Летняя индаайская ночь встретила меня ненавязчивым шумом города и стрекотом цикад, типичным для этого сезона. Я вдохнула теплый влажный воздух, и вдруг необходимость оставаться дома всю следующую неделю показалась мне тяжелой повинностью. Душа требовала наслаждаться уходящим летом. Я пару минут обдумывала мысль просто уехать из города, но пришла к выводу, что собственным правилам безопасности изменять не стоит. Однако остаток этого дня я решила подарить себе. Через два квартала отсюда располагался один из моих любимых домов каисэки[1]. Сегодняшним вечером там как раз не должно быть слишком много посетителей: обычные люди только начинали рабочую неделю, а в такие места ходили под ее завершение. Я же закрыла сегодня заказ и имела полное право это отпраздновать.

Осилив половину пути, я пожалела о решении идти пешком. На встречи с заказчиками я всегда одевалась так, чтоб запоминали одежду и то, как в ней выглядит тело, но не лицо. Неброский макияж, эффектный вырез – и мужчина смотрит туда, куда нужно мне. Так было и сегодня: мое платье было достаточно длинным, чтобы надеть высокие каблуки, однако от середины бедра начиналось тонкое, почти прозрачное индаайское кружево. Оно великолепно сыграло свою роль этим вечером и, кажется, совершенно не рассчитывало, что его хозяйка ударится в меланхолию и пойдет гулять по улицам. Туфли, кстати, тоже не рассчитывали.

На деревянное крыльцо каисэки я поднималась уже босиком. Обувь и сумочку я с трудом удерживала в одной руке, а вторую занимал подол платья. Ноги отчаянно ныли, и моим единственным желанием было опуститься на мягкие подушки. Расчет оказался идеальным: в доме нашлась уютная комната с циновками, низким столиком и выходом в сад. Я бросила вещи и позволила себе распахнуть двери на маленькую веранду, впустить в комнату звуки и запахи летней ночи. На улице начинал накрапывать мелкий дождик, принося немного свежести в жаркий вечер. Я откинулась на подушки в ожидании хозяйки комнаты, предвкушая традиционный ужин кухни южного Индаая, которую в совершенстве освоил местный повар. Совсем не представляя, что уже через мгновение мое уединение будет варварским образом разрушено.

* * *

– К вам гость. Он сказал, вы ожидаете. – Девушка, хозяйка комнаты, удалилась, очевидно, не желая мешать нам. В помещение, озаряя все вокруг наглой улыбкой, зашел не кто иной, как мой заказчик.

Резко ощутив себя уязвимой под взглядом мужчины, я тут же выпрямила спину, оторвавшись от мягких подушек, и поджала ноги.

– Что вы здесь делаете? – Мне хотелось как можно быстрее избавиться от ненужной компании и прожить этот тихий вечер в одиночестве.

– Мне не хватило общения с вами, и я решил продолжить разговор в более непринужденной обстановке. – Он избавился от ботинок и плюхнулся на подушки по другую сторону стола. Подушки, которые должны были сегодня принадлежать мне одной.

– Я абсолютно уверена, что разговаривать нам не о чем, – холодно отрезала я и отвернулась к веранде, продолжая, однако, боковым зрением контролировать происходящее.

Мужчина тем временем полностью расстегнул жилетку, обнажая накачанный торс. В его голове, видимо, по какой-то причине все еще была уверенность, что, увидев шесть кубиков его пресса, я внезапно решу пообщаться поближе.

– Тут невероятно влажное и душное лето, – пожал он плечами на невысказанное возмущение. – У меня всего пара вопросов, задам их и оставлю вас наслаждаться едой и вечером. Я всего лишь хочу лично познакомиться с вашим хозяином.

Неожиданный поворот разговора заставил меня обернуться и слушать моего незваного собеседника более внимательно.

– Не хозяином, а коллегой. Индаай – свободный мир.

– Извините, все еще не до конца понимаю структуру вашей организации, – он развел руками. – Мне бы хотелось как-то связаться с ним лично.

