– Пап, а что делать, когда не можешь найти нужное слово? – спросил Сэм за завтраком. – Когда нужное тебе слово просто исчезло?

Мистер Калвер вылил на сковороду еще теста, обдумывая вопрос Сэма, – он готовил их традиционные субботне-утренние блинчики с шоколадной крошкой. Тесто на две трети состояло из смеси для блинчиков и на целую треть из шоколадной крошки, поэтому блинчики получались вязкими и пачкающими руки в топленом шоколаде, как раз так, как Сэм больше всего любил.

Пока папа раздумывал над ответом, продолжая готовить, Сэм немного расслабился. «Если у нас на завтрак все еще хорошие блинчики, может, они уже не так злятся за то, что вчера произошло в школе».

– Можно начать поиски в словаре. – Папа положил два пышных блинчика на тарелку Сэма, а следом – на тарелку Беллы. Анита поставила перед Беллой стакан сока и села рядом, чтобы нарезать ее порцию на квадратики, как любила сестра.

Сэм почувствовал укол вины. Вчера он оставил свой словарь у ножки уличной библиотеки, а ночью прошел дождь. Интересно, это будет считаться достаточно «беспечным» отношением, чтобы привлечь боглинов, или книга просто будет пахнуть плесенью?

Но как бы то ни было, существа с серебряными волосами однозначно захотят вернуть свою малюсенькую свинку. И в этот раз, когда они придут, он поймает их. И тогда они вернут Сэму его слова.

Тем утром Сэм убедился, что у белой свинки была вода и овощные очистки, выуженные из компоста, и ушел, оставив поросенка, который счастливо свернулся клубочком в обувной коробке на столе. Потом, еще перед завтраком, Белла помогла Сэму вырезать буквы и приклеить их на два простых листа бумаги. Они сложили их и получились открытки. Одна для мисс Мэллой. Вторая для Мэйсон. В обеих открытках было слово, которое Сэм не мог произнести. То, что он не мог даже написать. Зато Белла могла. И могла написать по буквам. Почти.

Даже если открытки выглядели так, словно их сделала пятилетка, а не кто-то в возрасте одиннадцати с половиной лет, главное, что Сэм нашел решение и гордился этим.

– Словарь не совсем то, что мне надо, – сказал Сэм, стараясь не спорить. Он плюхнул на свои блинчики кусок масла и залил все сиропом, но тот выплеснулся с тарелки на стол.

– О нет, – сказала Анита.

– ___! – сказал Сэм… ну, или попытался сказать.

Выражение лица его мачехи, пока Сэм вытирал липкий беспорядок, на две трети состояло из раздражения и всего на треть из растерянности.

– Сэм, – произнес папа, подойдя к столу с чашкой кофе, – мы говорили об этом с мисс Мэллой, и, если ты продолжишь упираться и не говорить «извини» все выходные, в понедельник нам всем придется пойти в школу на встречу с директором Вейном. Говоришь, у тебя есть план? Хорошо. Но до тех пор никаких фильмов. Никакого бейсбола. – Он повернулся к Аните, и она кивнула с мрачным выражением лица.

Они все-таки злились. Даже несмотря на блинчики.

Сэм угрюмо повозил вилкой в сиропе. Как могло лето стать таким ужасным?

– Я все исправлю, обещаю. Но… неужели вы никогда не слышали, чтобы кто-то терял свои слова? Неужели это невозможно?

Его родители не выглядели убежденными. Это было не самым удачным началом. Но Сэм все равно был уверен, что, как только он вручит открытки Мэйсон и мисс Мэллой, все сразу станет лучше.

– Мне фаль, фто ты все ефе не мофешь это фказать, Фэм, – сказала Белла. – Профти, фто разофлила тебя.

– Белла, тебе не за что извиняться, – сказал папа. – Ты не сделала ничего плохого.

