сладковатая, как от подгоревшего мяса, которое забыли на огне. И никакой мороз не был способен её перебить.

Мишка сморщился и сплюнул.

— Значит, всё-таки не бессмертные, — прошептал он.

Я ухмыльнулся и кивнул, а затем прижал палец к губам. Приятель понял, умолк. Я знаками указал на купол. Мишка поправил дробовик, и первым шмыгнул вперёд. Я двинулся следом, прикрывая.

В лагерь входили осторожно. Я ставил ногу с пятки на носок, чтобы не хрустнул ни один камень. Осматривали каждый закуток, каждый закоулок. Заглядывали за ящики, проверяли тёмные углы. Каин непрерывно сканировал местность, вглядывался в темноту вместе со мной.

— Пусто, — шепнул он, будто кто-то ещё мог его слышать. В такие моменты он всё больше напоминал живое существо с эмоциями и чувствами.

Врага не обнаружили. Это радовало, но не давало права расслабляться. Слишком много раз мы уже обжигались на том, что всё выглядело спокойно.

Шаттл вырос из темноты огромной глыбой. Мишка поколдовал у панели, и вскоре раздался гул гидравлики. Переборка заднего шлюза плавно опустилась, открывая нам доступ в тёмное нутро.

Я остался у входа в шаттл, а Мишка нырнул внутрь. Прошло несколько минут, прежде чем в наушнике раздался его шёпот:

— Грех, помощь нужна.

— Карина, смотри в оба, — бросил в канал связи я.

— Приняла, — ответила она.

Я выждал, пока она подтвердит, и скользнул в шлюз. Внутри пахло холодным металлом и пылью. Мишка стоял возле приличного по размеру ящика. Одному такой точно не вынести. Рядом возвышался второй, видимо, с сырьём для печати. На Мишке висели ещё два дробовика.

Он перехватил мой взгляд и пожал плечами.

— Это в планы не входило, но сам подумай. Мы уже видели, как эта штука работает.

— Согласен, берём, — кивнул я.

Мы водрузили ящики друг на друга и, кряхтя, выволокли наружу. Тяжесть оказалась приличной, и это притом, что каждый из нас был сильнее обычного человека чуть ли не втрое. Пришлось попотеть.

Мишка пыхтел, матерясь сквозь зубы, но не останавливался.

— Вот же, падлы, тяжёлые… — выдохнул он.

— Своя ноша не тянет, — заметил я.

— Ага, только нам с этим дерьмом ещё до вездехода тащиться.

— Не ной. Хватай давай.

— Да я вообще молчу.

Мы тащили ящики и кряхтели, как два старых мерина. Принтер весил так, будто его отлили из цельного куска свинца. Я упирался ногами, клонился вперёд, чувствуя, как лямки врезаются в ладони. Мишка пыхтел сзади, цедил ругательства сквозь зубы, но шаг не сбавлял.

— Давай, командир, ещё немного, — подбадривал он, хотя до вездехода оставалось ещё порядочно.

— Заткнись и неси, — огрызался я.

— Легко сказать. Тебе небось полегче, у тебя наниты.

— У тебя тоже, если не забыл.

— Мои, по ходу, сегодня выходные, — хрюкнул от смеха он и едва не выронил ящик.

Мы продолжали переть груз. Камни выскальзывали из-под ног, пот заливал глаза, несмотря на мороз. Руки немели, но мы и не думали отступать или сдаться. Один раз Мишка поскользнулся и чуть не полетел, но я вовремя придержал ящик с его стороны, и мы устояли, покачиваясь, как пьяные.

— Ты это, — выдохнул Мишка, — спасибо, что ли…

— Потом благодарить будешь, — ответил я. — Давай, впрягайся.

Когда отошли на безопасное расстояние, из темноты вынырнула Карина. Она появилась бесшумно, как чёрт из табакерки. Я бросил ящик, едва не придавив Мишке ногу, и вскинул оружие. Карина стояла передо мной, улыбаясь уголком губ.

— Охренела? — выдохнул я, опуская ствол. — Я же тебя чуть не подстрелил.

Она беззвучно рассмеялась. Я выругался ещё раз, но уже тише. Карина подошла и взяла на себя ящик с сырьём для принтера. Мы с Мишкой переглянулись, и он благодарно кивнул.

— Ну наконец-то, — пробормотал он.

Дальше пошли втроём. Карина несла свой груз спокойно, будто он весил не больше рюкзака. А мы с Мишкой продолжали корячиться с принтером. Мороз стоял лютый, пар валил изо рта, а мы взмокли так, будто пробежали марш-бросок под палящим солнцем. Пот тёк по спине, комбинезон прилип к телу, а лицо одновременно горело от натуги и немело от холода.

— Ненавижу эту планету, — прохрипел Мишка.

— Ты уже говорил, — отозвался я.