– А представитель Ордена вас чем не устроил? – безграничная наглость мужчины и пренебрежение правилами поражали.

Эта тема беседы мне нравилась еще меньше моего потенциального соблазнения. По правилам Ордена птичка оставляла оплату в заранее оговоренном месте и сообщала об этом ходящему. Почти никаких личных контактов. Но в реальности отношения между членами часто выходили за пределы рабочих. На это, вероятно, и рассчитывал мужчина, заводя разговор. А еще он, конечно же, знал, что по правилам мне, как птичке, запрещено разглашать любую информацию, как и ходящему работать напрямую с заказчиками. Даже если он впервые делал заказ у Ордена, ему должны были объяснить все.

– Он слишком нудный и скучный со своими запретами, так что… – он слегка придвинулся вперед и положил руки на стол. – Если дело в деньгах, то я уверен, мы договоримся.

– Нет, дело не в деньгах, а в безопасности и анонимности!

Внутри меня зарождалось неприятное покалывающее чувство беспокойства, но пока оно успешно прикрывалось злостью за испорченный вечер, и я впечатывала эту злость в каждое слово.

– Да бросьте, на Индаае покупается и продается все. Надо только пробиться через ваше высокомерие.

Мне хотелось ответить, что это не так, но во многом он был прав. Казалось, пришел момент действовать решительнее. Мужчина сидел ближе к двери, и уйти через нее я не могла. Я определенно проиграла бы ему в прямой схватке, да еще и в ограниченном пространстве. Но покинуть комнату можно было не только через дверь. Вперед, на открытую веранду, через сад, перемахнуть через невысокий заборчик, и больше мы с ним никогда не увидимся. Незаметным движением я взялась за сумку. Туфли, увы, придется оставить тут, но, вероятно, управляющий ресторана сохранит их для меня. Если только этот назойливый незнакомец не решит действовать по сюжету из старой детской сказки Банглаора, очень бы хотелось посмотреть на подобное.

Навязавший себя собеседник тем временем пустился в тираду об излишней традиционности и закостенелости местных жителей, которым не помешала бы хорошая встряска. Я делала вид, что внимательно слушаю, и наконец, улучив момент, вскочила и выбежала на веранду. Спрыгнуть в сад мне уже не дали. Я словно влетела в огромный клубок ваты. Навстречу мне, игнорируя узкую лесенку, забрались двое, один из которых и помешал моему великолепному плану. Маги, нечестивые духи их побери. И этот улыбающийся наглец, спокойно следивший за моим бесперспективным побегом, вероятно, тоже маг. Мужчины под руки завели меня обратно в комнату и усадили на прежнее место, но в этот раз между собой, перекрыв все пути к отступлению.

– Я думал, ведем приятный и познавательный разговор. – Тот, что был моим заказчиком, наигранно покачал головой, указывая на глубочайшую степень разочарования.

– Значит, мне стоит заново осваивать искусство беседы, – я сильно сомневалась, что хотя бы один из моих ответов можно было счесть приятным.

Раз собеседники не желали представляться, я решила сама дать им имена. Заказчика, сидящего напротив, я назвала Наглым Огнем, за его ярко-рыжий цвет волос и обескураживающую манеру нарушать правила приличия. Прибывших, оказавшихся близнецами, – Северным и Южным Ветром, сели они ровно по этим сторонам света. Оба, судя по густым каштановым волосам и слегка смуглой коже, были уроженцами Банглаора. Несмотря на почти одинаковую внешность, черты Северного казались чуть грубее. Он носил короткую стрижку со специфическим рисунком на висках, говорившую о его принадлежности к школе боевых магов. Какой конкретно, я, увы, не знала. Северный Ветер смотрел прямо перед собой и, казалось, не планировал принимать никакого участия в беседе. Его брат же, напротив, имел мягкие контуры, гораздо более длинные волосы и с живым интересом оглядывал и комнату, и меня.

– Как ты понимаешь… – Наглый Огонь пропустил мою последнюю фразу мимо ушей. – Мы не планируем уходить без ответа.

