День на Ортане уже приближался к завершению, и до бала оставалось меньше суток. Я смотрела на свое искаженное отражение в поверхности копии того кольца, что искателям в скором времени предстояло украсть. Оно было невероятно массивным и слегка жутковатым. Мурашки пробегали от мыслей, что мне придется совать туда пальцы. Однако мертвые агрессивные мужики пугали меня куда больше странных артефактов. Все эти дни я старалась не думать о том моменте, когда придется встретиться с одним из кошмаров, которым последние три сотни лет люди пугали друг друга по ночам. Я активно изучала карты гробницы, даже немного поучаствовала в подготовке к балу и краже, придумав легенду о нашем с Каном знакомстве, но мысли о походе в гробницу каждый раз откладывались в самый дальний и пыльный ящик.

Наконец, полотно гостиной разрезало нитью стихийного портала, из которого шагнул измотанный Кан. Джун, уже с час нервно нарезающий круги по гостиной, словно хищная рыба руми, вопросительно глянул на него.

– Да, оно там, – парень положил на стол сложенный вчетверо листок. – Здесь точное расположение и план, как дойти.

– Спасибо, но я все еще хорошо помню схему хранилища, – рассмеялся Джун.

– В прошлый раз ты там заблудился. – Во’он притянул лист к себе и внимательно пробежался по нему взглядом.

– Я был не в форме, – недовольно поморщился тот, что должен хорошо помнить схему, и заглянул туда из-за плеча ортанца.

Семена беспокойства на тему предстоящего бала и кражи уже стали внутри желудка полноценными деревьями. Мне казалось, что эти гении определенно недооценивают место, в которое собираются лезть. Но если ты ходящий, то первое, чему учишься, – не подчиняться эмоциям, в особенности страху. В мире грез важно всегда находиться с холодом в сердце и спокойным озером в голове. Мой последний провал только подтверждал это правило.

– А сейчас ты в форме? – Я сразу же осознала, как это прозвучало. – Имею в виду, не излишняя ли самоуверенность – лезть в хранилище тайной службы без должной подготовки? К краже кристаллов мы каждое движение отрепетировали.

– Ну и зачем тебе такие подробности? – прищурился Ан-Ён. – От тебя требуется просто одеться в платье и пройтись рядом с Каном.

Мой ответный ядовитый взгляд не заставил себя ждать, а ведь я только решила, что мы немного поладили. Но почему это я должна с ним или с кем-то еще здесь ладить?

– Чтоб знать, когда слинять, если у вас что-то пойдет не так.

Сказав такое больше ради того, чтобы позлить любителя растений и животных, я вдруг подумала, сколько же правды в этой фразе. Выходило, что немало. Или кто-то в здравом уме мог подумать, что обычный человек без какой-то подготовки справится там, где утонули восемь отличных магов?

– Справедливо.

Разорвав визуальный контакт с Ан-Ёном, недовольно постукивающим пальцами по столу, я обнаружила внимательный взгляд Джуна. Уголки его бровей были приподняты, образуя легкую складку на переносице. Обычно это означало, что в данный момент он просчитывает какой-то важный шаг.

– Думаю, немного деталей тебе не помешает. Как ты понимаешь, мы уже не первый и не второй раз таскаем артефакты из этого хранилища. По всему Лиамнору расположено несколько таких складов. Тот, что находится на территории королевского двора, по правде говоря, один из самых незначительных. Там не хранится ничего опасного и существенного, в основном защитные артефакты. Поэтому и с охраной там все не так сложно. Основной контур, построенный на магии Тириадоса, может отключить Кан из дворца. Для этого нам и нужен хороший повод для посещения. А дальше есть Хан, способный скрыть и слона в поле, Во’он, способствующий потере сознания и памяти у случайных встречных, и Мин с парочкой мелких духов, которые предупреждают нас о разных неучтенных событиях. На самый критический случай имеется трое боевых магов. Считаешь, могут возникнуть какие-то проблемы?

