Очнулась я, как полагается молодой и свободной девушке, в чужой кровати, во вчерашней одежде и с жуткой головной болью. Далеко не сразу сообразила, что это отнюдь не последствия хорошей гулянки. А жаль. В кровати, кроме меня, никого не было, да и платье с бельем оказались на месте, на этом радостные факты заканчивались. В большое окно около кровати ярко светило оранжевое солнце Ортана. Среди миров Веера Ортан считался относительно молодым, хоть и зародился, судя по всему, задолго до появления Юнцайеса.

Такое впечатление создавалось в основном благодаря технологичности и невероятной продуманности. Ортан, по сути, тащил на себе весь технологический прогресс Веера. Однако плата за подобное была непомерно высока. Ортан являлся миром одного победившего тоталитарного государства: никакой свободы, классовое неравенство. Я ощущала этот мир горной рекой, мощные водовороты которой с легкостью топят неосторожных пловцов.

Какая ирония, я ведь пару месяцев пыталась выбить в консульстве разрешение на въезд и уже была готова смириться с тем, что посетить мир оранжевого солнца мне в ближайшее время не угрожает. Но вот я здесь. Худшего места, в котором можно оказаться в такой ситуации, наверное, и не придумаешь.

Ортан был по большей части закрытым миром. Любой, кто хотел посетить его, должен был получить разрешение и пройти несколько проверок. Ортанская полиция останавливала и допрашивала любого иномирянина, а меня со светлой кожей и почти что белоснежными волосами, выдававшими во мне потомственную кровь индаайцев, пропустить сможет разве что слепой. Каждый межмировой проход тут оснащен пропускным пунктом, войти и выйти без документов и разрешения на въезд не сможет даже маленькая мышка. Эти, с позволения сказать, маги, вероятно, протащили меня сюда через нелегальный стихийный портал. Я слышала о таких, но никогда не сталкивалась лично. А значит, за стенами этого дома, без кого-либо из них, я беспомощней котенка.

От попытки подняться моя голова взорвалась новой волной боли. Пульсируя в висках, она затем тяжелым молотом отдавала в затылок, вызывая приступ тошноты, потом снова возвращалась в виски и так курсировала по кругу. Я впервые испытывала на себе последствия применения сонного порошка, и мне, надо сказать, не нравилось. С третьей попытки мне все же удалось сесть на кровати и осмотреть комнату, в которой я очнулась. Она была небольшой, но, пожалуй, вполне уютной. Цветистый ковер с крупным ворсом, внушительный платяной шкаф из темного дерева, маленький столик в углу и огромное окно с широким подоконником. Уютно, но мне было тяжело находиться в подобных помещениях. Я, сколько себя помню, любила большие, полные воздуха, светлые пространства. Однако эта комната была определенно лучше сырого подвала, в который вполне можно было угодить в таких-то обстоятельствах. Я аккуратно, стараясь не делать резких движений, опустила ноги в яркий ворс. На фоне набата, что стучал у меня в голове, все ощущения будто обострились в несколько раз, и поверхность ковра казалась невероятно мягкой и обволакивающей. Но не платье. Его ткань будто сковывала и душила меня сейчас, а кружево неприятно царапало ноги. Я потерла переносицу и прерывисто вздохнула. Видимо, слишком громко.

Дверь медленно приоткрылась, и в комнату вошел Тихий Ручеек. Он поставил на прикроватный столик передо мной огромный стакан с водой и молча сцепил пальцы, наблюдая, как я жадно осушаю его до дна.

– Каких нечестивых духов мне так плохо? – вопрос был скорее риторическим, но внезапно для себя я получила на него ответ.

– Извини, я рассчитывал дозу с учетом того, что ты выпьешь один или два глотка, прежде чем заподозришь неладное. А ты зачем-то выпила все.

То есть я еще и сама виновата оказалась! Страшно хотелось начать спорить, но сил хватило лишь на уничтожающий взгляд.

– Там ванная, – он указал на дверь в углу комнаты. – Можешь привести себя в порядок – Немного помолчал и добавил: – Внизу ждет еда.

