Ближе к вечеру мы уже как будто привычно расположились за столом. Даже Мин наконец решил использовать стул по назначению. Правда, тут же отклонился на нем, стараясь удерживать хрупкий баланс. Во’он на этот раз сподобился сесть напротив, а не стоять над душой. Джун, нарезав пару кругов, предпочел стулу спину ортанца и встал сзади, облокотившись на его плечи.

На меня было направлено восемь внимательных взглядов, а я все никак не могла прервать молчание. Никогда не излагала никому план действий и сейчас ощущала себя откровенно не на своем месте.

– Ты можешь уже начать, – Джун лукаво прищурился и улыбнулся мне.

Собранности его поведение не добавило, но я спешно начала говорить, чтобы хоть чем-то заполнить образовавшуюся неловкость:

– Если в сон Мертвого Короля и можно проникнуть, то делать это придется из его гробницы с максимально близкого расстояния: девять или десять дзе[5], не более. – Увидев замешательство парней, я исправилась: – Метров тридцать. Он ведь один там лежит?

– А тебе еще кто-то нужен? – хихикнул Хан.

– Нет, – я закатила глаза. – Ну мало ли они жен или наложниц с собой хоронили. На Тириадосе же хоронят.

– Только мертвых, – уточнил Кан, – варварский обычай хоронить живых уже давно отошел в века.

Я глянула на парня с интересом. После нашего диалога прошлым утром он был крайне немногословен. Это, пожалуй, была самая длинная его фраза, обращенная ко мне за день. А жаль, ведь у него очень красивый голос. Легкая хрипотца выгодно оттеняла низкий тембр. Таким бы баллады петь.

– Пара сотен лет – это не так уж и давно, – вклинился в беседу Ан-Ён.

– Мы отошли от темы. – Во’он посмотрел прямо на меня. – Итак, нет, в гробнице не похоронено никого лишнего.

– Хорошо, тогда проблема, с которой мне предстоит там столкнуться, – это его магические способности, – уже более уверенно продолжила я.

– Это мы полностью берем на себя, – голос Джуна в очередной раз выбил меня из уверенной колеи повествования, – мы доведем тебя до саркофага, обеспечим безопасность и выведем обратно.

Я нервно усмехнулась. Ну еще бы они все это не обеспечили.

– Речь идет не о реальности, – кажется, мне удалось всех тут озадачить.

– Разве можно применять магию во сне? – Мин все еще методично раскачивался на стуле, и мне вдруг отчего-то тоже страшно захотелось.

– Я часто сражаюсь во снах, – вставил Эйрик, – только не думал, что это настоящая магия.

Заклинатель удивленно глянул на него, и баланс был потерян. Стул полетел вниз, но Джун каким-то образом уже был готов к такому исходу: быстрым движением ноги успел удержать парня от окончательного падения.

– Лучше уж по старинке, – проворчал Мин, ухватившись за протянутую руку Эйрика, чтобы подняться, и забрался на кухонную столешницу.

Я передумала повторять его подвиг и пояснила:

– Неважно, настоящая ли это магия или нет, важно, что ты можешь воздействовать на окружающее пространство во сне и делаешь это не как обычный человек.

– Но ты ведь тоже можешь воздействовать на сон. – Возможно, мне показалось, но в словах Джуна я уловила какое-то двойное дно. А он, похоже, действительно неплохо сохранил в памяти нашу первую встречу. Вот же ж зараза! Прямой взгляд, милая улыбка. Даже если он помнил каждую секунду, почему это должно меня как-то смущать?

– С тем количеством защиты, которое на тебя навесили, ты все еще не воспринимал сон как реальность. Это дает мне определенную власть над происходящим. Боюсь предположить, что творится в голове у трехсотлетнего некроманта. Высока вероятность, что его сновидение осознанно.

– Это проблема? – Во’он становился гораздо менее пугающим, когда его удавалось чем-то заинтересовать.

Ох, не думала я, что предстоит выдавать такие секреты работы ходящих.

