Яхоть и вдохнула, но на обратной стороне портала все равно еще пару минут хватала ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег.

– Без сознания ты определенно переносишь переходы лучше, – прокомментировал мое состояние Ан-Ён, пока Хан удерживал меня от слишком близкого знакомства с асфальтом около черного входа в тот злополучный каисэки. – Далеко отсюда твой дом?

– Нет, пяти минут на такси хватит, – скорее прохрипела я, как только мой организм дал мне такую возможность. Легкие горели, будто я не через портал шагнула, а едва не утонула.

– А если пешком? – Ан-Ён как будто был совершенно серьезен.

– Он очень плохо переносит здешние виды транспорта, – пояснил Хан.

– Так ты из крайнего Юнцаейса, да?

Юнцаейс политически включал в себя два независимых государства, но это мало кого волновало. Несмотря на формальное деление, страны плотно переплелись в своем взаимодействии и сотрудничестве. Между ними не существовало как таковых границ и уж точно никогда не возникало конфликтов. Интерес представляло скорее территориальное разделение мира, основанное на разных парадигмах существования его жителей. Большая часть населения там жила под защитным куполом в центральном регионе. Взаимодействие с агрессивной флорой и фауной было контролируемым. Однако находились те, кто считал, что в таком подходе слишком мало слияния с природой, и селились в деревнях за пределами купола. Это и называлось крайним Юнцайесом. Там были не в ходу даже те немногие технологии, которые жители центральной части переняли из других миров. Зато была гораздо больше распространена магия, а гармония с природой возведена в абсолют.

– Да, и Хан тоже.

– Ну, моя мать, – поспешил пояснить Хан, – да и не жил я там никогда, поэтому тоже больше поддерживаю идею взять такси.

Красавчик недовольно поморщился, но спорить не стал, и уже через пять минут я с нескрываемым удовольствием открывала двери квартиры.

Хан присвистнул:

– А у вашей налоговой не возникает вопросов, откуда у тебя деньги на все это?

Я лишь улыбнулась. На Индаае никому не важно было происхождение денег – главное, чтобы они у тебя были. В эту квартиру я переехала недавно, и года еще не прошло, но она пока была моей самой большой любовью. Несмотря на то что помещение занимало добрую половину этажа, здесь, не считая ванной, было всего три комнаты: кухня, совмещенная с гостиной, спальня и кабинет. Последний этаж элитного жилого комплекса, минимум стен и дверей и максимум воздуха.

Первым делом я отправилась в душ, позволив гостям опустошать мой холодильник, и провела там около часа. Нужно было многое обдумать и решить. Не так я хотела начать одну из главных авантюр своей жизни, но кто знает, может быть, без этой случайной встречи я бы вообще никогда не решилась на подобное. Шутка ли, сунуть голову в пасть трехсотлетнему озлобленному некроманту.

Выйдя из душа, я наконец ощутила себя собой. Мне удалось даже расчесать жуткие колтуны, в которые превратились мои волосы после двух проходов через стихийные порталы. Я бережно сложила выданный мне костюм и облачилась в более комфортные для себя свободную футболку и короткую юбку. В последние годы я старательно делала все, что мне запрещали в моей консервативной юности на юге, однако любым видам штанов я все еще предпочитала юбки и платья.

Стоило достать из шкафа чемодан, как мои мысли захватила необходимость собираться. Мне вдруг показалось, что если я не успею этого за ближайший час, то времени больше никто не предоставит. В режиме бешеной белки я носилась по квартире, скидывая вещи в чемодан как попало. Парни не вмешивались, лишь периодически настороженно поглядывая на мои старания.

В очередной раз зайдя в гостиную с горой вещей, я едва не столкнулась с Ан-Ёном, который выходил с террасы, удерживая на руках огромную гладкошерстную пятнистую кошку.

– У тебя есть зверь?

Кошка сверкнула желтыми глазами, агрессивно показывая: этот человек уже принадлежит ей, и мне слишком поздно на него претендовать. Не очень-то и хотелось.

– Нет, это моей соседки, верни ее на место, – я указала пальцем на невысокую перегородку из светлого дерева, что разделяла две открытые балконные террасы.

Но кошка никуда возвращаться явно не планировала. При попытке Ан-Ёна оторвать ее от себя она начинала жалобно мяукать и при этом вцеплялась в него всеми четырьмя конечностями. Шум и возня на балконе наконец призвали сюда мою соседку. Я услышала шарканье ножек стула о каменный пол, находившегося около перегородки исключительно с целью периодически совать нос на мой балкон, а затем из-за деревянного края появилась голова сухонькой старушки лет семидесяти.