При слове «еда» я ощутила себя крайне противоречиво: тошнота и головная боль говорили мне, что у меня не получится взять в рот ни кусочка, а желудок тем временем жалобно взвыл, намекая, что я, кажется, не ела ничего больше суток.

Тихий Ручеек уже развернулся на выход, когда я нашла в себе силы собраться с мыслями и даже сформулировать просьбу.

– Подожди, – мне было странно просить о таком похитителя, а еще почему-то немного неловко, но мое платье все сильнее и сильнее напоминало мне ядовитые колючие лианы зеленого мира, что душили жертв, а потом годами питались ими, медленно растворяя, и я определенно не ощущала себя в нем больше роковой красоткой, – можно какую-нибудь одежду?

– Тебе же подойдет мужская? – Ручеек внимательно оглядел меня.

Понятно. Других девушек в доме и его подвалах, видимо, больше не водилось.

– Да, главное, чтоб она была чистая.

Он, недолго думая, залез в шкаф и, покопавшись там пару минут, достал черные свободные штаны и рубашку, дизайнер которой, кажется, задался целью добавить на нее все существующие в природе цвета.

– Спасибо. – Я сгребла одежду и очень удивилась, ощутив под пальцами невесомый шелк Тириадоса. Неплохо, я бы такое посторонней девице жертвовать точно не стала. Хотя хозяин вещей просто еще не был в курсе. Мне не нужно было спрашивать, в чьей комнате я оказалась. При изучении чужих снов такие вещи западают в сознание против воли.

Тихий Ручеек кивнул мне и вышел за дверь, а я поспешила в ванную, оценить, насколько я сегодня могу пугать людей одним внешним видом, очень надеясь, что хотя бы там найдется зеркало.

Привести себя в порядок действительно стоило, но вот имелась ли такая возможность – весьма спорный вопрос. Остатки вчерашнего макияжа выглядели так, будто всю ночь я провела в безудержных слезах. Интересно, это последствия перехода сквозь портал или кто-то просто пытался его смыть? Мылом и водой избавиться от подобного безобразия на лице было сложно, и я бросила это дело на стадии темных разводов под глазами. Сейчас они выгодно подчеркивали мои синеватые мешки. Общая бледность прекрасно контрастировала с почти черным цветом глаз. Что ж, буду радоваться тому, что вообще выжила.

Кудрявые волосы спутались буквально по всей длине, и что-то делать с этим я не рискнула бы даже при наличии расчески. Идеальным пепельным блондом могли похвастаться жители Индаая, принадлежащие к так называемым древним родам. Этому способствовал постоянный контакт с духами и тысячелетнее отсутствие вливания крови из других миров. Тем или иным количеством серебра в волосах обладал почти любой житель мира духов, а времена, когда людей оценивали по принадлежности к семьям, постепенно уходили в прошлое, в особенности на севере, но такие, как я, все еще привлекали слишком много внимания. Именно поэтому приходилось регулярно красить несколько прядей в чернильно-черный. Что-что, а привлекать внимание с моей профессией было вредно для здоровья. Сейчас все черные пряди, смешавшись в едином котле с серебряными, выглядели крайне странно. Тряхнув головой и вызвав очередной прилив тошноты и боли, я остановилась на том, что слегка пригладила откровенно торчащие места. Пожалуй, если хочу излучать сегодня злость и угрозу, такая прическа вполне сгодится.

Вынырнув, наконец, из платья, я с удовольствием облачилась в хоть и чужую, но удобную одежду. Собрав волю в кулак, я покинула временное убежище. Конечно, всегда был вариант окопаться в комнате и ждать, пока меня придут силой из нее выковыривать, но я предпочитала сначала делать, а потом разбираться с последствиями решений.

