Несмотря на все неудобства стихийных порталов, я начинала любить их особой любовью. Это хотя бы было быстро. Потратив порядка двух часов на проход через стационарный портал, общение с полицией Ортана и поездку до дома, я буквально вползла в холл особняка. Туфли пришлось отдать Кану и, наплевав на все правила приличия, идти последние шаги босиком. Из кухни тянулись запахи жареных овощей и мяса, а на столе неровным рядом расположились несколько бутылок банглаорского вина.

– У меня ощущение, что мы где-то не там свернули по дороге и попали в чертоги Танжироно.

– Похоже, да. – Мин, как всегда, сидел на кухонном столе и уже уминал кусок не до конца прожаренного стейка. – Только тут некому терзать твою плоть после того, как накормит.

– Что это за чудесный парень такой? – Хан как раз закончил доставать из верхнего шкафа бокалы.

После роскошных сосудов, увиденных мной сегодня на балу, они смотрелись простовато, но все же были ближе мне по духу. Пожалуй, я бы предпочла всю жизнь пить из таких, нежели проводить свои дни во дворце. Может, и Кан чувствовал нечто подобное. Хотя он, конечно, воспитывался в такой атмосфере, и она вряд ли казалась ему чужой.

– Это хищный горный дух, что притворяется милым старичком и заманивает путников к себе в гости, кормит и поит их, а затем оборачивается стаей диких снежных волков и не оставляет даже косточек, – пояснил заклинатель.

– На мой вкус, на Индаае уж слишком много агрессивных и страшных духов. Почему нет существа, которое просто накормит, обогреет и даст гору денег на выходе. – Эйрик наконец снял невероятно пахнущее блюдо с плиты и накрыл его тяжелой чугунной крышкой.

– Почему же, есть. Шиганеро может подарить мешочек драгоценных камней, если ему понравятся твои шутки. – Я уже стояла у подножия лестницы, намереваясь переодеться до ужина и не рисковать платьем.

– Ты забыла кое-что упомянуть, – Мин спрыгнул со стола и взял в руки одну из бутылок, внимательно вчитываясь в этикетку. – Если ему не понравятся шутки, то он сделает вещи, которые сам считает забавными, например, проткнет тебя семью заостренными палками.

– А в чем забава? – Во’он как раз спускался со второго этажа и, вероятно, заинтересовался новыми видами пыток в коллекцию.

– В том, что их семь, – ответила я, – число удачи.

– Это на самом деле смешно, – несостоявшийся индааец наконец выбрал себе вино и, заметив удивленные взгляды, добавил: – Ну атмосфера нужна другая, тогда смешно будет.

– Похороны? – Джун вынырнул откуда-то из недр гостиной, где сейчас царил полумрак. – Тебе помочь с платьем?

– Нет. – Я энергично замотала головой, на нас тут же вопросительно воззрились несколько пар глаз. – Он помогал мне его зашнуровывать, – впрочем, после пояснения лучше не стало.

Я поспешила быстрее скрыться из поля зрения, а то еще решит все-таки вмешаться. Знаю я, чем закончится такая помощь.

* * *

Сытая и довольная, я уютно разместилась в кресле с бокалом вина, позволяя себе просто слушать забавные истории из жизни искателей.

– Значит, ты все-таки маг? – любопытство Эйрика первое сдало позиции.

– Несостоявшийся, – я не видела смысла скрывать особенности происхождения. Вряд ли кто-то додумается до истории искусственного создания ходящих ради победы в возрождении некромантии. – Все мы должны были стать заклинателями, но природа распорядилась по-другому. Этот дар вроде как не дает развиться магическим способностям.

– Интересно… – Джун расположился на соседнем диване с бутылкой вина рядом с Во’оном. – Ты ощущаешь то же самое, когда лечишь Кару? – обратился он к целителю.

– Если б я не знал, то предположил бы, что ты в детстве переболела озерной лихорадкой.

– О ней же уже лет сто ничего не слышно. – Кан сидел на ковре, устало облокотившись на кресло в противоположном конце гостиной.

– Ошибаешься, – подал голос Марк, – она точно встречается в дальних поселениях Банглаора.

По коже пробежал неприятный холодок. История помнила время, когда лихорадка выкашивала детей с магическими способностями пачками, а те, кто переживал ее, навсегда лишались дара. Вирус особенно хорошо существовал и размножался в застойной воде озер и болот. Когда это выяснили, вспышки болезни стали реже и постепенно сошли на нет.

– То есть шансов стать заклинателем у Кары нет? – подытожил беседу вопросом Джун.