Говоря это, Джун медленно сокращал расстояние до меня, и в какой-то момент смысл его слов перестал доходить. Осталось лишь ощущение близости между нами и легкий запах влажной листвы, который неизменно сопровождал объект моего воздыхания.

– Если у тебя есть какие-то сомнения, то ты можешь о них сказать, – тем временем продолжал он, – в любом случае, если что-то у нас пойдет не так, Кан сможет быстро перебросить тебя порталом, – он оперся на стол в нескольких сюнах от меня.

Если у меня и были какие-то сомнения, то в этот момент они исчезли из головы так, как исчезают осенние листья с деревьев под мощнейшим ортанским ветром. Кожей я ощущала заинтересованные взгляды остальных, но оторвать свой от Джуна не могла. Мне хотелось одного: оказаться в выделенной мне комнате, и, возможно, не одной.

– Спасибо. Ты все достаточно подробно рассказал, – где-то внутри я надеялась, что своей команде план он излагает куда лучше. – Пожалуй, стоит выспаться перед завтрашним днем.

Пробормотав это, я, уподобившись полевой мыши, выскочила из-за стола, взлетела по лестнице и выдохнула, только оказавшись в своей комнате. Часы на стене указывали на время, в которое спать отправляются разве что младенцы, но здесь все уже успели привыкнуть к моей продолжительности сна. Я со вздохом опустилась на кровать и попыталась прийти в себя. Не знаю, какие цели преследовал Джун, подходя так близко и действуя настолько двусмысленно, но успокаивать девушек точно было не его. Впрочем, что в этой жизни было его? Маг, уроженец Тириадоса, он ни разу при мне не строил порталы.

* * *

Я позволила себя проспать завтрак, ведь ожидалась бессонная ночь. А затем, наскоро набив рот стряпней Кана и все же пожалев, что не удалось сегодня насладиться триумфом победителя, наблюдая за его готовкой, приступила к сборам.

В романах героинь на бал обычно собирает толпа фрейлин и служанок. Платье им шьют на заказ, или на худой конец его приносит добрый дух бабушки-странницы. А главное, бабушка, вероятно, помогает и надеть это самое платье. Мне бы сейчас такая помощь не помешала: корсет упорно отказывался покоряться любым усилиям. То, что я ни разу не надевала и даже не мерила его одна, сыграло со мной злою шутку: оказалось, затягивать эту шнуровку самостоятельно – задача для отшельников с крайнего Юнцайеса, способных как угодно изгибать конечности и проворачивать суставы. Дополнительные сложности приносило и ноющее ребро. Мой очередной рык отчаяния прервал тихий стук в дверь. Я не успела раскрыть даже рта, как в комнату, будто в собственную, вошел Джун. Хотя чему тут удивляться – формально это и была его комната.

– Ты вообще подозреваешь, зачем люди стучатся? – я надеялась, что звучу достаточно раздраженно после мучений с платьем, хотя на самом деле при взгляде на Джуна по телу тут же разлилось приятное тепло.

– Помочь? – он сделал вид, что не слышал вопроса.

– Раз уж ты все равно здесь, – вздохнула я.

Повернувшись к нему спиной, я могла видеть наше отражение в зеркале, которое удалось силами Кана прихватить из дома в последний визит. Джун молча подошел сзади и вытянул у меня из рук шнуровку. Он был весьма близко, и, дабы не добавлять этому моменту еще и интимной тишины, я задала давно вертевшийся на языке вопрос:

– А нить, которую Кан вытягивает при построении портала – это ведь не то самое, о чем говорится в теории нитей?

– Нет, всего лишь красивая визуализация. Причем у каждого портальщика она своя: необходимо иметь какой-то якорь для мозга, чтоб вот так разрывать пространство.

– Жаль, а то было бы неплохим подтверждением теории.

– Есть лишь один магический дар, способный на что-то подобное, – тот, которым владеют предсказатели с Тириадоса. Но они обычно не выставляют себя напоказ.

– Как ты, например? – Головоломка сложилась в голове буквально секунду назад. Вряд ли Джун стал бы упоминать несуществующие сказочные способности. А если они все же реальны, то это многое объясняло в его поведении.