Лестница, с которой я в этом состоянии сражалась несколько долгих минут, вывела в просторное помещение, совмещавшее в себе небольшую кухню и уютную гостиную, полную света, благодаря окнам, рассекающим стены от пола до потолка. Здесь просыпаться мне бы понравилось больше. На кухне, к моему удивлению, хозяйничал Сексуальный Огонь, одетый в веселенький розовый фартук с синими цветами. Пшеничную копну волос он убрал в сложную косу, к которой в иных обстоятельствах я ощутила бы сильнейшую зависть. Такие прически мне являлись только в мечтах. Все пространство гостиной покрывал гигантский пушистый ковер, служивший плацдармом для целого скопления небольших кресел и пары диванов, расположившихся полукругом. Там, в глубине, что-то тихо обсуждали Ястреб и мой знакомый из сновидений – Джун. На границе между кухней и гостиной расположился внушительных размеров овальный обеденный стол, за которым сидел Наглый Огонь и сыпал сомнительной ценности указаниями к процессу готовки.

– Не смей добавлять туда этот перец, нам всем вчера хватило! – не выдержав, он подлетел к кухонному столу, забрал несколько маленьких баночек и снова сел на место.

За всем этим, поправ все правила приличия и сидя прям на столешнице, с улыбкой наблюдал Бурный Ручеек. Южный Ветер расположился рядом, весьма задумчиво мешая что-то коричнево-красное в кружке.

Наглый Огонь первым заметил меня и замолчал, остальные разговоры тоже постепенно стихли. Я, игнорируя заинтересованные взгляды, спустилась и присела за стол рядом с бывшим заказчиком. Несмотря на изначальную неприязнь и неудачно начавшееся знакомство, он вызывал у меня меньше всего дискомфорта. Я совершенно не понимала, как себя сейчас вести, стоит ли громко кричать о нарушении прав и требовать свободы или исповедовать деловой подход и сразу спрашивать, что им от меня нужно. Поэтому я остановилась на третьем варианте – молчать и наблюдать.

Огонь, к слову, совершенно не озаботившийся чем-то, прикрывающим верхнюю половину тела, подвинул мне тарелку со вчерашними индаайскими закусками.

– Вы что, заставили их упаковать все с собой? – тактика молчать и наблюдать была провалена на самом старте, но я, как типичная уроженка мира духов, не могла пережить такого варварства. Мы верили, что еду необходимо есть строго там, где ее приготовили. Иначе духи предков не защищали пищу и кто угодно мог сделать с ней все что угодно. Как переживала хозяйка комнаты, когда ее о таком попросили, я даже не представляю, но, вероятно, деньги могут все.

– Да, – рассмеялся Бурный Ручеек, – видела бы ты их лица. Это было великолепно. Пожалуй, заказывать еду с собой на Индаае войдет в список моих любимых развлечений. И не смотри на меня так, – ответил он на мой осуждающий взгляд, – никогда не жил с духами и совершенно не понимаю этих ваших устаревших условностей.

Я уставилась в стол, пытаясь переварить то, что один из столпов моей жизни назвали устаревшей условностью.

– Так понимаю, ты не будешь такое есть, да? – Наглый Огонь уже, кажется, начал оценивать сложности, связанные с моим похищением.

Отрицательно качнув головой, я тут же схватилась за виски, взорвавшиеся очередным приступом боли.

– Интересный способ уйти от разговора ты вчера выбрала, – мужчина сочувствующе смотрел на мои страдания.

Я лишь бессильно скрежетнула зубами. Сил ругаться и доказывать, что в моем самочувствии виноваты те, кто решил подмешать мне сонный порошок, не имелось от слова совсем. От падения в пучину черного отчаяния меня спасла появившаяся передо мной гора горячих кукурузных оладий.

– А такое ты ешь? – уточнил Сексуальный Огонь.

– Такое ем, – пробормотала я, уже успев запихнуть один из них в рот. – Так что вы от меня хотите?

Болтать с набитым ртом на Индаае как раз было в порядке нормы, и раз уж я его открыла не для крика о помощи, спрашивать стоило по существу.

– Мы хотим, чтоб ты выполнила заказ.