– Никаких, – кивнул Во’он. – Помимо магических каналов, необходим еще внутренний источник энергии, без него влиять на энергию внешнего мира невозможно.

Я медленно потягивала вино, размышляя о происхождении, когда на подлокотник кресла уселся Хан.

– Кара, мне кажется, у нас образовалась одна несправедливость, которую надо разрешить.

Я удивленно уставилась на него. Несправедливостей, на мой взгляд, за последнее время образовалось предостаточно, но вряд ли мы с ним понимали под этим словом одно и то же.

– Вы ведь сегодня целовались с Каном.

– Это вынужденная мера. – Я вопросительно приподняла брови, не особенно понимая, где здесь можно отыскать несправедливость.

– И больше ни с кем в этой комнате, – продолжил он.

– Ты хочешь сказать, что мне по такому случаю нужно всех вас поцеловать? – Вино уже ударило в голову, и разговор скорее веселил меня.

– Да. – Он все еще сидел, опершись на подлокотник и нависнув надо мной.

– Звучит как не самая лучшая идея. – Я отпила из бокала, надеясь, что мы завершили этот смущавший меня диалог.

– Да брось, это всего лишь поцелуй, – хитро улыбнулся Хан.

Все разговоры, кроме нашего, стихли. Я кожей ощущала на себе взгляд восьми пар глаз. Скромная девочка, воспитанная на юге, вопила, что стоит отказаться от следующего глотка вина и уйти спать, но ее быстро заставила замолчать девушка, впитавшая свободу северного Индаая. Почему бы не закончить этот вечер чем-то интересным.

– Хорошо, – я ответила ему такой же хитрой улыбкой, – тогда давай сыграем в «Зеркало желаний».

– Это что? – нахмурился Хан.

– Он не знает, он же почти не жил на Юнцайесе, – вступил в диалог Ан-Ён. – Игроки садятся в круг. Тот, кто ведет ход, целует игрока слева и делится впечатлениями о поцелуе, а тот, кого поцеловали, говорит, чем он готов отплатить за подобный поцелуй, ну и собственно платит. Платой может быть действие, тайна – все, кроме чего-то материально ценного. Затем ход переходит по часовой стрелке, и так, пока круг не завершится.

– Мы можем поменять правила, – обратилась я к Хану, – вот смотри, Кан меня уже целовал, а я, будем считать, отплатила ему за это спасением. А дальше я согласна поцеловать тех, кто заплатит цену, которую назову.

– А как узнать, кто победил? – Хан был очень мил в своей невежественности относительно традиционных игр родного мира.

– Не все игры призваны найти победителя. Игры зеленого мира в основном придуманы, чтоб весело провести время, – пояснил за меня истинный его представитель.

– И что же ты хочешь за поцелуй? – победно улыбаясь, поинтересовался Хан. – Мои резные мускулы подойдут? – Парень показательно оттянул горло футболки. Она на удивления была свободного кроя и прикрывала все его, с таким трудом добытые, внушительные мышцы.

– Серьезно? – я усмехнулась. – И чего мы все там не видели? Я хочу, чтоб ты рассказал, как проворачиваешь свои штуки с невидимостью. Как я могла не заметить тебя тогда на выходе из кабинета? Там ведь было попросту некуда и не на что отводить глаза.

– Хорошо, – Хан пригладил футболку и подарил мне взгляд, явно намекающий, что я когда-нибудь все осознаю и буду страшно жалеть об упущенных возможностях. Затем, не теряя времени, он склонился надо мной и аккуратно взял за подбородок.

– Значит, играешь? – тихо спросил он.

Пожалуй, отступать было уже поздно. Я резко выдохнула. Играть так играть – в конце концов, вероятность того, что подключатся все, очень невелика.

– Да, – ответила я, и губы накрыло поцелуем. Надо сказать, великолепным поцелуем. Пожалуй, я теперь больше понимала Лео.

– Ну и как тебе? – Хан снова вернулся на облюбованный подлокотник.

– Как летний закат, опаляющий последними лучами солнца песок на пляже, – оценила я его способности.

– Что? – Он поморщился. – Я думал, ты будешь ставить оценки от одного до десяти или что-то вроде того.

– Хотя бы притворись, что ты из зеленого мира, – рассмеялся Ан-Ён.

– Что ж, – Хан задумчиво крутил вино в бокале. – Возможно, ты знаешь об этом, но наше зрение не статично. Твой глаз постоянно выдает мозгу небольшие участки отсмотренного пространства, из которых и складывается полный образ.

Я кивнула, но подумала, что, вероятно, зря подняла подобную тему после нескольких бокалов вина.