– Знаете, какая самая лучшая защита от подобных мне? Такую не даст ни один артефакт. Осознанность. Когда понимаешь, что сон – это сон, то он или разрушается, или полностью подчиняется. Этому нужно долго обучаться, но после любое вторжение в сновидение будет в вашем сознании равносильно тому, что ходящий выбил с ноги дверь в дом. При этом возможности дать отпор почти ничем не ограничены. – Я сделала паузу, давая парням осознать сказанное. – Предполагаю, что именно в таком состоянии Мертвый Король и находится, поэтому мне не помешал бы защитный артефакт, полностью блокирующий его магию, хотя бы на короткий срок. Мин подтвердил, что нечто подобное определенно существовало во времена войны некромантов. Мы сделали тут несколько закладок.

Я положила на стол свой справочник с загнутыми сегодня страницами, и боковым зрением подметила, как у Во’она дернулся глаз.

– Это наша? – он указал взглядом на книгу.

– Моя, – с вызовом глянула я, – поэтому могу загибать страницы сколько хочу.

Ортанец придвинул справочник себе и, внимательно вчитываясь, начал пролистывать все, что мы с Мином отметили. Гостиная погрузилась в напряженное молчание, которое разбавлял лишь шелест страниц. Как оказалось, на роль защиты подходило немало из того, что предлагал этот увесистый томик. Ни одна магия больше не удостаивалась такого количества разработанных противодействующих артефактов. Я в очередной раз ощутила противный липкий ужас от осознания того, куда ввязалась. Точнее, куда меня ввязали, конечно. Но, возможно, все закончится вот этим вечером, ибо где искать артефакты, я совсем не представляла. Только абсолютно точно знала, что в ближайшей лавке такого не купишь. Да и не в ближайшей тоже.

– Стой, – Кан, смотревший на страницы книги из-за спины Во’она, указал на рисунок массивного кольца из дымчатого кварца, дававшего защиту от любого воздействия, что включало в себя магию некромантии. Весьма сильную защиту, но при этом и носитель кольца магию применять не мог. – Я видел такое на складе тайной службы.

– На складе чьей тайной службы? – неожиданный поворот диалога резко вырвал меня из беспокойных мыслей.

– Лиамнора, конечно. – Джун смотрел прямо на меня и был как будто совершенно серьезен.

Лиамнор был доминирующим государством туманного мира, а о его тайной службе ходило мрачных легенд и слухов едва ли не больше, чем о полиции Ортана.

Я замотала головой, осознавая, что беседа сейчас плавно скатится к обсуждению ограбления одной из сильнейших организаций Веера. Вспомнилось, как, сидя дождливым вечером в их компании в доме каисэки, я наивно предполагала, что искатели не станут применять силу и поднимать шум. Что им похищение какой-то девицы, когда они спокойно рассуждают о таком.

– А как ты планируешь протащить кольцо в сон? – поинтересовался Мин.

– Регулярно таскаю туда артефакты, это не проблема. – Я все еще не понимала, почему мы так легко проскочили момент похищения кольца. – Здесь работает совокупность влияния на энергию в реальности и моей уверенности в том, что артефакт повлияет на окружающее пространство. Дополнительный эффект вносит и знание хозяина сна о принципах его действия. Поэтому и нужно что-то времен войны, Король должен узнать артефакт.

– Тогда решено. Когда там у твоего отца следующий прием намечается? – обратился Джун к Кану.

– Через пару недель будет бал окончания лета, – ответил тот и, заметив мои округлившиеся глаза, пояснил: – Формально я принц Лиамнора, – слегка помедлил, давая мне переварить сказанное, – но я семнадцатый в очереди на корону, так что это всего лишь слова.

М-да, кажется, обычные смертные и не ставят себе задач по созданию собственных миров.

– А сколько тебе понадобится времени, там, в гробнице? – Марк впервые за вечер прервал молчание.

– Полчаса, – я задумалась, – может, час. Даже если ничего не получится, проводить в сновидениях больше часа чревато.

– Чем? – спросил Эйрик, опередив брата.

– Время во сне движется по-другому, тут пройдет пара минут, а там год. Это, конечно, крайние и очень редкие случаи, – поспешила добавить я, – но во избежание последствий ходящие обычно ограничивают время пребывания в чужих сновидениях.

– Ты же осознаешь, что находишься во сне. Разве нельзя проснуться самостоятельно? – из двух близнецов все любопытство определенно ушло не Марку.

– Бывает по-разному, – уклонилась я от ответа.

Этот диалог надо было заканчивать. Привычки жаловаться на жизнь у меня не было. В конце концов, судьба ходящей была моим осознанным выбором.