– Ты наблюдательна, – судя по отсутствию напряжения в голосе, его совершенно не беспокоил факт моего знания.

– Зачем скрываться? Не слышала о каких-то гонениях на прорицателей.

– Официально ничего подобного нет, но желающих воспользоваться слишком много.

– И как тебе живется? Видишь сразу несколько вариантов развития событий?

– Нет, – из-за спины послышался смешок. – Все куда прозаичнее. Вижу, как в ближайшие минуты изменится ткань мироздания вокруг меня. Нити… Я могу различать их и понимаю, куда они направят энергию, еще до того, как это произойдет.

– То есть можешь предсказать только происходящее в непосредственной близости? – я попыталась вообразить, каково это – жить в подобной реальности. Мозг подкидывал мне человека посреди огромной белой простыни, как вдруг в памяти всплыла его картина – пространство, нарисованное не просто мазками, а тонкими непрерывными линиями.

– И да, и нет. Если событие слишком сильно повлияет на меня в будущем, я могу увидеть его отголоски заранее, вне зависимости от того, насколько далеко оно происходит. Но не всегда могу верно интерпретировать подобные колебания.

Расспрашивать дальше я не стала, предпочитая молча обдумывать услышанное и наслаждаться ощущением его рук, то и дело касающихся моего тела. С корсетом Джун явно не спешил: он неторопливо подтягивал края шнура, после каждого этапа проверяя, что длина распределилась равномерно, не забывая при этом придерживать меня за талию. Такое не могло не сводить с ума. Я ощущала, будто в каждом месте его касания под кожей закручивались горячие спирали водоворотов. Отражение в зеркале намекало, что румяна сегодня можно уже не использовать.

– Знаешь, – тихо сказал он, – ты ведь могла отказаться от всего, что не предусмотрено контрактом. Все еще можешь, если страшно.

– Я привыкла дела доводить до конца.

– А еще делать все безупречно, – он выглянул сбоку и поймал мой взгляд в зеркале. – Я прав?

В его устах это звучало как насмешка.

– Если бы я делала все безупречно, здесь бы не оказалась.

– Когда мы это затеяли, Во’он сказал, что с индаайцем в любом случае будет сложно. Тириадос и Ортан воспринимают вас как гигантскую занозу в заднице, с которой приходится считаться. Буду честным, до нашей встречи я придерживался того же мнения.

– Прожив со мной пару недель, ты проникся философией мира духов?

– Нет, – он улыбнулся мне в зеркальной глади. – До этого еще слишком далеко, но я вижу в тебе отражение твоего мира. И, должен признаться, мне нравится то, что я вижу. Высокомерие, которое индаайцы проявляют по отношению ко всем остальным, неожиданно имеет изнанку.

Я удивленно вскинула брови. Даже голуби Банглаора и лягушки Юнцайеса придерживаются мнения, что мы все неоправданно холодны и слишком кичимся возрастом мира и традициями. Это всегда происходит как-то само по себе, даже если задаться целью быть открытым и дружелюбным. Я никогда не указывала иномирянам на то, как они портят своим произношением индаайское наречие, но подруга с зеленого мира как-то сказала, что взгляд выдает меня с головой. Джун тем временем затянул две последние петли корсета и продолжил:

– Ты спокойно относишься к тому, насколько резок порой бывает Во’он, смотришь с интересом на выходки Ан-Ёна и еще ни разу не попросила Хана одеться, хотя иногда стоило бы. Я сначала списывал это на настороженность и страх, но сейчас я осознаю: ты с уважением и пониманием относишься к другим мирам и их особенностям, но и взамен хочешь того же. Не туго? – Он вдруг шагнул ближе и мягко провел руками по линии ребер вниз от груди.