– Здравствуй, дорогая. – Она лишь мазнула по мне взглядом и сразу же переключилась на Ан-Ёна. – Шаффи, девочка, давай домой.

Жалкая попытка. Уж я-то знала, что, когда надо, она могла одним лишь взглядом заставить кошку вернуться. Но сейчас ей, впервые за долгое время заметившей мужчину у меня дома, отчаянно не хотелось терять такой повод собрать больше сплетен о подозрительной девушке за стеной.

– Держитесь там, я сейчас за ней зайду, – проворковала соседка, быстро переключившись на наречие зеленого мира. Успела все-таки заметить, что мой гость не с Индаая.

– Какая милая бабушка. – Ан-Ён окончательно смирился с ролью раба для кошки и уселся с ней в кресло. Держать этого кабанчика на руках долго было непросто.

– Милая, – я улыбнулась, – а ты не думал, откуда у такой милой бабушки деньги на то, чтобы жить здесь?

Мужчина вопросительно приподнял бровь.

– Она держит под контролем чуть ли не четверть все контрабанды артефактов на севере, – пояснила я, – так что постарайся ее не обижать.

– Ты-то откуда знаешь? – Хан за столом поглощал мои запасы засахаренных белых слив и не собирался отвлекаться от этого дела.

– А как думаешь? – Я впихнула очередную порцию шмоток в чемодан и оценивающе осмотрела его, прикидывая – войдет ли туда что-то еще. – Проверила всех жильцов дома.

– Ты сходила в сон к каждому?

– Это не так уж и сложно, уложилась за пару ночей. Из всех защита тут есть только у нее, – указала я пальцем в сторону террасы. – И у мужика с пятого этажа. Он вроде какой-то важный чиновник.

– Теперь я понял, зачем нам те артефакты, – вскинул брови Ан-Ён. – Кошка на его коленях, уловив недовольный тон, развернулась и зашипела на меня.

– На самом деле… – Я поспешила взять себе сливу, пока они не кончились совсем. – Нет смысла вламываться к вам в сны. Я и так понимаю, что вы от меня хотите.

– А милая бабушка не задается вопросом, откуда у тебя деньги на квартиру здесь? – уточнил мужчина, поглаживая кошку, которая, успокоившись, принялась мурлыкать у него на коленях.

– Она думает, у меня богатый любовник. Так что выбирайте, кто из вас им будет, – нервно хихикнула я и еще раз оглядела груду одежды в чемодане. Кажется, должно хватить. Осталось взять самое важное, но для этого сначала надо выпроводить соседку, которая как раз аккуратно скреблась в дверь.

– Открыто! – крикнула я, быстро выскакивая в коридор, и замерла на месте. Ан-Ён, вышедший за мной, похоже, тоже лишился дара речи.

Эта невероятная женщина умудрилась буквально за десять минут одеться в шелковое платье, идеально скроенное по ее хрупкой фигуре, и нанести легкий вечерний макияж.

Так мы и стояли. Сзади подошел Хан и приобнял меня, очевидно, решив, что про любовника я не шутила. Видимо, теперь надо внимательнее следить за словами, которые вылетают у меня изо рта. Затем он приобнял Ан-Ёна, чем смутил уже подошедшую старушку. Смутил, но не слишком.

– Шаффи такая проказница, – заговорила она на весьма чистом наречии Юнцайеса и, быстро вытащив из рук парня предлог сунуть нос в мою личную жизнь, поставила кошку на пол и жестким голосом скомандовала: – А ну, марш в дом!

Кошка, громко мяукнув, подняла хвост трубой и метнулась на балкон.

– Это Ан-Ён и Хан, – представила я спутников, намеренно упустив любые указания на отношения между нами, – а это Виктория, мы с ней иногда пьем чай и перемываем косточки остальным нашим соседям, – назвать соседку подругой моя подозрительность пока не позволяла, хотя это наверняка обижало ее.

– Можно просто Тори, – обворожительно улыбнулась она, – дорогая, ты уезжаешь?

Как она умудрилась высмотреть в гостиной чемодан, стало для меня загадкой.

– Да, – я обернулась и приобняла Хана в ответ. – Мое солнце везет нас на острова Юнцайеса.

Кого конкретно «нас» я тоже уточнять не стала, оставив соседке место для фантазии.

– Ох, как же там хорошо, – она показательно зацокала, но при этом все еще внимательно осматривала Ан-Ёна, который выкрутился из объятий нашего общего друга и решил сбежать обратно в комнату. – А кто будет поливать твои цветочки?

– Какие цветочки? – красавчик обернулся.