– Иногда одно слово может иметь много разных значений, да, Белла? – Анита потягивала свой кофе. – Особенно такие слова, как «извини» и «жаль». Я произношу их иногда, когда я злюсь или когда кто-то болеет, и я хочу, чтобы они чувствовали себя лучше. Слово – это возможность дотянуться до другого человека, посочувствовать ему. И «извини» – одно из таких особенных слов, у которого очень много значений.

Анита повернулась к Сэму и прошептала:

– Даже если иногда это слово воспринимается как должное.

Сэм покраснел. Неужели его мачеха была права? Он никогда не думал, что воспринимает слово как нечто само собой разумеющееся. Он любил это слово. Сэм уставился в тарелку, возя кусочек блинчика по ней вилкой.

«Все, кроме меня, за столом могут произнести это. Разве это честно? Многие люди неосторожно относятся к словам. Так почему же только я должен пропускать бейсбол?»

Но у блинчиков на тарелке Сэма не было ответов. Они только все больше походили на кашицу. Сэм откусил кусок. На вкус блинчики все еще были великолепными.

– М-м-м-м-м. – Белла кивнула, соглашаясь, и продолжила жевать. В уголке рта у нее размазался шоколад. И ее волосы – темные и блестящие, как у ее мамы, – попали в рот и измазались в шоколаде. Она попыталась вытереться, размазывая все только сильнее. Сэм передал ей салфетку.

– Профтите.

– Белла… – простонал папа.

Сэм увидел ореол серебряных волос прямо за окном, когда жевал. Он закашлялся, глядя как бейсбольная бита – одна из папиных старых бейсбольных бит! – закачалась туда-сюда.

А следом маленькая мерцающая лента упала с губ Беллы на пол.

Это что, происходило снова? Сэм потряс головой, пытаясь понять, что он на самом деле видел.

Пока его родители отвернулись спиной, черная свинка, меньше, чем белая в своем нормальном размере, но намного больше, чем белая сейчас, протиснулась в дверцу для собак, схватила слово и снова выбежала наружу.

Еще одна свинья! Сэм смотрел, как собачья дверца качалась, громко хлопая.

– Эй!

– Надо починить эту дверку, – пробормотал папа.

– Или завести собаку, – добавила Анита.

Обычно Сэму нравились такие разговоры – он очень хотел собаку, – но сейчас его сильнее волновала проблема с поросятами. С поросятами, которые воровали слова.

Он обогнул кухонный уголок и с силой толкнул стол, пытаясь разглядеть, куда ушла свинка. Сок Беллы разлился, превращаясь в розовую лужицу.

Папа Сэма вытирал сок Беллы тряпкой и удивленно поднял брови, глядя на детей.

– Ребят, выходные только начались, давайте мы хотя бы спокойно позавтракаем?

Белла посмотрела на папу, потом снова опустила глаза на разлитый сок.

– ___, – сказала она. Точнее, попыталась сказать.

Сэм замер, наблюдая за попытками сестры. Только не это.

Белла открывала и закрывала рот, как рыбка.

– Я не могу фказать это. Мофет, я фаразилась от Фэма.

Сэм топнул ногой.

– Воры! – закричал он на дверь. Кем бы ни были эти существа, они не будут воровать еще и слова его сестры. Или биту его отца.

– Белла, – сказал папа, – хватит дразнить Сэма. Сэм, тоже прекращай. Ты можешь сказать «извини», хватит уже делать вид, что это не так. Посмотри, Белла берет с тебя пример.

– Я не пытаюсь показать ей плохой пример! – Сэм только что наблюдал, как черная свинка украла слово прямо с тарелки его сестренки, а теперь папа с ним разговаривал как с несмышленым малышом. – Я пытаюсь помочь все исправить. Мы сделали сегодня утром открытки. Помнишь, Белла?

Сэм показал открытку, которую ему помогла сделать Белла. Разноцветные буквы вырезаны из журналов. Папа одобрительно кивнул.

– Хорошо.

– Белла, что здесь написано? – продолжил Сэм. Белла внимательно рассмотрела буковки, которые сама вырезала и помогла приклеить на открытку, и покачала головой.