Дыхание окончательно оставило меня, и я вдруг со всей ясностью поняла: стоит сейчас обернуться, и наш и без того близкий контакт станет еще ближе. В голову тут же полезли мысли о том, что он наверняка испортит мне прическу, над которой я провозилась добрых два часа. А если дело зайдет совсем далеко, то пострадает и платье. Не для того я потратила полдня на сборы, чтоб сейчас Джун все уничтожил в порыве страсти. Это отрезвило, и я ловко вывернулась из его рук.

– Мне еще надо накраситься. Зачем ты зашел? – казалось, мы оба слышим стук моего сердца и ощущаем отчаянное желание вновь сократить расстояние между нашими телами до минимума.

– Увидел колебания энергии от твоих отчаянных попыток затянуть корсет и пришел проверить, как дела. – Парень загадочно улыбнулся, давая мне простор для фантазии на тему того, шутил ли он. – Кан уже ждет тебя внизу.

Он развернулся и вышел, а я осела на кровать, пытаясь вспомнить, как дышать. Было приятно осознать, что он наблюдает за мной так же пристально, как и я за ним. Однако такое поведение не снижало напряжения между нами и, похоже, совершенно не ослабляло эффекта зацепа, даже как будто совсем наоборот.

Над макияжем я постаралась. Риск того, что на балу мне встретится какой-то случайный знакомый, был меньше рисового зернышка, как и риск однажды встретить кого-то с бала в повседневной жизни, но госпожа Случайность порой бывает весьма бессердечной тварью. Я слегка увеличила разрез глаз, приблизив его к миндалевидной форме уроженок Тириадоса, и сделала кожу еще более бледной, хотя до снежно-белого цвета жителей мира туманов мне все равно было далеко. А вот пухлые от природы губы в угоду моде я уменьшать не стала, скорее наоборот: пусть аристократки из окружения Кана кусают свои тонкие ниточки от зависти. Выкрашенные в черный пряди постаралась запрятать поглубже внутрь высокой прически, поэтому сегодня на голове у меня красовался традиционный индаайский оттенок теплого серебра, что само по себе уже являлось вызовом на Тириадосе, где в высших кругах не слишком жаловали древние роды индаайцев. Удивительно, но в противовес этому у нас было модно подражать культуре мира туманов.

По лестнице я спускалась босиком, оттягивая момент, когда придется надеть выбранные туфли с неудобным каблуком. Кан уже успел переправить часть команды в Кьонсан, столицу Лиамнора, и внизу меня ожидали только сам принц и Джун с Марком. Выражение лица последнего было абсолютно нечитаемо, впрочем, как обычно. По довольному лицу Кана я поняла, что угадала с образом и, вероятно, мне удастся сильно взбесить его отца. Однако та ли эта цель, к которой стоит стремиться в жизни?

На лице Джуна застыла привычная лукавая полуулыбка. Думал ли он о том, что произошло сегодня между нами, а главное, о том, что не произошло? Я поймала себя на том, что глупо улыбаюсь ему в ответ, преодолевая последние ступеньки лестницы, и впилась ногтями в ладони. Эти игры пора было прекращать. Если он сам не способен держать дистанцию, то это придется делать мне.

* * *

У портала на Тириадос мы оказались еще часа через два: суровый климат Ортана вдруг решил показать себя во всей красе, и водителю, вызванному Во’оном, досталась не самая простая задача – провезти нас через разыгравшийся ураган. У меня возникало ощущение, что массивный внедорожник вот-вот уподобится осеннему листу, но ортанец даже ни разу не выругался. Он вообще был немногословен. Общая замкнутость, свойственная народу этого мира, вкупе с военной выправкой делали его больше похожим на каменную статую, нежели на человека.

– Почему принцу нужен предлог для посещения дворца?

Водитель ушел сообщать полиции у портала о нашем прибытии, и я наконец нашла время, чтоб немного лучше узнать «жениха».

– Два года назад я отказался следовать пути короны и выбрал свой. В таких ситуациях лишают всех привилегий, оставляют лишь формальный титул и, конечно же, понижают в очереди на престол. Я лишен земель, обеспечения, права отдавать приказы, даже возможности посетить родовые дворцы тогда, когда этого хочется мне. Но на все официальные мероприятия по-прежнему получаю приглашение.