Жители Юнцайеса, особенно части, называемой крайней, испытывали острую потребность в заботе обо всем зеленом и хвостатом вокруг. Когда я поняла, о каком цветочке она говорит, мне захотелось немедленно исчезнуть из квартиры. Цветочком это растение было разве что только по учебнику. Уже как с полгода в моем доме поселилась хищная орхидея ростом в целый кэн[3] и родом как раз из Юнцайеса. Вывозить любые растения оттуда было запрещено, но межмировую контрабанду придумали ровно в то же время, что и сами таможенные правила. Я обычно старалась не брать ответственность за столь сомнительные формы жизни, но орхидея была подарком, и со временем я к ней даже привыкла. Мне нравился узор ее листьев и узкий, но прочный стебель, похожий на причудливый меч. Однако схватка со сложнейшим уходом за этим растением была мной, увы, проиграна. Оно ни разу не радовало цветами или даже новыми листьями. Я считала для себя успехом уже то, что оно было все еще зеленого цвета и как будто не планировало умирать. Старушка тем временем повела Ан-Ёна смотреть на эту достопримечательность, а я вдруг подумала, что умение так же быстро, как Кан, строить порталы мне бы сейчас не помешало.

Через несколько минут из комнаты вышел ожидаемо злой любитель цветов, бережно несущий перед собой горшок с гигантской орхидеей.

– Мы забираем ее с собой, – буквально прошипел он.

Соседка, ощутив откровенно агрессивные вибрации, решила, что время посещений закончено, и сбежала, даже не попрощавшись. А я, убедившись, что красавчик занялся первой помощью несчастному растению, а Хан оказывает первую помощь нежному внутреннему миру красавчика, поспешила ретироваться в кабинет.

В чужие сновидения я отправлялась исключительно отсюда, поэтому часть пространства была отведена под широкую мягкую кровать. Никаких жестких ортопедических матрасов и специальных подушек. На этой кровати мне важно было быстрее провалиться в сон. Кабинет был единственным затемненным помещением в квартире: плотные шторы, глубокий лавандовый цвет стен. Чего только не сделаешь для комфортной работы. Вторую часть помещения занимала небольшая библиотека. Многие книги отсюда я не читала и, возможно, никогда не прочту, но ведь библиотеки и не для этого собирают. Для меня это было словно картина или вышивка, к которой я годами подбирала нити и изящными стежками ставила книги на полки. Каждую на свое, только ей подходящее место. Но были здесь и прикладные томики. Я взяла небольшую сумку и сложила туда «Обзорную энциклопедию Тарнума» и монографию о феномене Мертвого Короля. Обе я пролистывала лишь мельком, так как не имела достаточных знаний и опыта в магии. Затем пришла очередь сейфа, скрытого за одной из книжных полок. Там, в углу мирно ждал своего часа старый дневник моего прадеда. Я быстро сунула его за пояс юбки и прикрыла сверху свободной футболкой, надетой как раз для этих целей. Надеюсь, щупать и обнимать меня сегодня больше никто не будет. А вот вторую семейную реликвию достать незамеченной не удалось. Хан, зашедший в кабинет, с интересом перехватил мою руку с запрещенным во всех обитаемых мирах томиком – подробным обзором сохранившихся артефактов времен войны некромантов. Глянув на автора и название, он фыркнул:

– У нас есть такая.

– У меня будет своя, – отрезала я, захлопнула сейф и кинула талмуд в сумку. Раз у них есть, то, надеюсь, мою трогать никто не будет.

Вернувшись в гостиную и с громким стуком захлопнув чемодан, я объявила о готовности возвращаться.

– Вот это скорость. Я оценил. Ты душ принимала дольше, чем собиралась, – голос Хана звучал как-то насмешливо, но причин я не понимала.

Мы вышли в коридор, где нас уже ждал Ан-Ён в обнимку с цветком.

– Оно не выдержит стихийного портала, – скептически посмотрел на растение мой спутник.

– Да, – кивнул истинный уроженец зеленого мира, – поэтому мы идем обычным.

Хан лишь тяжело вздохнул и подхватил чемодан. Я попыталась перехватить книги, но получила ответ, что для ношения чего-то тяжелей женской сумки меня еще откармливать и откармливать.

Всю дорогу до портала я задавалась вопросом, как мы планируем его пройти с запрещенной книгой и с цветком, также официально запрещенным к провозу между мирами.

– У меня даже нет разрешения к посещению, и выдают такое у нас не меньше месяца, – я продолжала нервно задавать одни и те же вопросы буквально до самого прохода.