– ___. – Белла начала плакать.

И в этот момент Сэм понял. У этой субботы будет всего одна цель: поймать воров слов. А потом заставить их сказать ___.

– Папа, они и Беллу зацепили!

– Кто «они»? – Явно обеспокоенная, Анита переводила взгляд между детьми.

Папа пожал плечами.

– Сэм, дружище, вопросы так не решаются. Я не знаю, что еще тебе сказать.

Сэм замер. Его папа всегда знал, что сказать. Даже когда было трудно. И его папа всегда пытался услышать Сэма. Он действительно был хорош в этом, потому что в этом заключалась его работа. Когда он встретил Аниту, он знал, что сказать, и всегда слушал. Так почему он сейчас не мог сделать так же?

Тогда, на пятый день рождения Сэма, папа позвал его на обед в офис, и Сэму казалось, что это очень круто. Он попросил няню разрешить ему самому подняться на лифте в офис. Они тогда жили в городе, и его няня выступала за самостоятельность. И, пока Сэм не добрался до офиса, он чувствовал себя очень важным и взрослым. Сэм затаил дыхание, ожидая, что секретарша папы прогонит его, скажет, что малышам здесь не место. Но этого не произошло. А в своем офисе, где целая стена блестела наградами, его папа сделал большой нервный глоток воды и произнес:

– Что ж, дружище, я хочу задать тебе вопрос, потому что мне важно знать, что ты думаешь.

И это заставило Сэма снова почувствовать себя важным, и он кивнул.

– Тебе же нравится Анита, правда? – спросил его папа. И Сэм кивнул, потому что это было правдой. Анита Васкез была архитектором и иногда приходила к ним на ужин, а иногда они с папой ходили куда-нибудь вдвоем. Она была очень милой. И Сэм был уверен, что знает продолжение разговора, и это знание заставило чувствовать себя лучше и взрослее.

Мистер Калвер обнял Сэма.

– Я рад. Как думаешь, может, попробуем стать семьей? Тебе не обязательно называть ее мамой или что-то такое, если не хочешь, хорошо?

И это стало началом новой жизни для Сэма. Его папа женился на Аните, и, казалось, все, что у Сэма осталось от его настоящей мамы, – это открытка, которую она оставила в его детской кроватке с единственным написанным там словом «Извини», прежде чем испариться из его жизни. Папа рассказывал, что после того, как Сэм родился, у нее началась страшная депрессия и что в этом не было его, Сэма, вины. И что теперь, вместе с Анитой, они станут новой семьей. А потом появилась Белла, и они действительно ей стали.

Поэтому сейчас Сэм точно знал, что очень важно было помочь своей сестренке. Потом, позже, он наладит свои отношения с Мэйсон и наконец выберется из этой беды.

– Не волнуйся, пап. Я знаю, что должен делать. – Сэм уже почти закончил фразу, когда увидел, как черный поросенок и крохотная старушка пересекают газон и направляются в сторону дома Локхартов. Старушка несла на плече папину бейсбольную биту.

– Можномнеуйтипожалуйста? – И, не дожидаясь ответа, Сэм выбежал из кухни, догоняя свинку и старушку с серебряными волосами по тротуару.

– Сэм! – раздался голос отца у него за спиной.

Он вернет эти слова и тогда поговорит с родителями. «Я делаю это ради Беллы. И ради себя. И еще ради мисс Мэллой».

Сэм гнался за поросенком до самой уличной библиотеки. Он слышал, как старушка разговаривает с мальчиком рядом с библиотекой, пока они подтягивали поводок и седло на свинке.

– Что достала? – Голос мальчика звучал так, словно они планировали украсть все слова в мире.

– Еще одно «Извини»! От сестры того мальчика, – сказала старушка. – И наводку на еще несколько в этом районе! А ты что нашел?

– Три «круто» и одно «потрясающе», валялись здесь.

– Тольвер, ты же знаешь, мы не можем такие использовать. У нас нет подходящего преобразователя, – сказала старушка.