Я понимающе кивнула. Насколько мне было известно, на Тириадосе количество человек в семье на разных праздниках считалось одним из главных мерил силы рода. Ради такого глава семьи позовет на торжество даже бывшую жену семиюродного племянника.

– Значит, ты не слишком выгодная партия. А если б не отказался? – Я в который раз по-новому взглянула на Кана.

Тонкие, но не слишком изящные черты лица были типичны для потомственной крови аристократа из Тириадоса. Волосы, собранные в тугой высокий пучок, прихваченный заколкой, которая могла стоить дороже, чем весь мой гардероб, и традиционный темно-синий ханбок, рассеченный золотым поясом, идеально попадали под образ величественного принца или даже будущего короля. Однако в команде он никак не претендовал на позицию лидера мнений, больше отмалчивался и говорил обычно, только если ему действительно было, что сказать. Не самые лучшие качества для правителя.

– Есть отец и мой старший брат, – спокойно произнес Кан, – пойдем.

Водитель махнул нам рукой, указывая на неприметную дверь в глубине парковки, и разговор оборвался, так и не успев набрать обороты.

На другой стороне перехода я с наслаждением вдохнула густой, напитанный влажностью воздух Тириадоса. После колючего, сухого дыхания Ортана это было словно окунуться в чистое прохладное озеро средь пустыни.

К порталам здесь относились прямо противоположно миру оранжевого солнца. По старым легендам, они были для местных жителей чем-то вроде подарка от их великой богини. В условиях постоянно искажающегося пространства они становились точками стабильности, вокруг которых изначально формировались поселения. В центре каждого города или деревеньки обязательно находилось несколько порталов. Иного способа перемещаться по миру попросту не существовало. Это могло показаться глупым с точки зрения безопасности – позволять переходу в один из самых военизированных миров существовать в центре столицы, но я почему-то была уверена: жители мира туманов знают, что делают. Если им ничего не мешает переносить подобные строения природы, то почему бы не иметь способа быстрого уничтожения? Я обернулась, окинув взглядом громадную арку. Здесь она была украшена барельефами, изображающими сцены божественной истории Тириадоса, а по бокам конструкцию удерживали две статуи великих богов: Любящей и Одержимого. Кан ненавязчиво потянул меня за руку, намекая, что нас уже ждут.

Обычно жители мира туманов передвигались по городу пешком или на велосипедах, а курьеры и доставщики пользовались специальными накладками с колесиками на обувь. Автомобили же были прерогативой высшего света Тириадоса. Привозимые с Банглаора, они здесь были не чета ортанским: маленькие, обычно двухместные, изящные, часто с открытым верхом и без мощных двигателей. Скорость в пределах города высокую не разовьешь, да и дороги здесь для подобного не были приспособлены. Один такой ожидал и нас.

Подогнавший его парень услужливо открыл мне дверь. На тыльной стороне его правой ладони я заметила вытатуированную тонкую полоску с орнаментом. Это означало, что парень не был свободным: он принадлежал одной из аристократических семей Тириадоса, скорее всего, королевской. Отвращение противной струйкой скатилось по позвоночнику, заставив поморщиться. И что бабушка могла такого прекрасного и романтичного находить в этом мире? Я подобных иллюзий никогда не питала.

Тириадос в каком-то смысле был близнецом Ортана и по возрасту, и по подходу к жизни. Оба имели весьма тоталитарное правительство и рабовладельческий строй, с тем лишь отличием, что на Ортане притесняли одну конкретную расу, а на Тириадосе правил балом жесткий классовый уклад жизни. Здесь установилась так называемая система ложек: фраза о том, с какой ложкой во рту родился человек, указывала на степень богатства семьи, к которой он принадлежит. Мои средства, например, по местным меркам тянули на медную, а то, как я жила в детстве, скорее на деревянную. Члены королевской семьи относились к алмазным ложкам, а рабы в такой классификации находились и вовсе ниже использования каких-либо столовых приборов. Самым противным мне казался факт, что сменить ложку было практически невозможно. Красивые истории о том, как бедняк становится королем или принц берет в жены простушку, всегда оставались всего лишь сказками. Поэтому путешествовать сюда я любила, а вот жить не осталась бы ни за какие блага. Кан, заметив мой взгляд, лишь пожал плечами. Может, сейчас он и не имел рабов, но в его мире такое было в порядке вещей.