От этого голоса я вздрогнула и чуть не подавилась очередным оладушком. Ну и за что мне все это? Зацеп во сне имеет для ходящего несколько неприятных последствий, одно из них я уже успела испытать на себе вчера. Моя жертва узнала меня с полсекунды. А второе накатило как-то незаметно и стало неприятным открытием сейчас. Какое-то время мой мозг будет испытывать к Джуну максимально возможную симпатию, а в нашем случае еще и сексуальное желание. И, вдруг ощутив в животе приятную волну бабочек от его мягкого тембра, я едва не выругалась вслух.

– А заказы через Орден вас чем не устраивают? – Я быстро проглотила остатки еды, но непрожеванный оладушек очень некстати встал комом в горле.

– Ты же уже все поняла, – Джун подошел к столу и оперся на него в нескольких сюнах[2] от меня. – Мы не можем доверять секреты целому Ордену.

Ястреб тоже решил присоединиться к беседе и встал ровно позади моего стула, что совсем не добавило мне ощущения комфорта и безопасности.

– А мне вы довериться готовы? – в моей реальности то, как зародились и развивались наши отношения, доверию способствовало в последнюю очередь.

– Ты подпишешь контракт, – послышался из-за спины низкий голос.

Контракт в компании, где были представители каждого обитаемого мира, мог означать буквально все что угодно, однако я сразу поняла, о чем идет речь. Только на Ортане с его жутким политическим строем, рабовладельческими устоями, жесткими законами к иномирянам, могли придумать такую штуку. Это был по сути своей артефакт, на котором, как на обычной бумаге, излагали все условия, требования и обещания сторон. Условия контракта просто нельзя было нарушить, но я слышала несколько неприятных историй о тех, кто рьяно пытался. Заканчивались такие истории обычно в могилах.

По коже пробежали мурашки, и бабочки из живота как-то сами собой испарились. Я надеялась никогда не столкнуться с этой мерзостью вживую, но вот она – надежда – скончалась в муках.

– А если не подпишу? – Я развернулась на стуле, подобрав ноги, и устремила на Ястреба вызывающий взгляд.

– Ты всегда изучаешь все возможные варианты? – приподнял он бровь. – Что ж, я поясню. Мы рассчитываем на метод кнута и пряника.

– И что вы подразумеваете под кнутом? Убьете? – Я старалась выглядеть и говорить спокойно, но руки уже, кажется, начали подрагивать, пришлось сжать кулаки и стараться дышать глубже.

– Достаточно будет выставить тебя на улицу, – мой собеседник тоже отвечал спокойно, но угрозы в его словах от этого меньше не становилось, – хочешь узнать про этот вариант подробнее?

– Нет, – процедила я.

Скрипнула дверь, и в гостиную вошли Тихий Ручеек и Северный Ветер, как будто по заказу. Оба застыли и заинтересованно уставились на меня и Ястреба. Мне казалось, между нами двумя разве что воздух не искрится от напряжения. Мир вокруг начал терять краски и искажаться, пришлось сжать кулаки еще сильнее, так что ногти впились в ладони. Отрезвляющая боль подействовала, и я, признавая поражение, умудрилась спросить ровным голосом:

– Так что за заказ?

– Не сегодня, – неожиданно чуть более мягко сказал Ястреб. – Ты все еще под действием сонного порошка, и контракт не примет твою подпись.

Ах вот в чем дело! А то я на секунду подумала, что это была забота о моем самочувствии.

– Кстати, об этом, – он слегка прищурился, – пойдем, я осмотрю тебя и поправлю потоки, если нужно.

Целитель, значит. Никогда бы не подумала. По мне, так ему больше подойдет пытать людей в застенках тайной полиции Ортана.

– Никаких потоков! – я резко замотала головой. – Целители не умеют работать с ходящими.

Несколько лет назад у меня был отвратительный опыт исцеления подобным ему, после которого мое тело несколько недель приходило в себя. С того момента я являлась ярым приверженцем обычной человеческой медицины и иногда позволяла себе что-то из традиционной индаайской.

– Я умею, – он спокойно сел на ковер и указал на место рядом с собой, однозначно демонстрируя, что чхал он на все мои возражения. – Научился вчера, пока не давал тебе провалиться в кому.