– Может, мы можем взять нужный в аренду? Или одолжить…

– Тольвер, нет.

Пока эти двое спорили, словно спортивный судья и тренер, Сэм подкрался поближе к уличной библиотеке. Все, что ему надо было сделать, – это схватить слово Беллы, а потом и этих странных гоблино-фейских существ.

Сэм не был уверен, что делать дальше. Может, им придется вернуть его слова, если он сможет их поймать, прямо как в сказках Беллы.

– Знаю, – сказал мальчик, в то время как Сэм подбирался все ближе, – но дети были так неосторожны, а ты так не любишь, когда слова просто валяются переиспользованные. Кроме того… – Он вытер руки о рубашку. – Ты говорила, что мы теперь долго не сможем вернуться. А этого хватит, чтобы помочь нам справиться со старателями.

Старушка вздохнула.

– Надеюсь, ты прав. – И после этих слов поросенок согнул ножки, словно готовясь к прыжку в недра библиотеки.

– Ну уж нет! – закричал Сэм и захлопнул сломанную дверцу из стекла.

Свинка влетела в дверцу пятачком и, оглушенная, упала на землю. Старушка с серебряными волосами свалилась со спины свинки. Через несколько секунд они пришли в себя. Оглушенные, но в сознании. Сэм воспользовался заминкой и схватил поводок свинки.

Сломанная дверца все еще держалась на единственной петле и, открывшись, скрипнула.

Кожаный ремешок поводка, обмотанный вокруг запястья, мешал Сэму шевелиться. Он попытался выхватить из пасти свинки болтающееся там слово сестры, но, как только он дотянулся, поросенок резко пришел в себя.

Похрюкивая, свинка перекатилась на копытца и, ошарашенная от резкого пробуждения, снова прыгнула, влетая в приоткрытую дверцу. На этот раз свинка оставила старушку позади и утащила за собой Сэма прямо в уличную библиотеку.

Любимая футболка с рыбкой Поньо порвалась, зацепившись краем за петлю дверцы. Его локти и колени горели от заноз и бумажных порезов.

– АЙ! – Оказывается, ты испытаешь достаточно неприятные ощущения, когда миниатюрная черная свинка будет затягивать тебя в уличную библиотеку, пускай и вполне себе широкую.

Поросенку было все равно на вопли Сэма, который болтался позади, в то время как свинка пятачком разбрасывала книги, прокладывая себе внутри библиотеки дорогу к задней стенке. Сэм увидел голубое небо и проплывающее пушистое облако в том месте, где он когда-то помогал построить стенку.

Сэм был бы абсолютно уверен в том, что видит голубое небо, если бы не прыжки свинки, во время которых она спиной закрывала обзор, если бы не кожаный поводок, стягивающий его запястье, если бы не странное ощущение, как его тянут прямо сквозь книги. И вообще сам факт того, что он поместился в небольшой ящик уличной библиотеки. Все это слегка выбивало из колеи.

Деревянный ящик, на котором зеленой краской на невыкрашенной внутренней стороне было написано «ОБОРУДОВАНИЕ МАУНТ КЛАУДА», пах в этой летней жаре бумагой и деревьями.

Только вот вместе с этим он вдруг начал пахнуть влагой и ветром, словно океан. Сэм точно не помнил тут такого запаха, когда помогал мистеру Локхарту и Аните строить уличную библиотеку.

Порыв соленого воздуха ударил Сэму в лицо, в то время как книги стояли все плотнее, а поросенок все продолжал тянуть его через них. И даже если как-то – «Волшебным образом?» – он втиснулся внутрь, то все-таки не был настолько маленьким. Все казалось сжатым и неудобным.

Сэм вцепился в поводок покрепче.

Он обещал себе, что не отпустит воришек слов, а значит, и поросенка. Он пинал книги, стараясь крепко держаться. Они вывалились из уличной библиотеки с грохотом, звучавшим громче голоса старушки. Она кричала – на Сэма, на поросенка, на всех.