Я набрала в легкие воздух, чтоб рассказать ему все, что я думаю про их план и про резкий переход на «ты», но меня прервало появление хозяйки комнаты. По традиции она должна была еще при знакомстве выразить гостеприимство и рассказать о блюдах сегодняшнего вечера, но, по-видимому, она решила дать нам время на разговор или же ей попросту заплатили. Ни единым движением хозяйка комнаты не выдала удивления нашей увеличившейся в два раза компании.

– У вас есть меню или что-то подобное? – Наглый Огонь даже не дал ей шанса начать говорить и взял инициативу на себя.

– Нет, меню вам не потребуется, – сухо ответила она.

Изменить тон голоса – единственный способ выразить недовольство, который обычно могли позволить себе северяне.

– Мы здесь подаем набор из блюд кухни Южного Индаая. Мне важно знать, сколько, – она слегка запнулась, – сколько еще ожидается гостей и какой остроты блюда вы предпочитаете?

– Давайте считать, что нас будет раза в два больше, – ответил мужчина, и мне показалось, будто неведомая сила придавила тело, стало по-настоящему страшно, – а насчет остроты… – он задумался.

– Нам подойдет традиционная, – вмешалась я.

Это был мой странный способ отомстить за нервы, которые мне упорно продолжали трепать.

– Раз девушка хочет, пусть будет традиционная. – Наглый Огонь доброжелательно улыбнулся хозяйке и жестом отпустил ее, а затем снова обратил взгляд ко мне. – Надеюсь, больше попыток побега не будет, нам ведь не нужен шум.

Наши желания определенно расходились, мне вот не хотелось находиться здесь, я жаждала оказаться как можно дальше.

– Устроить шум в моих интересах, это не я тут насильно девушек удерживаю, – яд в голосе уже и не пытался скрываться.

– Занятно, – он снова наигранно потер подбородок. – И почему же ты до сих пор его не устроила? Может быть, потому, что в твоей сумочке лежит пятьдесят неучтенных индаайских алмазов, происхождение которых невозможно объяснить? Ваша полиция, вероятно, очень этим заинтересуется.

Я не стала уточнять, что алмазов осталось уже двадцать пять. В остальном Огонь был прав. Мешок немаркированных алмазов в женской сумочке – это слишком даже для нашей полиции.

– Тебе точно не нужны проблемы с властями, а мы хотим всего лишь поговорить. Никто тебя не тронет, – заверил он.

Ага, как же, не тронет. Накормит ужином, ничего не ожидая в ответ. Проводит домой и укроет одеялом. Именно для этого мы все здесь и собрались. Паника внутри уже давно подняла голову, и я отчаянно перебирала варианты того, как выйти из ситуации. Плакать не хотелось, хотя я бы выжала из себя несколько слезинок, если б это могло мне помочь. Но мужчины определенно не выглядели как те, кто после первых слез скажут: «Извини, мы пошутили».

– Здесь подают какао? – вырвал меня из мыслей неожиданный вопрос Южного Ветра. Северный тем временем продолжал со скучающим видом рассматривать панно на противоположной стене. Оба выглядели так, будто каждый день кого-нибудь удерживали силой. Ведение беседы они предоставили Наглому Огню. Разве что любитель какао пару раз бросил на меня любопытный взгляд.

– Нет, но сейчас должны принести чай, – ответила я, все еще сбитая с толку неожиданным вопросом.

– Тоже неплохо, – улыбнулся парень и снова замолчал.

Дождь на улице превратился в ливень. Я нервно ждала продолжения разговора, но Огонь, так и не издав ни звука, наблюдал за расходящейся стихией. Нам принесли терпкий чай и разлили его по стаканам, но от волнения из горла пропала вся влага, и я попросила воды. Кажется, ничего больше я в себя в такой ситуации не волью. Мой взгляд то и дело метался к открытой веранде. Словно я пыталась оценить, смогу ли я совершить отчаянный прыжок дикой горной кошки и одним махом проскочить в сад через мужчину, сидящего по правую руку. Как вдруг на веранду ловко забрался еще один участник нашей вечерней беседы. Он быстрым магическим пассом высушил одежду и, зайдя в комнату, перекрыл выход в сад защитным барьером. С одной стороны, это было хорошо, ведь до нас уже стали долетать брызги дождя, а промокать очень не хотелось. С другой, выход теперь отсюда был только один.