— И ещё не раз скажу, чтоб её черти дрючили.

Обратный путь до вездехода занял больше часа. Когда машина показалась впереди, я почувствовал, как ноги подкашиваются. Мы сгрузили ящики, и Мишка просто рухнул на капот, тяжело дыша. Карина устроилась рядом, растирая замёрзшие пальцы.

— Живы, — произнесла она.

— Типа того, — прохрипел я.

Мы погрузили ящики в вездеход. Мишка уложил принтер так, чтобы тот не мотало на ухабах, и закрепил стяжками. Карина забросила в багажник сырьё, я положил сверху дробовики. Захлопнули дверь, огляделись. Ночь отступать не спешила, как и мороз.

— Теперь нужно всё пропарить, — сказал я, — Иначе вернёмся в посёлок с маячками.

— Опять баня? — Косой почесал макушку.

— Снова, — хмыкнул я.

— Мне уже начинает это нравиться, — усмехнулся он. — Прилетим домой, я себе такую в квартире поставлю.

— Тебя за неё пожарные вздрючат.

— Значит в сети готовое решение найду.

— Ладно, хорош трындеть, — осадил приятеля я. — Каин, проложи маршрут до парной.

— Прокладываю, — отозвался тот. — Расстояние сто двадцать километров. Дорога частично проходит по старому руслу.

— Всё, валим отсюда, — скомандовал я.

Забрались в машину. Мишка запустил генератор, и мы тронулись. Каин вёл нас по карте, подсвечивая на визоре каждый поворот. Ветер снаружи выл, бросал в стёкла колючую пыль. Внутри пахло разогретым воздухом и потом. И снова ехали молча, внимательно вглядываясь в темноту за окном.

К месту подъезжали осторожно. Вездеход оставили за километр до ущелья, как договаривались. Генератор заглушили, дальше только ноги. Мишка раздал дробовики. В тесном ущелье это оружие могло положить кого угодно, даже белую тварь. Картечь, встречаясь с ногами, не оставляла последним ни малейшего шанса.

Мы проверили патроны, переглянулись и двинулись.

Шли медленно, цепью. Я первым, Мишка за мной, Карина — чуть сбоку. Ветер в ущелье стих, и казалось, будто каждый шаг звучит оглушительно громко. Камень хрустел под ногами, дыхание вырывалось клубами пара. Я уже видел впереди очертания купола, когда Каин вдруг ожил.

— Опасность. Живые объекты внутри периметра. Рекомендую остановиться.

Мы замерли одновременно. Я поднял руку, и все рассредоточились. Карина ушла к левой стене ущелья, Мишка прижался к правой. Я остался в центре, держа дробовик наготове. Подходить к парной стали ещё медленнее. Последние метры мы буквально еле тащились, внимательно всматриваясь в каждую тень.

Первым увидел белого я. Он стоял внутри надутого каркаса купола, прямо у входа в парную. Белая фигура, почти сливавшаяся с серебристой тканью, замерла без единого движения. Голова опущена, руки висели вдоль тела. Я прицелился, но стрелять не стал. Не хотелось пробить каркас.

Второго заметил Мишка. Тот прятался за конструкцией парной, рядом с трубой дымохода. Третий нашёлся за большим валуном, и его уже засекла Карина. Он тоже не двигался, будто спал стоя.

Я смотрел на них и чувствовал, как холод поднимается от ног к груди. Твари находились слишком близко. Одно неверное движение, и всё ущелье оживёт. В наушнике раздался шёпот Карины:

— Жду приказа.

— Не дёргаемся, — ответил я. — Стреляем только по моей команде.

— Принято, — прошептал Мишка.

Я прижался спиной к камню и подозвал Мишку с Кариной. Говорил шёпотом, но так, чтобы слышали оба. При этом не выпускал из поля зрения бледные фигуры врага.

— Значит, так. Они реагируют на свет, поэтому работаем от него. Мишка, ты включаешь фонарь и бьёшь лучом в глаза особи, что у входа в парную. Отводишь её к валуну, где застыла вторая. Карина, ты забираешь ту, что прячется за парной, у трубы. Веди её туда же. Я прикрываю. Если что-то пойдёт не так, бью по конечностям, и вы тут же отходите. Задача простая: собрать всех троих у валуна, обездвижить и сжечь одной гранатой.

Мишка сглотнул.

— Понял.

— Угу, — эхом отозвалась Карина.

— Тогда двинули, — выдохнул я.

Первым начал Мишка. Он поднял фонарь, щёлкнул кнопкой, и луч ударил в темноту. Тварь у входа в парную дёрнулась. Голова качнулась, тело напряглось, и она сделала первый шаг с таким отвратительным хрустом, будто суставы примёрзли друг к другу. Я видел, как её белые пальцы сжались, как шея выгнулась под неестественным углом. Она шла на свет, как мотылёк.