Спокойствие парней страшно бесило. Еще больше бесило, что единственным ответом, которого я дождалась, стал совет Ан-Ёна думать поменьше, а двигаться побыстрее. В момент прохода я устала волноваться, что проведу ближайшую сотню лет в тюремной камере, куда через небольшое окошко под потолком будет светить оранжевое солнце, и молча следовала за провожатыми.

На Ортане нас, едва проверив документы, отвели в отдельную комнату пропускного пункта, но ожидаемого обыска с зачитыванием прав не последовало. Суровый представитель пограничной службы лишь позвонил кому-то и сказал ждать. Моего уровня знания ортанского наречия, увы, не хватило, чтоб уловить суть быстрого телефонного разговора.

Помещение, где нас держали, было небольшим: в нем имелось лишь несколько стульев и серые стены. Радовало уже как минимум отсутствие стола для допросов. Вершиной доброты и, несомненно, особого отношения являлась простая тумба, на которой мирно покоился графин с водой. Отчасти, конечно, такое поведение полиции было вызвано магическим даром моих спутников. На Ортане маги, даже иномирные, были отдельным привилегированным слоем общества и могли рассчитывать на особое отношение. Но прощать нарушение таможенных законов и провоз девиц без документов было уже как-то слишком.

Я нервно поглядывала по углам в попытках отыскать камеры: легенды гласили, что ими на Ортане увешан буквально каждый кустик. Здесь не было видно ни одной, впрочем, это ведь совсем ничего не значило.

С того момента, как нас оставили одних, прошел почти час. Наконец, дверь бесшумно открылась, и в нее вошел Во’он. Он был одет в традиционную военную форму. Черная шевелюра, зачесанная сейчас назад, была щедро смазана гелем и лежала волосок к волоску. В этом амплуа ужас, внушаемый его фигурой, имел какой-то завершенный характер. Явись он так на нашу первую встречу, мог бы сразу давать мне контракт на подпись, я бы и не пикнула. Во’он жестом показал нам следовать за ним наружу. Перекинувшись еще парой слов с главой портальной границы, повел нас к подземной парковке. За все это время он не сказал ни слова, но спина его сейчас выражала крайнюю степень недовольства. Машина у него была по моим меркам весьма стильная, глубокого темно-синего цвета с хромированными вставками и плавными линиями. А еще мощная: на Ортане, с его сбивающими с ног ветрами, другими и не пользовались. Уже внутри, усадив меня и Хана назад, а Ан-Ёна, нервно сжимающего орхидею, вперед и отъехав на несколько ри[4], он прорычал:

– Только не говорите, что я ехал сюда из-за цветка.

– Кара не очень хорошо перенесла первое перемещение, я подумал, что больше сегодня рисковать не стоит. Ну и конечно, цветок, да, – поспешил добавить Хан, поймав выразительный взгляд спасителя растений в зеркале заднего вида.

Я же пыталась оценить: неужели подражание рыбке после перемещения выглядело настолько пугающе или проблема была в чем-то еще. Увидев мое недоумение, парень расщедрился на объяснение:

– Ты сама-то можешь сообразить, почему собиралась с такой скоростью?

– Нет… – Я попыталась проанализировать, что мной двигало, но потерпела фиаско. Чувство было похоже на какой-то параноидальный страх не успеть, но что конкретно – я вспомнить не могла.

– Людей после стихийных порталов, особенно на фоне нестабильного ментального состояния, могут охватывать тревожность, паранойя и другие неприятные штуки. Со временем привыкнешь, но сейчас лучше не злоупотреблять, – пояснил Хан.

Мыслей в голове крутилась целая тьма. Они все варились в едином котле, и суп, который из этого получался, пожалуй, действительно грозил мне каким-нибудь ментальным расстройством. Мало того что надо было обдумать дальнейший план действий по тому, как остаться живой и в здравом уме, исполнив контракт, так меня еще и не отпускали вопросы. Каких нечестивых духов вообще происходит? Вот, например, сейчас? Что такого особенного в Во’оне, благодаря чему вышло протащить через легендарный непроходимый портал меня, несчастный цветок и запрещенную почти во всех мирах литературу? Последний вопрос я все же осмелилась задать.

– Ну, все, что было запрещено, я скрыл, – развеселился Хан, – не настолько наш серый кардинал всесилен.

– Ты отвел глаза всем пограничникам с боевым набором артефактов? – моя челюсть, кажется, пробила пол. – Ты что, бог?

– Я предпочитаю считать себя очень хорошим магом, но ты можешь звать меня богом или продолжать называть солнцем, – теперь самодовольная улыбка просто приклеилась к его лицу, а Ан-Ён фыркнул.

– Поэтому со мной пошли именно вы?