– И чего вы мокнете? – приглаживая растрепавшуюся от влажности прическу, спросил он.

Его я тут же назвала Сексуальным Огнем. Вот это был истинный представитель Юнцайеса. Длинные волосы цвета осенней пшеницы заплетены в небрежную косу. Изящные, даже по меркам зеленого мира, черты лица, худощавое телосложение и невероятная грация движений. Одет он был, как полагается, в свободный светло-зеленый, едва ли не пижамный костюм с геометрическим узором по краю и вел себя так, будто до меня ему нет никакого дела. Сексуальный Огонь просто разлегся на подушках около выхода на веранду и теперь напоминал большого хищного кота, охраняющего этот самый выход.

Теперь их было четверо на одну меня, атмосфера становилось все напряженнее. Кажется, пришло время идти навстречу и сдавать позиции, но для начала стоило еще немного поиграть в защитницу правил.

– Послушайте, ходящие по снам трясутся за анонимность больше, чем за что-либо другое. Для этого и был создан Орден. Я даже при всем желании не смогу помочь вам связаться с кем-то из них.

И тут я даже не лукавила, с кем-то еще действительно не смогу, а самой связываться с этими сомнительными личностями ой как не хотелось.

– Мне кажется или диалог стал немного конструктивнее? – Наглый Огонь хищно улыбнулся, и я поежилась. – Небесная красота нашего друга заставила тебя сменить гнев на милость?

Этого мужчину, похоже, всю жизнь окружали безмозглые нимфоманки. Я не знала, как по-другому объяснить его стойкое убеждение, что я должна согласиться на все при виде красивых и накачанных мужиков.

– Меня заставило сменить гнев на милость количество людей, растущее здесь с невероятной скоростью.

– О, ну раз так, то у нашего разговора еще есть потенциал, – он снова улыбнулся, в этот раз более загадочно.

В тот же момент дверь в коридор открылась, вошла хозяйка комнаты с первыми закусками и моей водой, а следом за ней еще двое участников беседы. Да сколько ж можно, духи вас раздери?

Вошедших я назвала Ручейками. Первый был довольно высок и сразу же занял собой чуть ли не все помещение. Он поздоровался со всеми, умудрившись перегнуться даже через меня, чтобы пожать руку Южному Ветру, и обдав нас градом дождевых капель. Сушиться было, видимо, ниже его достоинства. В мокрых кудрявых волосах я сразу распознала индаайский серебряный налет. Пепельно-белые тонкие пряди красиво переплетались с угольно-черными. Судя по росту, он не был чисто индаайских кровей. Чем-чем, а высоким ростом здешние жители никогда не отличались. При этом парень определенно являлся самым молодым, даже моложе меня, вряд ли ему было больше двадцати.

– Там творится какое-то сумасшествие, – он указал на сад, где дождь уже скорее походил на огромный водопад, низвергающийся на весь город.

Все еще мокрый, он приземлился рядом с Наглым Огнем, обрушив на него потоки воды с волос и одежды. Тот лишь ругнулся, но даже не сделал попыток отодвинуться. Мокрый незнакомец стал для меня Бурным Ручейком.

Второй, аккуратно высушив одежду и волосы, присел рядом с Северным Ветром, став еще одной преградой на пути к двери. Острые, почти аристократичные черты лица, длинные иссиня-черные волосы, перехваченные изящной заколкой сложной формы, и бледная кожа выдавали в нем уроженца Тириадоса. По сравнению с Бурным Ручейком он был просто само молчание. Поэтому я назвала его Тихим.

Оба Ручейка остановили взгляды на мне. Показалось, что воздух в помещении резко закончился. Слишком много их пришло на одну несчастную меня.

– Воды? – тут же предложил Тихий Ручеек, видя мою приближающуюся истерику.