Карина вела свою. Та пряталась за конструкцией парной, прижимаясь к трубе. И реакция этой особи отличалась от той, которую вёл Мишка. Когда луч попал в белые глаза, тварь ожила резко, будто её ударило током. Она вскинула голову, развернулась и двинулась на Карину. Подруга пятилась, не опуская фонарь. Тварь не отставала, иногда ускорялась, иногда замирала, будто раздумывая.

Сложнее всего вышло с трубой. Тварь задевала её плечом, и конструкция дрожала. Карине пришлось вести её по дуге, чтобы не обрушить вытяжку. В один момент подруга споткнулась, тварь бросилась вперёд, и я уже готов был стрелять, но девушка справилась.

Мы не сразу добились нужного. Твари вели себя непредсказуемо. Стоило лучу дрогнуть, как они начинали метаться в темноте. Приходилось гасить свет и ждать, пока успокоятся. Но даже во тьме они не замирали сразу. Двигались, раскачивались, щёлкали зубами. Я несколько раз ловил себя на том, что палец сам тянется к спуску.

Наконец все трое собрались у валуна. А у меня точно прибавилось седых волос.

— Бей по ногам! — скомандовал я.

И ночную тишину разорвал грохот трёх дробовиков. Первая тварь рухнула сразу, вторая осела, третья попыталась сделать шаг, но заряд картечи разнёс колено. Они повалились на камни и заскребли руками, поползли к нам. Я выдернул чеку, швырнул гранату в самую кучу и крикнул:

— Ложись!

Мы вжались в камни. Хлопок. Короткая вспышка, и над ущельем вырос огненный шар. Жар ударил по лицу и тут же поднялся вой. Такой лютый, что от него заныли зубы и завибрировали кости. Я прижал голову к земле, но вой всё равно проникал внутрь, заставляя сжиматься.

Твари горели. Они извивались, скребли когтями по камням, выгибались, будто пытались выбраться из собственных тел. Вонь от горящей плоти стояла невыносимая. Ветер гнал дым в нашу сторону, и он оседал на губах, вызывая приступы тошноты.

Я поднялся первым. Посмотрел на чёрные, догорающие тела. Они ещё дёргались, но уже не представляли угрозы.

— Всё, — выдохнул я, — эти своё отбегали.

Мишка встал, пошатываясь. Карина молча опустила дробовик. Мы прошли мимо догорающих тварей к парной.

Я отправил Мишку за вездеходом, а сам с Кариной принялся таскать дрова.

Вскоре Мишка подогнал машину и сразу загнал её в парную. Возиться с вентилятором долго не пришлось, систему подключения никто не разбирал. Он быстро снял его, закрепил на место поддува. Я в это время нарезал щепу, а Карина выложила из неё костёр. Мы не спешили, давали пламени набрать силу, постепенно подкладывали ветки покрупнее.

— Слушай, — подал голос Мишка, не отрываясь от вентилятора, — а как вы вообще додумались до бани?

Карина отряхнула руки.

— Из курсов по полевой медицине. Как убивают инфекцию на инструментах? Кипятят минимум двадцать минут. Вот и мы решили: раз бактерии гибнут от высокой температуры, значит, нужно пропариться как следует. Для верности сидели по сорок минут. Это, конечно, была всего лишь гипотеза, но как видишь, всё сработало.

Я усмехнулся. Они действительно нашли способ, который спас им жизнь.

Провозились не меньше часа. Мишка к тому времени закончил с поддувом и по моей команде запустил. Пламя сразу ожило, вытянулось вверх. Воздух снаружи ещё держал мороз, а внутри парной уже начал прогреваться, и тяга заработала быстро. Но всё равно температуру нагоняли дольше, чем в прошлый раз, днём, на жаре. Пришлось ещё дважды ходить за дровами.

Ветер таскал по ущелью тошнотворный запах горелого мяса. Он въедался в одежду, волосы и ноздри. Казалось, что им провоняло всё вокруг и избавиться от него невозможно. Впрочем, никто не жаловался. Все понимали необходимость этой затеи. Однако мы сразу решили: сюда приезжаем в последний раз. Если во время проникновения в лабораторию что-то пойдёт не так, будем собирать новую парную, в другом месте.

Наконец всё было готово. Мишка занёс внутрь очередную охапку дров, вышел, вытер пот со лба и доложил:

— Восемьдесят. Ещё немного, и можно заходить.

Я кивнул. На горизонте уже появилась светлая полоса. Скоро рассвет. Мы вошли в парную, плотно задёрнули полог. Жар обнял сразу, вышиб воздух из лёгких. Я взобрался на крышу вездехода и прикрыл глаза. Рядом устроились Мишка с Кариной.

Парились молча. Только огонь гудел в очаге, и капли пота срывались с подбородков. А впереди нас ожидал очередной прорыв в лабораторный комплекс, и от его результата зависело всё.