– Мы отвечаем за защиту и скрытность команды, – подали голос с переднего сиденья.

– Скажи, ты же проверяла за собой слежку, когда позавчера вечером шла до ресторана? – Хан продолжал довольно улыбаться, уже зная ответ.

– Да. – Я действительно какое-то время пыталась понять, как он меня выследил, но на фоне остальных событий и поводов для размышлений этот отодвинулся на задний план. – Ты следил от самой двери кабинета? – догадка слетела с моих губ даже раньше, чем мысль успела оформиться в голове. – Но это невозможно!

Я, как человек относительно сведущий в магии, понимала, что полная невидимость никому не под силу. Сколь бы он ни был искусен в отводе глаз, но в легко просматриваемом пространстве коридора это было попросту нереально.

– У меня свои профессиональные тайны. А вот наш водитель входит в верхушку правительства, – грамотно перевел направление разговора Хан.

– Всего лишь оказываю некоторые услуги консулу и формально состою в сенате, но участия в заседаниях не принимаю, – поправил его Во’он, не оборачиваясь.

Я откинулась на сиденье. Что ж, хватит на сегодня потрясений. Кажется, у меня изначально не было шансов выкрутиться из этой заварушки с того самого момента, как взяла злополучный заказ.

Судя по тому, сколько добирался до нас «серый кардинал», ехать предстояло не меньше часа, и я планировала немного поспать.

Все восемнадцать стационарных порталов Ортана были расположены в нескольких десятках ри от городских границ. Делалось это, конечно же, из расчета возможных военных конфликтов с другими мирами. Исторически стационарные порталы возникали между мирами сами по себе в процессе развития. Ньюорис вот уже пробил окно в зеленый мир, но до остальных еще не добрался. Больше всего порталов возникало обычно между соседними мирами Веера. Так, Ортан и Тириадос имели рекордное количество окон – восемь. С Банглаором и Юнцайесом, например, проходов было в два раза меньше, а на Индаай вообще вело всего два. Уже в момент появления порталов из зеленого мира на Ортане имелась развитая цивилизация, а значит, и города, парочку из которых, как я слышала, пришлось перенести из-за появления первого. Сегодня подобных проблем уже не возникало: маги туманного мира подарили Вееру технологию переноса портальных окон, которой Ортан не преминул тут же воспользоваться. Они перетащили все проходы в основное главенствующее государство – Эксаргат – и расположили их недалеко от центральных городов. Однако при этом каждый портал был подконтролен определенной военной базе, чтобы в случае чего загасить любое вторжение в зачатке.

До города мы то ли не доехали, то ли миновали его, используя объездной путь. Проснулась я от легкой тряски, знаменующей окончание хорошей дороги. Вокруг был лес, и я на секунду подумала, что от меня все же решили быстро избавиться, однако, вспомнив вид с террасы, немедленно передумала выпрыгивать на ходу из машины. Очевидно, дом, в котором мне предстояло провести несколько следующих недель, просто находился где-то в горном массиве. Действительно, очередной съезд на еще более потрепанную дорогу привел нас прямо к нему.

Я впервые видела его снаружи, а посмотреть было на что. Двухэтажный особняк, сложенный из грубого серого камня, когда-то был рукотворной монументальной скалой, над которой величественно высились горы реальные. Но сегодня его поросшие плющом стены и патина на кованых окнах делали его более уютным и человечным. Перед домом за воротами раскинулся небольшой ухоженный сад, а чуть поодаль была организована целая тренировочная площадка для боевых магов. Я видела много подобных на Банглаоре.

Во’он придержал перед нашей компанией массивную дверь, в арку которой без проблем, не нагибаясь, прошел Ан-Ён, бережно удерживающий в руках орхидею.

За те часы, что нас не было, на обеденном столе с прикрепленного к потолку проектора уже успела развернуться огромная карта каких-то помещений. Над ней задумчиво склонился Джун, а Кан с планшета наносил на нее красные метки. Когда эти двое находились рядом, я поражалась, насколько они и похожи, и отличаются одновременно. Их роднили бледная кожа, отливающие синевой черные волосы, телосложение. При этом Кан все еще оправдывал имя Тихого Ручейка: он делал мало лишних движений, не говорил, не имея на то потребности, чем сильно походил на Марка, да и в целом казалось, будто большую часть времени он пребывал где-то внутри себя. Джун же, напротив, всегда был здесь, с нами. Порой возникало ощущение, что он знает местонахождение каждого из команды. Все коммуникации искателей направлялись и контролировались им же. Если этот человек был в доме, его присутствия сложно было не заметить.