Я быстро схватила стакан и сделала несколько мелких глотков, чтоб хоть немного успокоиться. Парни с интересом принялись за еду, а вот мой аппетит исчез ровно в ту минуту, когда появился Наглый Огонь.

Первым традиционный южный вкус ощутил на себе Бурный Ручеек.

– Какого лунда оно такое острое! Ты почему их не предупредил, что мы обычно не едим столько перца? – он возмущенно смотрел на Наглого Огня, а тот, в свою очередь, глянул на меня и расхохотался.

– Хороший ход, – отсмеявшись, сказал он и, взяв попробовать один из овощных рулетов, тут же едва не задохнулся.

– Кажется, нам понадобится еще пара графинов воды, – подметил Сексуальный Огонь, без проблем поглощая при этом жареные рисовые шарики.

Он, очевидно, был привычен к такому количеству перца. Кухня Юнцайеса тоже включала в себя немало острых блюд.

– Так на чем мы остановились? – Наглый Огонь, справившись с огненным вихрем, разразившемся у него во рту, впился в меня внимательным взглядом.

Что ж, теперь можно было и показать готовность сотрудничать. В конце концов, ни от кого не укрылось, что стакан с водой заметно подрагивал у меня в руках, а значит, они наверняка уверились в том, что дожали меня.

– Я укажу вам место передачи оплаты.

– И все? – в игру вступил Сексуальный Огонь.

Он наконец перестал изображать из себя кота, сел и выжидающе приподнял брови.

– Все, что могу, – пожала я плечами.

– Ходящий наверняка ожидает твоего сигнала, чтоб забрать камни, и мы никогда не узнаем, подала ли ты ему верный, – Наглый Огонь неожиданно сменил тон разговора на уверенно-серьезный. – Вот как мы поступим. Ты пойдешь туда с нами, оставишь оплату, и мы вместе подождем ходящего. А если он так и не придет, вместе придумаем, что делать дальше.

План был хорош. Но я со своей стороны видела в нем один очевидный изъян. Ходящий туда действительно не придет, и выдумать что-то другое мы даже вместе уже не сможем. С одной стороны, была вероятность, что в таком людном месте, как Центральный банк Индаая, я смогу сбежать. С другой, у меня было ощущение, что, покинув дом каисэки в компании мужчин, я распишусь в их полной власти над собой. Да и сбежать от шести магов задача не самая простая. Интересно, насколько далеко они готовы зайти? Речь ведь была только о разговоре. Вряд ли кто-то силой будет вытаскивать меня отсюда и пытать в подворотне. Это уж точно тянет на проблемы с полицией не только для меня.

– Нет, – ответила я.

– Нет? – Наглый Огонь вопросительно поднял бровь.

И правда, как можно было отказаться от такого со всех сторон выигрышного предложения?

– Я и так подставлюсь, выдавая вам место. Если еще и заявлюсь туда с вами, Орден потом от меня мокрого пятна не оставит.

– Мы тебя прикроем, никто и не заметит, что ты там была, – мужчина явно увидел в моем отказе пространство для маневра.

– Нет, – уже гораздо увереннее и тверже произнесла я.

– Нет? – в споре я и не заметила, что кое-кто слушал нашу беседу, стоя в дверях.

Поймав мой взгляд, он вошел в комнату. Черный плащ уже был высушен, как и смоляные волосы. Высокий, на пару голов выше меня, резкие черты лица, узкие, желтоватого цвета глаза и заостренный подбородок не оставляли сомнений в его происхождении. Ортанец был похож на огромную хищную птицу. Так я его и назвала – Ястребом. Он присел за стол рядом с Бурным Ручейком и тут же выругался.

– Проклятье! Высушись уже или иди дальше мокнуть на улицу!

Его слово, вероятно, имело какой-то вес, потому что Ручеек моментально просушил всю одежду и волосы.

– Птичка почти сдалась, осталось обсудить детали, – кажется, мы с Наглым Огнем по-разному понимали слово «нет».

– Я вижу, как она готова их обсуждать.

А вот Ястреб лучше знал некоторые банглаорские слова.