– Этим можно пользоваться, – продолжил парень. – Если находиться по возможности на периферии твоего зрения, иллюзией при этом достраивая небольшой процент искусственного шума перед глазами, который будет постоянно отвлекать мозг от полноценного построения картинки пространства, то можно оставаться все равно что невидимым. Ты, возможно, вспомнишь черные точки перед глазами и легкое ощущение тошноты. Это не работает только в том случае, если цель будет сознательно искать в пространстве именно меня.

– Духи… Можно я просто продолжу считать тебя богом? – улыбнувшись ему, я сделала приличный глоток вина, решив, что больше не буду задавать вопросов про магию сегодня.

Тем временем на втором подлокотнике кресла обнаружился Ан-Ён. Я удивленно вскинула брови.

– Ты думала, я смогу пройти мимо подобной игры?

– Кто знает… – я пожала плечами. С одной стороны, жители Юнцайеса имели весьма широкие взгляды на мораль и нравственность в подобных вопросах, с другой – мне казалось, что именно этому представителю зеленого мира я не слишком уж нравлюсь.

Ан-Ён тем временем продолжал выжидающе смотреть на меня.

– Хочу узнать, как ты ко мне относишься, – наконец озвучила условие я.

– Забавно, что ты решила спросить именно сегодня.

– Так мы первый раз пьем и играем во что-то подобное.

– Надо бы почаще, – вставил Хан.

Скромная девочка с юга, решив, что этот вечер уже не спасти, предпочла удалиться из моей головы, поэтому я с вызовом глянула на Ан-Ёна.

– Так что?

Он, расслабленно развалившись на подлокотнике кресла, снова вызвал ассоциацию с огромным котом. На долю секунды мне показалось, что парень откажется, но вот он плавно приподнялся на локтях и аккуратно прикоснулся к моим губам. Ощутив, как бокал в руке опасно накренился, я отчаянно сосредоточилась на том, чтоб не разлить вино. Мужчина целовал меня ровно восемь ударов сердца, тем самым он показывал, что для него это всего лишь игра. Мы оба умолчали об этом правиле: мне оно показалось лишним усложнением, тем более на фоне почти пустой бутылки вина, а вот Ан-Ён, возможно, преследовал иные цели.

– Теплый и уютный, – описала поцелуй я и сделала очередной глоток, пытаясь мысленно оценить, кто еще может включиться в игру. Эйрик и Мин определенно в стороне не останутся, об остальных судить было сложно.

– Такой же теплый и уютный, как хонги? – внезапно спросил заклинатель.

– Хонги? Думаешь, можно сравнивать поцелуй с духом домашнего очага?

– Если можно с закатом, то почему нельзя с духами?

Я не нашлась что ответить. Даже мне, индаайке со способностью видеть абсолютно всех духов, было далеко до восприятия заклинателей. Ан-Ёна такое сравнение, судя по всему, совершенно не смущало, вновь растекшись по подлокотнику, он наконец заговорил:

– Не люблю перемены, не люблю, когда кто-то вторгается в пространство, которое я считаю своим домом. И пусть мы сами притащили тебя сюда против воли. Я не мог справиться с чувством вторжения на свою территорию. Ну и ситуация с орхидеей, конечно, не добавила тебе привлекательности в моих глазах…

Я усмехнулась и кивнула, что-то подобное я и ожидала услышать.

– После твоих вчерашних вопросов я был уверен, что сегодня ты сбежишь, стоит чему-то пойти не так, – продолжил он, – и ошибся. Спасибо тебе за Кана.

Медленно и неуверенно у меня в душе прорастало ощущение, что, возможно, когда-нибудь я смогу полностью довериться этим парням, а они, возможно, начнут доверять мне. В горле резко пересохло, глаза ощутили подступающую горечь слез, и я поспешила заглушить это парой глотков вина. Прежде чем всерьез обдумывать, хочу ли я остаться с искателями, стоило протрезветь, выспаться и навести порядок в мыслях. А сегодня вечером я решилась довериться лишь течению событий. Духи с ней, с нравственностью.

– Спасибо за честность. – Я подарила Ан-Ёну искреннюю улыбку.

– Подлить тебе вина? – Эйрик вместе с братом и Мином расположились на ковре и сейчас вскрывали новую бутылку. Действие выглядело весьма рискованным, учитывая, что ковер был белым, вино красным, а парни уже совсем не трезвыми.

– Да. – Я пересела к ним, оставив кресло на растерзание Хану и Ан-Ёну. – Но не думай, что этого хватит на поцелуй.

– А что бы ты хотела узнать? – парень заботливо наполнил мой бокал. Кажется, они тут все будут только в выигрыше, если я окончательно опьянею.