На свободном углу стола Мин, то и дело сдувая со лба завитки волос, пытался выстроить башню из пустых пластиковых стаканчиков. На кухонном полу стояло не меньше пяти пакетов из доставок. Кажется, способность к готовке у здешних обитателей распространялась только на завтраки.

– А цветок нам тоже понадобится? – Башня рухнула со стола, стоило заклинателю отвлечься.

– Ему здесь будет лучше, – пробормотал Ан-Ён, бросив на меня предупреждающий взгляд.

Я лишь пожала плечами: под надзором жителя зеленого мира орхидея должна ощутить, наконец, все краски своего существования, а моя жизнь едва ли станет печальнее из-за ее отсутствия.

Хан сгрузил чемодан и сумку у порога комнаты и поспешил оставить меня в одиночестве. Убедившись, что голоса теперь слышны только с первого этажа, я вытащила из-за пояса дневник и быстро освежила в голове несколько важных моментов, оставив полноценное чтение на более темное и тихое время суток. Затем я аккуратно убрала его в косметичку. Хорошо было надеяться, что мои вещи обыскивать больше никто не будет, но если да, то под подушками, в кровати и в одежде будут точно искать в первую очередь. Сложить старую, весьма ценную рукопись в место, где на нее потенциально может что-то протечь, было варварским ходом и оттого, наверное, менее ожидаемым. Оставив разбор вещей себе завтрашней, я взяла остальные книги и задумалась. В комнате сидеть не хотелось, стены уже начинали давить на меня и с каждой минутой давили все больше. Я подхватила собранную стопку, решив, что здешняя терраса имеет все шансы стать моим основным местом обитания.

На первом этаже к изучению схем присоединился Во’он. Его официальная прическа сейчас весьма забавно смотрелась с домашними шортами и футболкой. Мин переместился на ковер, внимательно наблюдая за тем, как Ан-Ён колдует над пострадавшим цветком. Я намеревалась прошмыгнуть на террасу незаметно, но когда большая часть пути была пройдена, в спину прилетело:

– Куда? – Джун впился в меня взглядом, ожидая ответа.

– Мне нужно немного освежить знания, – я продемонстрировала стопку книг в руках.

– А тебе есть что освежать? – Во’он удивленно вскинул бровь.

Они, видимо, думали, что далекие от поиска частиц и от магии люди Тарнумом и некромантией интересоваться в принципе не могут. Стоило притвориться совсем ничего не сведущей девицей, но тогда вероятность, что все закончится удачно, стремилась к нулю.

– Есть. Моя работа часто требует разбираться в разном, в том числе запрещенном, – спокойно ответила я, хотя очень тянуло съязвить, – уложусь до вечера.

На меня вдруг накатило сильное, давно забытое ощущение экзамена. Горло сдавил спазм, а ноги стали ватными, в голове постепенно пропадали все умные и не очень мысли. Еще пара минут, и я больше не смогу давать какие-либо вразумительные ответы. Именно из-за таких моментов я и не продвинулась дальше первого курса университета. Как-то с треском захлопнув дверь аудитории, где проходил экзамен, я больше туда не вернулась. Решив, что все вопросы тут отвечены, я быстро вылетела на воздух и присела на деревянный пол террасы, спрятавшись от лишних взглядов за широкими спинками кресел. Несколько глубоких вдохов и выдохов помогли мне прийти в себя. Очевидно, проход через портал действительно стал последней каплей, и мои нервы намекали, что с экспериментами пора прекращать. Ремесло ходящих и так серьезно подтачивало ментальное здоровье: многие заканчивали жизнь, топя ее в алкоголе или в чем похуже, поэтому я старалась очень бережно относиться к себе. Но последние дни были явно не про подобное отношение.

Я разложила вокруг себя книги и попыталась вспомнить, с чего хотела начать, как вдруг на террасу заглянул Мин.

– О, такая у нас тоже есть, – ткнул он в справочник артефактов. – Тебе нужна помощь? Я за последние годы стал просто богом теоретической некромантии. Магия заклинателей самое близкое к ней из того, что есть сейчас, – ответил он на мое невысказанное вслух удивление.

– Спасибо, думаю, что справлюсь сама, а если вдруг возникнут вопросы, знаю, где тебя найти. – Я отвернулась и раскрыла энциклопедию Тарнума, но парень, вопреки моим ожиданиям, не ушел и присел рядом.

– Слушай, я понимаю, что ходящим привычнее работать в одиночку, но сейчас мы команда, и пока ты с нами, тоже становишься ее частью. Неважно, как ты привыкла работать или как тебе кажется правильнее, важно – эффективнее достигнуть поставленной цели и не убиться по дороге.