Осознание того, чем все могло закончиться, заставило на секунду потеряться в реальности, но мне все еще не хотелось идти к нему добровольно. Сложив руки на груди, я продолжала сидеть смирно. Всем своим видом показывая, что им придется силой отрывать меня от этого стула.

– Слушай, – голос ортанца звучал спокойно, но почему-то казалось, что граница его самообладания уже где-то близко, – если вдруг станет хуже, я лично провожу тебя через портал в Индаай, и мы не появимся больше в твоей жизни.

Я недоверчиво прищурилась, как будто бы здесь я ничего не теряю. Настроенная крайне скептично, я подошла и легла перед ним на мягкий, как едва опавшая листва, ковер.

– Расслабься, – раздалось над ухом.

Хорошо ему говорить. Как расслабиться под прицелом семи пар глаз, которые неотрывно наблюдают за разворачивающейся сценой. Их можно было понять, они уж точно были не готовы к риску потерять с таким трудом доставшуюся добычу. Но я все же попыталась дышать ровнее. Минуты проходили, и ничего не менялось, впрочем, хуже тоже не становилось. Ястреб действовал, почти не касаясь тела, что кардинально отличалось от моего предыдущего опыта взаимодействия с целителем, который, вероятно, тогда задался целью не вылечить, а облапать меня. Вдруг я ощутила себя так, будто с тела резко сняли огромную каменную плиту. Стало проще дышать, от головной боли осталась лишь давящая тяжесть. Я в удивлении распахнула глаза.

– Завтра все должно вернуться в норму, – целитель убрал руки и откинулся на подушки, что были разбросаны по всему ковру.

Я присела и потерянно огляделась, совсем не понимая, как вести себя дальше. Скандал на тему похищения закатывать было уже поздно, а планировать побег рано. Мне предстояло остаться в этом доме до завтра, и чувство самосохранения подсказывало, что стоит вернуться в выделенную комнату, пока тут еще кому-нибудь что-нибудь от меня не понадобилось. Но сидеть там весь вечер отчаянно не хотелось. Мои похитители также, похоже, оказавшись в подобной ситуации впервые, все еще оставались на своих местах и не решались вернуться к обычной жизни.

– Могу выйти на террасу? – Я заприметила выход туда, как только спустилась на первый этаж, а сейчас, видя в окнах всполохи огненного ортанского заката, я подумала, что провести остаток вечера там весьма неплохая идея.

– Да, конечно, я провожу тебя. – Джун быстро вскочил с места и указал мне на узкую стеклянную дверь.

Куда он там собрался меня провожать, я так и не поняла, учитывая, что требовалось просто выйти за эту дверь. Но спорить я не стала и последовала за ним.

Терраса тут была волшебная: широкая, отделанная деревом, с мягкими креслами, в которых можно было утонуть. А еще здесь сохла картина. Я сразу узнала ее, этот образ преследовал меня все время, проведенное во сне Джуна. Было весьма сюрреалистично лицезреть ее вживую. Это была все та же гостиная, находившаяся от нас за стеклом двери, однако на полотне все ее пространство было нарисовано будто не мазками, а тончайшими линиями. Они меняли цвет, изгибались и заполняли собой весь холст. Наверное, я застыла перед картиной на какое-то время, потому что из мыслей меня вырвало ощущение внимательного, изучающего взгляда мужчины.

– Нравится? – спросил он.

– Да.

На самом деле за этим ответом стояло больше, чем просто нравится. Еще в первый раз увидев, я была загипнотизирована ею на какое-то время. Но не стоило быть столь открытой с тем, кто тебя похитил.

– Ты много видишь во снах?

– По-разному. – Я присела на одно из кресел, позволив себе расслабиться. – С тобой пришлось долго возиться, на защиту вы не поскупились.

Мне было любопытно, сколько из того сна он помнил. Обычно жертва не вспоминала ничего, но зацеп играл с ходящими очень злые шутки. Спросить такое я, конечно же, не решилась.