Затем последовал скребущийся звук и громкий хлопок. Поросенок исчез, а Сэму показалось, что его тянут и растягивают, словно домашние спагетти, которые он иногда помогал готовить Аните и папе. Он становился длиннее и тоньше от кончиков пальцев ног до макушки, и вот раздался еще один хлопок, а затем он выпал из уличной библиотеки в голубое как никогда небо.

Сэм все-таки выпустил поводок поросенка. Падая, он увидел внизу океан и ярко-розовую птичку, летящую вверх тормашками.

«Погодите-ка, это я лечу вниз головой!» – осознал Сэм. Пока он махал руками, словно мельница, и переворачивался нужной стороной, он выяснил, что птичка не была розовой – это закат отражался от перышек на ее животе. Но вот птица – чайка, подумал Сэм – улетела, а Сэм продолжал падать.

Падать было так же неприятно, как и протискиваться сквозь книги в уличной библиотеке, только книг было меньше.

Спустя пару мгновений Сэм приземлился в грязь, аккурат рядом с черным поросенком и белым домиком с соломенной крышей и синей дверью.

Свинка хрюкнула на Сэма, словно говоря: «Я не думала тебя увидеть по другую сторону уличной библиотеки».

– Я тоже, свинка, – кашлянул Сэм. Он остался сидеть в грязи, пытаясь перевести дыхание. Его легкие заполнил морской воздух.

Маунт Клауд, где жил Сэм, даже близко не находился рядом с морем.

Грязь начала пропитывать джинсы Сэма, отчего те становились тяжелее. И мокрее. Сэм поежился и вытащил одну ногу из грязи с громким чавкающим звуком.

– Что ты делаешь здесь? – Голос незнакомого мальчика прозвучал резко и прямо над ухом Сэма. – Где моя Бабуля? – Зеленые пальцы сомкнулись на плечах Сэма. Сэм смотрел в черные глаза и переводил взгляд на серебряные волосы.

– Твоя Бабуля ударила меня палкой! – сказал Сэм.

«Наверное, это самый ужасный способ начать беседу с волшебным существом», – сообразил Сэм, но слишком поздно.

– Что это было? Какая-то волшебная палочка?

Мальчик моргнул.

– Моя Бабуля не ведьма. Она боглин. А ты? Ты ужасен. – Сэм подумал, что мальчик произнес это с тем самым презрением в голосе, с каким обычно люди говорят о каком-нибудь новом отбивающем из захолустной фермерской команды, выбывшем из игры, получив три страйка. – И ты на неправильной стороне миров.

Его сердце стучало в ушах. Мозг пытался переварить всю эту странность. Сэм запаниковал. Он закричал на мальчика.

– Это вы сделали! Меня бы не было здесь, если бы вы не забрали… – Он сдался и начал замолкать. Все эти потрясения от падения и приземления… сюда? Это было уже слишком.

Боглинский мальчик сжал кулаки, Сэм, потрясенный, поднял руки и закрыл свой рот.

– Мне ___. – Сэм знал из обширного опыта, собранного на игровых площадках, когда он еще только пошел в начальную школу Маунт Клауда, что сейчас он был на территории этого странного мальчика. Надо было что-то менять и как можно быстрее, иначе этот спор мог перерасти во что-то ужасное.

Но Сэм не мог произнести правильные слова.

– Это все огромное недоразумение, – наконец сказал он. – Я исправлю это… скажи, как мне попасть домой.

– Хотел бы я знать, – сказал мальчик. – Людям не место на болотистых землях. Это наша сторона. Никто тебя не хочет здесь видеть. Если город прознает… – Сэму показалось, что мальчик позеленел еще сильнее от одной только мысли об этом.

«Ну тогда не надо было воровать мои слова, – подумал Сэм. – Поделом тебе». Но вслух он этого не сказал.

– Кто такие старатели?