– В чем особенность твоего дара? – все же решила вновь рискнуть я. – Только попробуй адаптировать рассказ под то количество вина, которое я успела выпить, пожалуйста.

– Постараюсь. – Эйрик, неожиданно взяв меня за руки, притянул и усадил к себе на колени. – Так будет удобнее, – тепло улыбнулся он.

Я поджала ноги и склонилась над ним, взяв инициативу на себя. Количество алкоголя в крови уже позволяло. Прикоснувшись к его губам, я начала считать удары. Когда я попыталась завершить поцелуй на восьмом, Эйрик не дал мне отстраниться, придержав за талию, и разорвал контакт лишь на десятом ударе.

– Похоже на то какао, что ты варишь. Только покрепче, – ответила я на его выжидающий взгляд.

– Хорошо бы, все девушки так мои поцелуи воспринимали, – рассмеялся он. – Если ты не против, можем отложить разговор о моем даре на более трезвое время.

Немного подумав, я согласилась. Был немалый риск, что воспоминания о сегодняшнем вечере окажутся весьма отрывочны, и лекции о принципах работы магии будут определенно не самыми запоминающимися моментами.

Мин сел ближе, отрезав мне возможность слезть с коленей Эйрика.

– Если ты будешь играть, то я хочу знать, что за духа ты вызывал для своих романтических экспериментов? – озвучила я условие для заклинателя.

– Мараэ, – ответил парень с легким оттенком вызова в голосе, но мне показалось, что за этим он прячет смущение.

– А ты не размениваешься на мелочи. – Я попыталась сосредоточиться на его внешности сквозь алкогольную пелену. Или я ошиблась в определении возраста, и Мин значительно старше двадцати, или он юный гений, что, учитывая окружение, было вполне вероятно.

Мараэ была не просто прекрасным духом. Ее называли ласковой ночной смертью. Своими жертвами она выбирала исключительно красивых мужчин и за одну ночь изводила их до смерти. Однако ходили легенды, что, если подобную ночь пережить, то удовольствия больше мужчина уже не сможет испытать в жизни. Как по мне, оба исхода выглядели перспективой весьма сомнительной. Пережить ночь с Мараэ дано было лишь заклинателям, и то далеко не каждому. Дух не относился к разряду слабых.

– И как тебе? – было любопытно, смотрит ли Мин после такого на обычных девушек.

– Это уже второй вопрос, и ни одного поцелуя в ответ, – возмутился парень.

Я все еще сидела на ногах Эйрика, и он все еще придерживал меня за талию, а происходящее вокруг становилось все менее реалистичным. Мин был так близко. Возможно, стоило хотя бы перелезть к нему на колени, но я лишь парня поманила пальцем.

Его поцелуй оправдывал имя, данное мной при первой встрече. Заклинатель не старался быть нежным, как Хан, или мягким, как Ан-Ён. Он уложился всего в пять ударов сердца, но мне понравилось. Не к месту я подумала, что за такое бабушка бы прикопала меня на заднем дворе нашего дома.

– Как водопад, низвергающийся вниз с высокой скалы, – охарактеризовала я поцелуй, а Мин, судя по улыбке, остался доволен.

– Ну так ты ответишь, как тебе ночь с Мараэ?

– Сильно переоценено, – усмехнулся парень, – я больше вспотел, пока развеивал ее.

Я переместилась на ковер, чтобы хоть немного сбить градус происходящего. Все взоры как-то сами по себе устремились на Марка.

– Пожалуй, пропущу и оставлю тайны при себе, – виновато улыбнулся он.

Весьма ожидаемо. Он ощущался человеком сложных и серьезных взглядов на отношения, который вряд ли станет целоваться с малознакомой девушкой.

Сердце отсчитывало удары, оставалось всего два человека. Во’он и Джун на этот раз использовали диван по назначению. Может, инструкцию внезапно нашли. На спинке между ними стояла бутылка вина, и они молча опустошали ее, наблюдая за происходящим безобразием.

– Твоя цена? – вдруг прервал молчание Во’он.

Я едва не подавилась очередным глотком вина и ошалело уставилась на него – вот уже чьего участия в игре я точно не ожидала. Вопрос заставил задуматься. Не хотелось бы случайно узнать нечто такое, что потом не даст спокойно спать по ночам. У меня, в конце концов, от этого работа зависит.

– Расскажи про дом, он твой? Семейный?

Джун заулыбался, а бровь Во’она взметнулась вверх.

– Я думал, ты образованная девушка, Кара. На Ортане нет частной собственности. Этот дом принадлежал предыдущему консулу. А настоящий после вступления в должность, передал его мне. В обмен на некоторую помощь.