Слова возражения застряли у меня на языке. Я как-то не ожидала от Мина столь серьезных и разумных рассуждений. Мне никто и никогда не предлагал подобной помощи, но это не значит, что она не требовалась.

– Хорошо, – улыбнулась я, – тогда делись своими божественными знаниями.

Заклинатель довольно кивнул и начал вещать, как будто готовился к этому не один месяц.

– Как ты, наверное, знаешь, некромантия родом из Тарнума: там она зародилась, там же и умерла, – парень начал буквально с азов, но я не стала его прерывать, лишь слушала вполуха и вместе с тем припоминала все, что знала сама.

Каждый мир, рождаясь, формировался из одной и той же нейтрально заряженной энергии, которая при появлении там людей постепенно менялась, подстраиваясь под нужды общества. А когда в новом мире начинали рождаться дети с потенциальной возможностью влиять на ее колебания – появлялась магия. История уже не помнит, как создавались первые миры и из какого в Веер пришли люди. Наши учебники содержат только информацию о рождении последнего – Ньюориса. Этап колонизации там начался буквально пару десятков лет назад, под строгим надзором его создателей. Так Индаай, на котором по каким-то причинам тонкий план стал полноценной частью мира, вынудив людей и духов уживаться вместе, породил заклинателей, таких как Мин.

На Ортане, где жителям регулярно приходится противостоять суровым силам природы, появились маги, способные управлять потоками человеческого тела. Они, с одной стороны, были великолепными целителями, а с другой – изобретали такие вот жуткие контролирующие штуки вроде контракта, что я подписала.

Юнцайес был колонизирован одним из последних, если не считать Ньюориса, и выбранный его жителями путь гармонии с плотоядной природой породил магов вроде Хана и Ан-Ёна: мастеров отводить глаз, ставить иллюзии и различные защитные барьеры. Потому что гармония гармонией, а жить хочется всем.

Банглаор изначально был миром очень комфортным для жизни, с изобилием природных ресурсов, делить которые местные государства довольно быстро решили с помощью силы. Так в мире появились боевые маги, хотя легенды гласят, что ранее там жили маги, способные управлять природой, договариваться с животными и растениями. Вот что точно не помешало бы зеленому миру. На Банглаоре уже сотни лет не было даже небольших конфликтов, но боевые маги до сих пор никуда не перевелись. Вероятно, всему виной регулярные магические турниры.

Тириадос, наверное, самый сложный для жизни мир, там господствовали необычные природные катаклизмы, которые регулярно меняли реальность и пространство. Маги Тириадоса в совершенстве освоили искусство управлять порталами и даже создавать их самостоятельно. Ходили слухи, что в мире туманов водились и прорицатели, но за жизнь я не встретила ни одного и считала их больше красивой сказкой, нежели реальностью.

Тарнум история человечества уже помнит выжженной землей со страшными тварями, мечтающими обглодать все живое до костей. Исследователи говорят, что изначально поднятие мертвых было частью магической гармонии мира, но я слабо себе представляла, как это должно работать. В любом случае со временем войны привели к ужасным последствиям и сильно исказили первоначальную суть некромантии. Магические войны разрушили саму структуру мира, и энергия стала из него утекать. Тогда оставшиеся некроманты и простые смертные решили, что пора переселяться, но делать это, как водится, на правах захватчиков. Это время зовется в истории Войной некромантов. Союз четырех миров Индаайя, Банглаора, Ортана и Тириадоса в итоге загнал магов обратно в свой могильник, и все возможные естественные порталы были запечатаны. Дальше историки в описании бытия Тарнума встают на хрупкую дорожку догадок и теорий. Почти три сотни лет мир был заперт, варился сам в себе и медленно умирал. Более того, его и считали погибшим, пока один умелец случайно или специально не открыл туда портал. Жизни на Тарнуме не осталось, только нежить бродит по некоторым сохранившимся участкам пространства, не сгинувшим в бездну, и доживает век на остатках энергии, что не утекла еще из мира. В одном из таких уцелевших кусков, на этой же самой энергии доживает, а точнее сказать, досыпает отмеренные ему годы и Мертвый Король. Последний некромант Тарнума.