– Птичка? – смутившись, вопросительно добавил он.

Ортанец решил, вероятно, что Огонь окрестил меня милым прозвищем.

– Орден так называет тех, кто доставляет информацию и получает плату. Она выведет нас на ходящего.

– Точно выведет? Очень похоже, что птичка жаждет узнать, чем еще может закончиться наша встреча, – весьма низкий и глубокий голос Ястреба звучал достаточно угрожающе, и я ощутила неприятную слабость во всем теле, вызванную резким приступом страха.

– А куда же делось просто поговорить? – голос слегка подрагивал, и отвечать уверенно у меня больше не получалось. Последний гость вызывал у меня непонятное желание спрятаться под стол.

– Разговор, судя по всему, зашел в тупик, – резко бросил он, – ты выбрала не самое безопасное для жизни дерево, птичка. Думаю, должна понимать, что мы, так или иначе, добьемся результата. Можем проверить, например, пойдет ли твой ходящий на поиски, если ты внезапно потеряешься.

Внезапно теряться не хотелось, как и теряться в принципе. Было очень сомнительно, что я потом найдусь живой. Наглый Огонь в ответ на мой полный ужаса взгляд только развел руками. Действительно, его предложение теперь выглядело просто отлично. Кажется, нужно соглашаться и планировать побег уже в банке.

– Хорошо, – тихо сказала я, – давайте поступим так, как вы хотите.

Ястреб лишь кивнул и нетерпеливо глянул на часы, а затем на дверь. Мы ждем кого-то еще?

Стоило этой мысли возникнуть в голове, как осознание, словно холодной стрелой, прошило вдоль позвоночника. Мы ждем его.

Будучи ходящей, я ощущала себя серебряной куницей, что водятся в горных лесах Индаая. Я находила и добывала информацию, ловко и незаметно пробираясь в чужие сны, ощущая превосходство над жертвами и полную безнаказанность. Так было и в последнем заказе, но, похоже, охотилась в этот раз не я, а на меня. И ловушка с громким треском захлопнулась. Я буквально слышала этот звук. Его сопровождал легкий скрип открываемой двери. Шорох, с которым заклинание сушки прошлось по цветастому плащу. Мягкий стук, с которым он сбросил шляпу.

– Как дела? – вошедший обратился к Ястребу, а затем перевел взгляд на меня.

За мгновения я прочла в его туманно-серых глазах сначала узнавание, а потом понимание. Зацеп сработал на отлично. Во рту моментально пересохло. Я глянула в стакан с водой, но он оказался пуст.

– Девушка согласна проводить нас до места передачи оплаты и дождаться там ходящего. – Ястреб уже не смотрел на меня.

Очевидно, сейчас он ждал решения от человека, чье имя я знала.

– Да? – Джун удивленно вскинул брови и присел на оставшееся свободным место, которое по воле случая оказалось почти напротив меня. – А точно нужно? – Он даже не скрывал победной улыбки, но, видимо, решил еще немного поиздеваться.

Ястреб нахмурился, пока еще не понимая, к чему все идет, но вопрос и не был адресован ему. Наверное, надо было что-то ответить. Но в моей голове моментально образовалась идеальная пустота. Нашла время достигать просветления.

Тихий Ручеек протянул мне новый стакан с водой, и я жадно сделала глоток, пытаясь восстановить способность говорить или хотя бы дышать. На втором глотке я осознала, что у воды странный фиалковый привкус. Все происходящее не позволило мне заметить этого ранее, как и заметить момент, когда кто-то подмешал мне сонный порошок.

Я буквально кожей ощутила, как тиски ловушки окончательно сомкнулись вокруг меня. Всего два глотка, но порошок все равно должен подействовать. Меня захлестнула злость. Злость на себя, на магов, чтоб их нечестивые духи сожрали, на ситуацию в целом. Я поймала себя на мысли о том, что мне отчаянно не хочется сейчас ничего и никому говорить, и залпом выпила всю воду. Тьма глубокой беззвездной ночи накрыла меня в эту же секунду.