Стоило оказаться во дворце, и мы буквально перестали принадлежать себе. Кан в секунду из тихого парня преобразился в аристократа, знающего свое место и место людей вокруг. Принца Канторина, седьмого своего имени. Во всем этом великолепии я видела два пути: чувствовать себя максимально неловко и стараться не отсвечивать или развлечься. Я выбрала второй. Было забавно ощутить себя героиней какого-то женского романа, в которую по воле случая влюбился наследный принц, и плевать, что очереди он дождется только после массовой гибели членов королевской семьи. Я просто улыбалась, обнимала Кана, смотрела на него, как на величайшую любовь всей моей жизни, и была невероятно мила даже с теми, кто выражал скрытое пренебрежение и агрессию. Возможно, отсутствие реальных чувств и переживаний о том, что я не понравлюсь его семье, делало меня такой смелой. К концу первого часа память перестала вмещать имена и регалии людей, которым меня представляли, а мы тем временем даже не добрались до главных залов.

– Отец прямо по курсу, – раздался громкий шепот откуда-то сбоку.

В такой суматохе я не сразу заметила, как к нам, словно маленькая рыбка лакусуми, пристроилась миловидная девушка, чем-то отдаленно напоминающая Кана.

– Моя сестра Леортелла. А это избранная мной невеста, Кара, – скомканно представил нас друг другу принц, не меньше меня ошарашенный ее резким появлением.

Я слегка склонила голову, а Леортелла оценивающе оглядела меня.

– Зови меня Лео, – внезапно тепло улыбнулась девушка. – Ты индаайка, да?

Я кивнула.

– Отец будет в бешенстве, – как-то слишком мечтательно произнесла она. – Прости, если разочаровываю тебя заранее, но он ненавидит индаайцев.

– Никаких разочарований, – я развела руками. – Более чем осведомлена о подобном отношении и совершенно не собираюсь ломать вековые устои.

– Меня такие устои обошли стороной, – заверила она и повернулась к Кану: – Могу украсть ее на полчаса?

Я кивнула своему спутнику, показывая, что с его сестрой уж как-нибудь справлюсь.

– Верни к приветственной речи отца, – ответил он, и толпа очень быстро разъединила нас, оставив меня наедине с принцессой.

Не успела я слишком этим расстроиться, как она подвела к столу с закусками и тут же стала для меня лучшим человеком во дворце.

– Этот чурбан наверняка не догадался, что ты жуть какая голодная.

Я благодарно посмотрела на нее, уже успев набить рот кисло-сладкими перцами. Вот что-что, а кухню Тириадоса я любила безмерно.

– Как вы познакомились?

– На одной закрытой вечеринке, – пришлось поспешно проглотить перцы и выдать заготовленную легенду. – Я не знала, что твой брат принц.

– О да, он не слишком этим кичится. Иногда у меня ощущение, что Кан проводит гигантский эксперимент над терпением отца. Когда-нибудь оно кончится, и его лишат оставшихся крох королевских привилегий.

– Кажется, он не слишком расстроится.

– Да, я тоже так думаю, – она хихикнула. – А как ты зарабатываешь себе на жизнь?

Едва не подавившись круглым мясным шариком, я ошалело воззрилась на нее. На Индаае подобные вопросы при знакомстве считались очень невежливыми – слишком личными. А я со своим родом деятельности вообще предпочитала их не получать.

– Ох, извини, – тут же осознала она. – Я порой путаюсь в культурных особенностях и веду себя словно дикая полевая лошадь на городских улицах.

– У меня богатые родители, могу позволить себе пока не думать о работе, – все же удовлетворила ее любопытство я.