– Она была порогом, нам нужен лучший. – Джун оперся на перила, наблюдая за угасающим закатом, а я пыталась как можно уютнее окуклиться в кресле. – Кстати, тот, кто нам помогал, советовал сказать спасибо при встрече. Он обещал мне жуткую головную боль, после того как ты похитишь информацию, но я отделался лишь легкой тяжестью. Сказал, что это было очень виртуозно.

Мое самолюбие от всех этих слов завозилось и заурчало, словно довольный домашний кот. Пришлось быстро осадить его. Лучшие не ловят зацепы.

– Да уж, – я горько усмехнулась, – очень виртуозно подставилась, но всегда пожалуйста.

– К слову об этом, – Джун подошел ко мне и достал из кармана восемь небольших серебряных пластинок, – нам нужна постоянная защита.

Вот и причина провожать меня за соседнюю дверь. Я взяла в руки амулеты, такие изготавливают, чтоб обрести защиту от одного конкретного ходящего. Нужна всего лишь кровь. Попеременно сжимая пластинки между пальцами, я с интересом смотрела, как красные капли быстро впитывались в магические контуры, заставляя их слегка светиться.

– Вам помогал старичок лет восьмидесяти? – уточнила я, уже догадываясь, что ответ будет положительным.

– Да, – кивнул Джун, – а что, известная фигура?

– Раньше он был ходящим, но потом поссорился с Орденом и стал лучшим мастером защитных артефактов против нас. Кто-то его проклинает, а я считаю, что это просто рынок, не будет его, будут другие.

– Весьма интересный старичок, содрал с меня почти половину стоимости твоего заказа, кстати, – мужчина усмехнулся.

Он стоял рядом и не спешил никуда уходить. Наоборот, оказывался все ближе с каждой минутой. Поймав на себе весьма откровенный взгляд, я все же решила кое-что прояснить.

– А этот старичок говорил тебе о других последствиях, кроме головной боли? – Я подтянула к себе ноги и обхватила колени. Такие разговоры вести было слегка неловко, но кто-то должен был ему рассказать.

– Да, он предупредил, что я первое время могу воспринимать ходящего, которого мы поймаем, как приятеля или даже друга.

– О, это если б ходящий был мужчиной. У нас немного иная ситуация, – я посмотрела на Джуна в упор, и тут к нему, кажется, пришло осознание. – Да, скорее всего, ты сейчас испытываешь навязчивое желание затащить меня в постель.

– То есть я просто хочу продолжить то, что мы начали во сне? – Он уже почти навис надо мной, даже руку протягивать не надо, чтоб коснуться. – А знаешь, что мне еще сказал продавец артефактов?

Я вопросительно вскинула брови.

– Желание будет обоюдным.

Волна жара прокатилась по всему телу. Лицо, наверное, залилось краской. Чтоб всех этих продавцов нечестивые духи побрали.

Джун хитро улыбался, следя за моей реакцией.

– Может быть, нам просто стоит кое-что завершить? – Он склонил голову набок и прошелся языком по зубам.

Меня будто бросили в поток лавы. Теперь я догадывалась, что воспоминаний о сне в его сознании осталось довольно много.

– Нет, даже не думай, – медленно замотала головой я.

Джун лишь усмехнулся, пожал плечами, развернулся и вышел с террасы в дом, оставив меня в одиночестве наслаждаться закатом и вспоминать, как дышать. Он определенно был в моем вкусе: очаровательная, лукавая улыбка, насмешливый взгляд серых, словно пасмурное утро, глаз, длинные пальцы, а еще характерная внешность уроженца Тириадоса – в иных обстоятельствах я, без сомнений, оказалась бы в его постели уже этой ночью. Но сегодня я не могла позволить себе сделать жизнь еще сложнее, чем она есть.