– Тогда решили. – Джун хлопнул по плечам Во’она. – Сейчас необходимо сосредоточиться на камнях, – он кивнул в сторону огромной кучи свернутых схем и планов здания. – Другой такой возможности нам в ближайшее время не представится.

Я старалась никак не вникать в деятельность искателей, которая выходит за рамки моего заказа, поэтому совсем не представляла, какие возможности они могут упустить. Но была рада, что никто них не вытащил из какого-нибудь кухонного шкафа нужный артефакт. У меня есть время подготовиться, и морально в том числе.

– Еще пара минут, – вспомнила я кое-что, уже поднявшись из-за стола. – У вас есть карты его гробницы? Мертвый Король почти наверняка выстроил у себя в голове что-то похожее.

– Да, где-то были, – ответил Джун. – Мин, поможешь?

* * *

Минут через двадцать копаний в шкафах мы вместе с заклинателем засели осматривать найденное на террасе, где к нам уже традиционно присоединился Эйрик с тремя кружками горячего какао.

Карт было много. Десятки ри лабиринтов вокруг одной несчастной гробницы. Мы разложили их на деревянном полу, и парни пустились в многочасовые воспоминания о том, где и когда их там зажимали мертвецы.

– Ты должна попробовать эти печенья, – сказал Мин в момент, когда истории про зомби уже заканчивались, а я просто всматривалась в карты, стараясь запомнить хотя бы общие контуры. Такое в сон точно не протащишь.

– Зефирки в какао были верхом того, что я могу себе позволить. Бездушно приготовленные где-то на ортанских фабриках куски печеного теста, промаркированные и упакованные в коробки, – это уже слишком.

– А почему зефирки прошли строгий отбор? – с интересом спросил Эйрик.

– Потому что ты использовал их для приготовления какао, а значит, вложил в них частичку эмоций и энергии всего своего рода. Этого достаточно, чтоб защитить эти кусочки сахара от сглаза и проклятий духов.

– Но тут нет духов, – напомнил мне заклинатель, – поверь, я это точно знаю.

Я лишь шутливо закатила глаза и оставила этот комментарий без ответа.

– А если я выложу печенье красиво на тарелочке? – создатель лучшего в мире какао, похоже, не собирался сдаваться.

Эйрик был сегодня само очарование, я не могла не ответить ему улыбкой.

– Знаешь, моя бабушка пришла бы в ужас даже от зефирок. Я, вообще-то, с юга родом.

– Ааа, – протянул Мин с пониманием. – Юг Индаая невероятно консервативен, – пояснил он нашему несведущему другу.

– А если я разрежу это печенье на части? – Банглаорец сел напротив, нагло отвлекая меня от изучения карт.

– Нет, это лишь разрушение, – я сдалась и полностью переключилась на этот странный и бессмысленный диалог.

– А если я вырежу из них цветочки?

– Такое скорее больше оценит Ан-Ён, – хихикнул Мин, – а если, например, перетереть их в крошку, а потом смешать с маслом и слепить новые? – Парень, похоже, был доволен гениальным ходом мыслей. А вот в моих эти злосчастные печенья заняли слишком много места.

Я взяла крендель из пачки и, целиком запихнув в рот, начала демонстративно жевать.

– Вот видите, – наконец справившись, произнесла я, – съесть ее для меня не проблема. Другой вопрос в восприятии такого приема пищи. Это как вам положить в рот и проглотить кусок картона.

Но парней, кажется, уже не волновали мои рассуждения. Эйрик подскочил и вылетел в гостиную, оставив дверь открытой. Оттуда послышался крик:

– Хан, мы выиграли!

– Не назвала бы это чистой победой, – хмыкнула я и вернулась к картам. Ну, конечно же, они спорили на тему того, насколько стойкими будут мои пищевые принципы. Увы, внутри себя я готова была признать, что долго я на какао или даже на печенье протянуть не смогу, но и сдаваться так просто не собиралась.

Солнце скрылось за горизонтом, и я решила отложить лабиринты гробницы до завтра. В конце концов, в комнате меня еще ждал дневник моего давно почившего предка, который в свое время готовился к походу в сон Мертвого Короля, но бесследно пропал, так и не окончив трудов. Я читала его последний раз несколько лет назад, и мне требовалось освежить знания.