Пожалуй, можно было нафантазировать что-то поинтереснее. Я проучилась целый год в университете по направлению дизайна и в особенно меланхоличные минуты подумывала когда-нибудь к этому вернуться. Вряд ли это позволит оставить какой-то ощутимый след на канве мироздания, но определенно сделает мою жизнь куда спокойнее и длиннее.

– Слушай, – она повернулась ко мне и впилась взглядом. – Ты ведь не невеста Кана, да? Могу поспорить на палец правой ноги, что вы даже не встречаетесь?

В очередной раз чуть не подавившись, я пообещала себе в разговоре с принцессой больше не пытаться ничего есть.

– Я не дурочка, – она хитро улыбнулась. – Во-первых, ты красивая, конечно, но совсем не в его вкусе. Во-вторых, любимого человека он никогда бы не привел в это змеиное гнездо, называемое дворцом. И в‐третьих, ты уж слишком спокойна. Настоящая невеста все равно переживала бы перед встречей с родственниками.

Мне осталось лишь загадочно пожать плечами, продолжая молча жевать местных кальмаров. Спорить и врать ей не хотелось, впрочем, кажется, и необходимости в этом не было.

– Я тебя никому не сдам в обмен на одну услугу. – Она подошла ближе, а я все еще продолжала молча дожевывать. Жутко невоспитанно, наверное, но кто мне что сделает? – Ты общаешься с друзьями Кана?

– Немного, – наконец ответила я.

– С Ханом? – Она внимательно следила за моей реакцией. В ее взгляде я уже читала не хитрость, а скорее смущение и страх.

– Да, и с ним тоже. – В голове небольшими побегами ночного вьюнка начало расцветать понимание.

– Сможешь передать ему письмо от меня? – Она аккуратно вытащила из складок платья свернутый в трубочку листок.

– Пожалуй, да. – Я посмотрела в сторону главного зала, куда предположительно ушел принц. – А твой брат?

– Хорошо бы, чтоб он не узнал. – Она поджала губы. – Кан предупредил, что придет с девушкой, и я думала разменять это письмо на мое слово в твою защиту перед родней, но тебе это как будто не надо.

– Я могу это сделать просто из женской солидарности. – Я улыбнулась и забрала у нее листок.

Впервые в жизни я держала в руках бумажное письмо, если не брать в расчет короткие записки, используемые для передачи результатов заказа. Ходящие избегали в работе планшетов, омнивоксов, да и любых других цифровых устройств, поскольку все они предоставлялись Ортаном и, как следствие, собирали всю возможную информацию на благо Эксаргата. Но для любовных, да и других личных писем я предпочитала все же использовать дорогие технологичные игрушки из мира оранжевого солнца.

– Тогда мне больше нет смысла держать тебя в заложниках, – просияла Лео.

Она не слишком деликатно взяла меня под руку и ловко, оправдывая звание рыбки лакусуми, просочилась через толпу и вывела нас к Кану, который выглядел сейчас не слишком довольным, беседуя с высоким для жителя Тириадоса мужчиной в иссиня-черном кимоно.

Я подошла ближе и, приобняв Кана, слегка склонила голову, приветствуя хозяина дворца. Для любого уроженца Тириадоса этот поклон был бы верхом непочтительности, но мой статус иномирянки такое позволял. Всей кожей я ощутила чуть ли не физическую волну неприязни, исходящую от короля.

– Отец, это избранная мной невеста, Кара, – Кан представлял собой образец хладнокровия, и я только могла догадываться, скажет ли он мне спасибо за такое представление или больно стукнет, когда вернемся домой.

– Я понял, – сухо ответил мужчина и, резко развернувшись, направился к трону, венчавшему все убранство главного зала.

Вид сзади открыл мне секрет роста короля Тириадоса: несмотря на достаточную длину ханбока, я подметила, как в запахе сверкнули среднего размера колодки.

– Ожидала худшего. – Я могла храбриться сколько угодно, но колени все же слегка подрагивали.

– Поверь, оно будет, но мы постараемся сбежать раньше, – ответил мне принц.