Траурным голосом Мин рассказывал о последних известных годах жизни мертвого мира. Прерывать его не хотелось, и я просто слушала, откинувшись на подушки. Парень оказался обладателем громкого зычного баса, поэтому повествование вышло весьма колоритным. Думать нужно было о некромантах, но в голову лезла только еда. После завтрака мне удалось разжиться лишь сливой, а день тем временем уже давно перевалил за половину. Готовить на всех определенно не хотелось, а готовить только на себя не позволяли пресловутые правила приличия. Во’он, на которого я периодически поглядывала из-за дивана в огромное окно, был совершенно не похож на человека, что сейчас пойдет и соорудит обед. Мин притащил с собой огромную коробку ортанского печенья, которое, к моему удивлению, называлось не «Изделие номер двадцать два» или «Печенье обыкновенное», как здесь было принято. На пачке ярким шрифтом с вензелями было выведено «Крендельки». Хотелось надеяться, что создатель сего дизайна не закончил свою жизнь в сырых застенках у полиции. К концу рассказа от содержимого коробки осталась ровно половина, и если поначалу я поглядывала в ее сторону равнодушно, то уже как с час голод начал порождать сомнения. Духи определенно не защитят меня, если вдруг я отравлюсь печеньем здесь. Однако они не защитят меня и в случае, если я впаду в кому от недостатка питательных веществ в организме.

Дверь отворилась, и к нам вошел Эйрик. Он нес на подносе три кружки невероятно пахнущего какао с красной банглаорской корицей и маленькими зефирками, двумя из которых тут же поделился со мной и Мином. Пожалуй, впервые в моей жизни мужчина так быстро взлетел во внутреннем рейтинге. Я подумала, что даже могу простить ему похищение. В конце концов, он не принимал слишком активного участия, разве что чаю рядом выпил.

Наконец, найдя в себе силы прервать этого несостоявшегося индаайца, пока он не перешел на новейшую историю, я спросила:

– Вы ведь уже бывали в гробнице?

– Мы ходили туда трижды. Первый раз просто познакомиться…

– Да. – Эйрик присел рядом. – Первый раз это было так, словно мы просто на прогулку вышли.

– Он всегда первый раз пускает к себе незнакомцев. Скучно лежать вот так сотни лет без гостей. На нас напали только у самой гробницы. – Мин поморщился.

Может, не такая уж и легкая прогулка была.

– Пускает? – по спине роем пробежали мурашки.

– Да, – подтвердил банглаорец, – он вроде как осознает, что происходит вокруг, и может в какой-то мере влиять на нежить, которая шарахается по гробнице.

– Второй раз продирались мы уже с боем, – продолжил Мин, – порталы к самому саркофагу не открываются, и приходится идти несколько километров от входа.

– Третий раз мы вообще не добрались до конца, – Эйрик усмехнулся, – вернулись домой в весьма потрепанном состоянии.

– А какого она размера? – Я старалась подавлять нарастающее чувство беспокойства.

В конце концов, ничего радикально нового мне парни не рассказали. Их слова лишь подтверждали содержимое дневника.

– Самый короткий путь около пяти километров, проходить его можно и три, и десять часов. – Мин допил какао и теперь пальцами пытался подцепить зефир на дне кружки. – Вокруг еще несколько десятков километров разных туннелей. Говорят, официальный вход в гробницу в другой стороне, и идти до него не меньше пары дней, но его никто не использует.

– Зачем вы ходили туда целых три раза?

– Первый – это вроде как традиция. – Эйрик также расправился с какао и, поставив кружку рядом, просто лег на деревянный пол террасы. – Второй и третий – пробовали на нем парочку артефактов. Нам даже удалось достать кое-что времен войны некромантов, но Король никак не отреагировал. А может быть, просто не захотел реагировать.

Я лишь кивнула. Кажется, подключить Мина было неплохой идеей. Мой прадед также планировал поход в гробницу, но судьба распорядилась иначе. В дневнике он писал лишь про один артефакт, необходимый, по его мнению, для успеха. Однако отмечал, что в случае, если силы мага не до конца покинули его, потребуется еще и защита. Подвести заклинателя к мысли о необходимости защитного артефакта теперь выглядело не слишком сложной задачей, как и попросить помочь в его поиске. Но сначала я решила задать более важные вопросы:

– Мин, тебя ведь воспитывали в индаайских устоях?

Парень кивнул, не подозревая, куда я веду.

– Неужели традиции в еде твоя семья отринула сразу при переезде?

– Нет, – он рассмеялся, – но если все вокруг таких правил не придерживаются, перестаешь воспринимать их как что-то важное. Тем более тут, когда встает выбор отринуть принципы или ежедневно по нескольку раз готовить на восемь человек, очень быстро выбираешь первое.

– Советую сделать этот выбор побыстрее. – Эйрик, все еще внимательно слушавший нас, подмигнул мне. – Но сегодня, так и быть, побуду спасителем.

Он забрал у нас кружки и направился на кухню. А я подумала о том, что один идеальный мужчина на моем жизненном пути, кажется, нашелся.