* * *

Изучением феномена ходящих занимались на Индаае не слишком активно. Первые сведения об Ордене стали проскакивать в истории лет через сто после войны некромантов, никаких данных об отдельных личностях или иных сообществах до этого не появлялось. Официальная версия исследователей, да и правительства Индаая, состояла в том, что ходящие – это особенность мира, а еще тайное сообщество, которое хорошо скрывалось. Если уж у нас есть духи, то почему бы не быть людям, способным проникать в чужие сны. Думаю, Ортан или Тириадос обладали какими-то более глубокими и близкими к разгадке исследованиями, однако как далеко они продвинулись в понимании – мне знать было не дано. Именно эти два мира первыми, через полсотни лет после рассекречивания Ордена, объявили ходящих вне закона. За ними последовали Юнцайес и Банглаор. Индаай сделал это последним, чисто номинально. И глухому, слепому хомячку было ясно, что Орден живет и вполне себе функционирует.

Об особенностях внутренней кухни ходящих я знала лишь по рассказам друга семьи, выступавшего координатором на сделках. Мы познакомились с Венчио Масаро еще в мою бытность подростком, он гостил у нас каждый раз, приезжая на юг. А когда я собралась учиться на севере, то дед отпустил меня только с условием, что проживать я буду в семье Масаро. Он отлично знал, кто я, и даже был свидетелем первых последствий моих неудачных попыток ходить во сны. После чего сам взялся за обучение, лишь заставив пообещать, что я подойду к этому ответственно, скоплю капитал до тридцати, а дальше ноги моей не будет в чужих снах. Дождливыми индаайскими вечерами господина Масаро тянуло на долгие откровенные разговоры. В один из таких вечеров он рассказал мне об Ордене и его устройстве.

Были птички – в них шли или ходящие, не желающие заниматься непосредственно ремеслом, или обычные девушки, каким-то образом оказавшиеся внутри этого пузыря. Были координаторы – чаще всего успевшие сохранить рассудок и отошедшие от дел ходящие, коим и был мой хороший знакомый. Были сами ходящие, чаще всего мужчины – девушкам в силу большей эмоциональности и эмпатичности было гораздо сложнее переживать трудности, связанные с работой, но некоторые все же рисковали. Во главе Ордена стояли пятеро мастеров: трое отвечали за птичек, ходящих и координаторов соответственно, четвертый, по слухам, регулировал отношения с правительством Индаая, а пятый занимался безопасностью Ордена. Никто из нижестоящих членов не знал и не видел дальше своего окружения, необходимого для выполнения заказов. Обычно это была тройка: координатор, ходящий, птичка. Хотя многие координаторы часто работали не с одним ходящим. У нашего сообщества, увы, были не приняты дружеские посиделки после тяжелой рабочей недели. И только мастера знали и контролировали всех членов Ордена, в особенности тех, кто обладал способностями пробираться во сны.

Задавались ли другие вопросами происхождения, предназначения и места в мире? Наверняка задавались. Ходящие в целом склонны очень много рефлексировать и размышлять о жизни. Но я однозначно знала, что подобный интерес не поощрялся. Способности передавались по наследству, иногда сразу, а иногда перескакивая через одно-два колена. В нашей семье в каждом поколении стабильно рождался один ходящий и, судя по всему, стабильно с убеждением, что правила писаны не для него. Вот и мой прадед, послав к нечестивым духам мастеров с их советами не копать глубоко в историю, взял самую большую лопату.

Он пропал спустя целых пять лет активных исследований. Долго продержался, я считаю. Планировал написать о ходящих книгу, может, даже и написал, кто его знает. Но остался в нашей семье после него лишь потрепанный кожаный дневник с налетом желтизны на страницах от старости и иногда неподобающих условий хранения. Продираться через него, в особенности поначалу, было непросто. Никаких тебе оглавлений или хоть какой-то структуры. Буквы в нужном порядке, и на том спасибо.

Однако суть улавливалась хорошо с первого раза. Ходящие не были порождением Индаая, вылезшим на свет аккурат после войны некромантов. Мы появились благодаря этой войне – и не где-нибудь, а на самом Тарнуме. Прадед смог раскопать старые лабораторные журналы, в которых ходящие упоминались как инструмент возрождения некромантии. Увы, данная тема была не слишком интересна моему предку и, как следствие, не слишком освещена на страницах дневника. А вот особенности посмертного сна некромантов и свои идеи по тому, как выудить оттуда способы расширения возможностей ходящих, он любезно весьма подробно расписал.