Дом, в который меня привезли, находился где-то в сельской местности. Отсюда открывался невероятный вид на горы. Сейчас темно-синие у подножия и подкрашенные оранжевым на вершинах, они выглядели как нечто сюрреалистичное. Невероятно красиво, но с красотой можно было повременить. Я сделала несколько очень глубоких вдохов и выдохов и вошла в транс. В обычное время мне бы понадобилось минут пять, но сонный порошок еще продолжал действовать, и с засыпанием у меня проблем сегодня не наблюдалось. Защита, ага, как же. Она поможет от вторжения в сон, и все почему-то уверенно предполагают, что ходящие могут проникать исключительно в сновидения. Однако реальность также была подвластна некоторым из нас.

Я смотрела на спящее тело. Редко выдавалась минута, чтобы вот так оценить свою внешность со стороны. Опыт не слишком приятный, ведь привыкаешь-то к зеркальному отражению. Сколько себя помню, я была не очень уж довольна мягкими невыразительными чертами, ни острых скул, ни резного подбородка, нос, с одной стороны, аккуратный, с другой – всегда казался мне простым. Губы, пожалуй, были единственным, к чему никогда не имелось вопросов, типичные для юга, в меру пухлые, они вызывали много зависти на севере. Общая картина сейчас выглядела неплохо, ожидания мои были куда хуже. Несмытый макияж почти стерся, и даже цвет лица стал больше походить на человеческий. Целитель прав: завтра все придет в порядок, а сегодня необходимо попытаться выяснить немного больше подробностей. Я сделала несколько невесомых шагов и оказалась в гостиной. Парни о чем-то громко спорили, и никому из них не дано было заметить мое сознание, отделившееся от тела.

– Во’он, я не говорю о том, чтобы кого-то отпускать, я только считаю, что ты перегибаешь палку. Она и так в ужасе от твоих угроз! – неожиданно Наглый Огонь вдруг встал на мою защиту. – Нам предстоит вместе работать, и не стоит усугублять и так непростую ситуацию, – он говорил громко и эмоционально, очевидно, уже несколько минут отстаивая свою точку зрения.

– Хан прав, – подключился к беседе Сексуальный Огонь. – Отношения, построенные только на страхе, нас никуда не приведут.

– Я просто хочу напомнить, что мы похитили человека, и в моменте никто из вас не был против этого решения, – Ястреб по имени Во’он был спокоен, в отличие от распаленных собеседников.

– Слушай, мы с самого начала обсудили, что с индаайцем будет непросто, – вклинился в беседу Южный Ветер. – У нас даже заклинатель появился, когда встретили Мина, выросшего на Банглаоре. Без обид, – обернулся он к парню, на что тот лишь понимающе кивнул. – Я веду к тому, что мы готовы были не только к похищению, но и к определенным компромиссам, а ты, как обычно, прешь напролом.

– Джун, что думаешь? – подал голос Северный Ветер. Он расположился на спинке дивана, в то время как остальные сидели на ковре рядом.

– Я предвзят. – Он стоял, опираясь на закрытую дверь террасы.

– Случилось то, о чем предупреждал продавец артефактов? – ортанец нахмурился.

– Ты хочешь с ней дружить? – эта информация явно развеселила Бурного Ручейка. Остальные с интересом уставились на него, ожидая подробностей.

– Нет, я хочу ее трахнуть. – Джун не разменивался на сложные и завуалированные объяснения. – Но мы уже это обсудили. – Он забрался на спинку второго дивана и вытянул ноги.

– Так тебя отшили, – от былой серьезности Наглого Огня, звавшегося Ханом, не осталось и следа.

– Можно и так сказать. – Джун лениво потянулся. – Но вообще, я не думаю, что хорошая идея идти на поводу у последствий ментального вмешательства. Все скоро вернется на свои места, а с поступками потом придется разбираться.

– Кстати, об этом, – Во’он жестом призвал развеселившихся искателей к тишине. – Мы ее не трахаем, никто из вас. Джун прав, нам не нужны лишние сложности. Вас двоих это особенно касается. – Он обратился к парочке Огней, чем вызвал новую волну веселья.

Тем временем сон непреклонно захватывал мое сознание, я тихо выругалась. Не о том, кто и какие планы здесь имеет на секс со мной, я хотела узнать.