Мальчик не ответил. Сэм поежился от порыва пролетевшего над водой ветра. Он сидел в грязи рядом с маленьким домиком и смотрел вверх на уменьшающуюся дырку в небе, где только что была уличная библиотека. Связанный с этими зелеными – боглинами, – укравшими слово его сестры и парочку его собственных.

Черная свинка рядом с Сэмом хрюкнула и начала тыкаться своим пятачком Сэму в ладонь до тех пор, пока он не начал рассеянно почесывать поросенка за ушами. Поросенок ворчал поначалу, а потом удовлетворенно вздохнул.

Сэм продолжал почесывать свинку, мечтая на самом деле просто закричать.

– Ты нравишься Гилфиллану, – сказал мальчик с серебряными волосами. Он разжал кулаки. – Значит, ты не совсем плохой. Но ты должен вернуться. То, что ты здесь, может привлечь внимание старателей. Они заберут все слова, что у тебя есть, а затем Бабулю, и я не могу… – Мальчик резко замолчал.

– Старатели воруют слова? – спросил Сэм. – Как и вы?

– Они много чего берут. – Мальчик выглядел настолько расстроенным и бледным, что Сэм решил не давить. – Не как мы. Боглины выше этого.

Сэм хотел спросить, чем они лучше, но все вопросы, казалось, только сильнее расстраивали мальчика. Сэм готов был поспорить, что его папа уж точно знал бы, что надо сказать.

– Хорошо. – Сэм встал. – У нас две проблемы: первая – ты хочешь, чтобы я ушел. Давай начнем с этого. Как мне попасть наверх? – Он указал на небо, обозначая, как он попал сюда.

Мальчик покачал головой.

– Это трудно. Кто-то должен сделать для тебя портал, а после этого ты должен стать достаточно маленьким, чтобы пройти через него. А для этого нужен пука – они перевертыши. А у нас сейчас только один пука, и он нужен мне, чтобы вернуть Бабулю, да, Гилфиллан?

Гилфиллан хрюкнул и потянулся за почесушками, и, пока Сэм почесывал его, гадая, кто же такие пуки, тот уснул.

Мальчик застонал.

– Хотел бы я просто решить все волшебством. – На секунду показалось, что он сейчас расплачется. Но мальчик покачал головой, глядя на Сэма и свинку. – Давай. Нам не перенести Бабулю без тебя. – Он ткнул Гилфиллана, тот в ответ хрюкнул. – ВСТАВАЙ.

– Почему ты так разговариваешь со свинкой?

Мальчик обрушился на Сэма.

– Это пука. Они только выглядят поросятами. – Он пихнул Гилфиллана ногой. – Они боглины-перевертыши. Если держаться за такого, даже хотя бы за поводок, тоже сможешь измениться. Именно так и можно пройти сквозь портал.

Свинка хрюкнула, подтверждая его слова, и снова закрыла глаза.

– А ты… тоже полька? – Вот теперь Сэм жалел, что не обращал внимания на книжки Беллы.

– ПУКИ, а не польки. Они не танцы. Поаккуратнее со словами. И, отвечая на твой вопрос, нет. Я боглин из хобгобов. А моя Бабуля, думаю, из кобольдов. Но здесь это не особо имеет значение. Боглины и есть боглины. Мы просто хотим, чтобы нас оставили в покое.

«Боглины. Не ведьмы и не феи». Сэм уже не мог дождаться, когда расскажет об этом мисс Мэллой.

– Вы не можете заявляться к нам, забирать то, что вам не принадлежит, и заявлять после этого, что хотите, чтобы вас оставили в покое. Так что я уйду, но только с нашими словами. Моими и моей сестры. И чьи вы там еще взяли.

Это было, конечно, смелым заявлением, если учитывать, что Сэм стоял, с ног до головы заляпанный грязью, покрывавшей, казалось, добрую половину маленького острова, рядом со странным белым домиком с низкой соломенной крышей и спорил с боглином.

«Если Мэйсон и Джина раньше считали меня странным, то сейчас все намного страннее».

Боглинский мальчик притих.