– А старому консулу пришлось куда-то съехать? – подумалось, что очень обидно, наверное, покидать дом вместе с должностью.

– Ага. Вперед ногами, – хихикая ответил за ортанца Мин.

Позвоночник нежно охватила тонкая струйка беспокойства. Способность к рассуждению, сильно подкошенная алкоголем, подсказывала, что дома за абы какую помощь не дарят. Я пообещала себе больше ничего лишнего у Во’она не спрашивать.

Отставив бокал, я неуверенно приблизилась к дивану. Позорно сбегать было поздновато. Ортанец пригубил вино и посмотрел мне прямо в глаза, очевидно ожидая моей инициативы. Я склонилась над мужчиной и аккуратно прикоснулась к его губам, затем слегка углубила поцелуй, а в следующую секунду отпрянула от резкой боли.

– Ай! – возмущенно уставилась я на него. – Кусаться не по правилам.

Во’он лишь пожал плечами и усмехнулся.

Я повернула голову в поисках поддержки, забыв, кто сидит рядом. Джун внимательно смотрел на меня. При скудном вечернем освещении его глаза казались скорее темными, однако в них все еще угадывалась глубина серых туманов Тириадоса.

– Кара права, жульничаешь, – шутливо погрозил он пальцем Во’ону.

– Ну как тебе? – повернулся он уже ко мне.

– Он меня укусил, – возмутилась я.

– Зато я не кусаюсь. – Парень улыбнулся, взял за руку и притянул к себе, заставив сесть в позу наездницы на колени. Теплая волна возбуждения поднялась от живота и накрыла меня с головой. Кто ж так делает-то. Дыхание сбилось, по сравнению с этим наш перформанс с Мином и Эйриком казался весьма приличным. Его руки лежали у меня на бедрах, а я завороженно смотрела в серые глаза и с предвкушением ждала того, что произойдет.

Стоило ли это делать – конечно, нет, хотелось ли мне – о духи, еще как.

Джун по примеру Хана нежно взял меня за подбородок и притянул ближе. Наши губы соприкоснулись, и комната вокруг перестала существовать. Он целовал меня аккуратно, будто пробуя на вкус, а вот я контролировала себя меньше. Руки непроизвольно зарылись в его волосы, повторяя сценарий, что проигрывался в моих снах почти каждую ночь. Я ощутила легкий стон на губах, и поцелуй в секунду перестал быть нежным. Его ладони внезапно оказались у меня под футболкой, и я в ответ проскользила пальцами под ворот рубашки.

– Вы еще потрахайтесь здесь.

Насмешливый голос Хана подействовал, словно холодный душ. Я быстро слетела с коленей мужчины на диван и оказалось зажата между Во’оном и Джуном. Сердце бешено билось, и, кажется, мне нужно было еще несколько минут, чтобы прийти в себя. Я поймала выразительный взгляд Ан-Ёна, «двадцать» сказал он одними лишь губами. Хорошая цифра, внушительная.

– Оценишь? – голос Джуна донесся до меня, словно сквозь плотную пелену тумана. – Кара? – еще раз тихо позвал он, увидев, что я погрузилась в мысли.

– Так, что хочется повторить, – вырвалось у меня раньше, чем я успела как следует обдумать слова.

Парень наклонился ближе. На секунду мне показалось, что он решил это самое повторение не оттягивать, но вместо этого он хитро улыбнулся и спросил:

– Что ты хочешь за поцелуй?

– Давай будем считать это компенсацией за то, что я вломилась в твой сон, – отшутилась я.

– А говорят индаайки холодны, словно снег на склонах гор мира духов, – выдал неожиданную мысль Хан.

– Не путай холодность и умение скрывать эмоции от чужих глаз, – мое сознание все еще было окутано туманом. Сложно сказать, сколько его возникло от алкоголя, а сколько от сжигающего изнутри желания вернуться в объятия Джуна. Одно осознавалось точно – сидеть долго на этом месте я не смогу. Близость мужчины просто сводила с ума, а пересаживаться без объяснения причин было как-то странно и неловко.

– Пойду спать, – громко объявила я.

– Погоди, а мы разве не будем тебя оценивать? – нарочито разочарованно спросил Хан.

– Давайте я уйду, а вы прополощите мне все косточки – обещаю не подслушивать, – я старалась звучать легко и расслабленно, как и должна была после выпитого алкоголя и весело проведенного вечера, но внутри набирала обороты буря. Я решительно направилась к себе, отчаянно умоляя тело пару минут удержать приемлемую координацию. Не хотелось позорно распластаться прямо на лестнице и проверить, чем еще может закончиться этот вечер.