– Я и сам с удовольствием бы отправил тебя и твои слова обратно. Твой город принес нам с Бабулей неудачу.

– Так почему бы вам не найти городок получше?

– Вот уже много лет моя Бабуля берет слова, используемые не по назначению, или те, что воспринимают как должное в Маунт Клауде, и заправляет ими нашу лодку. В вашем городе этих слов так много, что они просто лежат везде, только и собирай. – Мальчик обошел вокруг Сэма, сжимая и разжимая пальцы рядом со своими карманами. – Это наша вторая проблема, так? Моя Бабуля застряла там вместе со Звездинкой. И именно она знает, как открыть портал, а не я. Почему ты оставил там Бабулю, Гилфиллан?

Последний вопрос был обращен свинке. Пуке – напомнил себе Сэм.

Вместо ответа Гилфиллан поднялся и потрусил виляющей походкой за дом. Мальчик последовал за ним, что-то бормоча и заглядывая за домик, вышел к кромке воды, словно рассчитывая, что его Бабуля будет висеть там на кончиках пальцев.

Сэм знал, что мальчик никого не найдет.

– Гилфиллан не виноват. Я пытался вернуть слово моей сестры, когда ты втянул меня через нашу районную уличную библиотеку. А твоя Бабуля упала со спины поросенка. Я не знаю, что с ней дальше произошло, но она не прошла вместе со мной… где бы это ни было.

– Ты, – сказал мальчик, его голос дрожал, – находишься на болотистых землях. Это мой дом. Меня зовут Тольвер Боглин, и, пока моя Бабуля не вернется, я хозяин этого острова. Так что ты должен делать так, как я скажу.

Сэм слегка разозлился от этого заявления, но Тольвер снова начал нервно расхаживать из стороны в сторону.

– Какое-то время Бабуля там будет в порядке. Возможно. У нее хотя бы с собой новый прутик. И если нам повезет, то она найдет какое-нибудь место, чтобы спрятаться, или найдет Звездинку и сможет вернуться сама. А в это время я могу выяснить, как…

– Новый прутик? Это ты о папиной старой бейсбольной бите? Звездинка – это белый поросенок? – уточнил Сэм. Это была та свинка, которую он впервые увидел, когда потерял свои слова. Та, что сидела запертая у него в комнате в обувной коробке.

Тольвер развернулся и внимательно посмотрел на Сэма, после чего сделал к нему шаг, оттесняя Сэма практически к самой воде.

– Ты видел ее? Она в порядке? – В голосе мальчика послышалось беспокойство. Он снова поднял глаза к небу. – Хотел бы я, чтобы они обе были сейчас здесь. Тогда бы я знал, как поступить.

Гилфиллан проворчал что-то одобрительное.

Сэм почувствовал что-то знакомое в отрывистых словах Тольвера.

– С ней все хорошо. Я прилепил ей пластырь на поцарапанную ножку. Я хотел помочь. Я хочу помочь, – добавил он.

– Если ты действительно помог Звездинке, значит, я должен помочь тебе. Но я должен попросить тебя об одолжении. – После того как Сэм с готовностью кивнул, Тольвер вошел в домик. Сэм слышал, как он там где-то рылся.

Гоблин вышел, неся что-то металлическое и замотанное в тряпку.

– Я видел, как Бабуля творит волшебство. Теперь моя очередь, – пробормотал он. Лоб боглина пересекли темно-зеленые морщины. – Ты же не можешь колдовать, да?

– Нет, – сказал Сэм. – Никакой магии. Я умею играть в бейсбол. И обычно я неплохо все исправляю. Но на этом все. А ты умеешь колдовать? – Учитывая все странности, случившиеся с ним за последнюю неделю, Сэм нисколько не удивился бы, если бы Тольвер сказал «да».

– Пока нет, – сказал Тольвер. – К сожалению. – Он пнул пучок травы. Сэм отлично понимал чувства боглина. – Но… – Тольвер долго смотрел на замотанный в тряпицу предмет в своих руках. – Думаю, я знаю, как это изменить.