– Этот мальчишка опасен! – проворчал Тольвер из лужи, в которую он приземлился, рядом с домом. Мир по ту сторону портала теперь казался гораздо менее веселым, чем всего пару дней назад. – Скорее всего, весь тот район опасный! – Он встал и помог Бабуле выбраться из камышей. Она промокла, но не пострадала. – Нам стоит собирать слова где-нибудь в другом месте.

– Маунт Клауд – это моя территория. – Бабуля вытащила веточку из своих волос. – Я там выросла. И однажды этот городок станет твоим. После того, как ты все выучишь. Но нам следовало подождать как минимум до тех пор, пока те двое не забыли бы нас. Звездинка сможет, конечно, смешаться с окружением, и какое-то время она будет в порядке. Но ты слишком рисковал.

– Но нам нужны были слова. И теперь они у нас есть!

Бабуля похлопала Тольвера по руке.

– Терпение, – сказала она и пошла в дом, где закопалась в кладовую. – Ты так похож на своих родителей: все время пытаешься изобрести новые способы делать старые дела. Только, Тольвер, если все время торопиться и гнаться за бо́льшим, то это приведет к чему-то более опасному, чем любой человеческий мальчик.

«А теперь мы потеряли Звездинку, – хотел закричать Тольвер. – Как нам ее вернуть?»

Сама мысль о белой пуке, слоняющейся по чужому району, вызывала в Тольвере боль и желание нарушить обещание, данное Бабуле, что он будет слушаться ее во всем. Он знал: даже если Бабуля выглядела спокойной, она тоже сильно переживала.

– А если бы у нас было нормальное оборудование, может, было бы и безопаснее, и быстрее, как… – Тольвер подумал о «подарке» от старателей, спрятанном под подушками на его чердаке.

Бабуля прервала его.

– Ты же знаешь, в первую очередь полезно научиться добывать слова самостоятельно, тогда, если все эти новомодные механизмы сломаются, ты все равно сможешь добыть то, что тебе надо, – сказала она.

Тольвер это знал. Но это не означало, что ему должно это нравиться. Особенно когда Звездинка была абсолютно одна на другой стороне.

– Мы, боглины, – добавила Бабуля, – берем только то, что нам надо. Старатели… – Она бросила долгий взгляд на далекий остров в болотистых землях. Светлая сторона светилась работающими, несмотря на ночь, заведениями. Бабуля покопалась в сумке и передала Тольверу бутерброд. – Нам станет лучше после еды. Тебе нужно подкрепиться, чтобы были силы грести. Механизмы забирают множество боглинов для поддержания работы. И чем больше становится механизм, тем больше работников требуется на его обслуживание. А нам с тобой нужны только мы и пуки. Терпение.

Тольвер уже очень долго слушал про терпение. Он любил свою Бабулю и их домик. Но он хотел, чтобы все было быстрее. Но как? Теперь, когда одна из пук потерялась – ее украли, – Тольвер гадал, не упускала ли Бабуля возможности.

Мысли о металлическом подарке от старателей тяжелым грузом давили на него. Они говорили, что с его помощью Тольвер сможет открыть портал. А он мог привести его к Звездинке. Но как?

Болотный жук влетел в щеку Тольвера. Он отмахнулся от него. А следом он услышал жужжание громче: монотонный гул в небе.

– Ш-ш-ш, – сказала Бабуля. Она присела на корточки рядом со стеной дома и указала пальцем в горизонт. – Старатели по ветру.

Тольвер достал набор биноклей из висящих на поясе инструментов. Корабль старателей был огромной темной тенью в свете луны. Воздушная подушка окружала корпус. Тольвер наблюдал, как корабль скользит по воздуху, и его сердце билось в такт с гулом насосов и опускающихся перегородок.

Когда корабль развернулся, Тольвер с облегчением выдохнул.

– Они направляются обратно в город, не в нашу сторону. Не переживай, Бабуля.

Но Бабуля наблюдала за небом до тех пор, пока темная тень не исчезла за Фелисити.

– Я в этом не уверена.

Через линзы бинокля Тольвер мог видеть высокие стеклянные здания города, поддерживаемые огромными воздушными подушками, полными газа, – в разы больше, чем на кораблях старателей.

– Как они заставляют такие огромные механизмы самостоятельно двигаться? Нам, чтобы пересечь портал, приходиться просить пук о помощи – Тольвер, конечно, понимал, что боглины делали все по-старому, соблюдая традиции, в то время как более современные гоблины, как старатели, любили все новое. Но это не мешало Тольверу хотеть узнать, как это все работало.

– Они используют волшебные слова, так же, как и мы, – сказала Бабуля все еще слегка отстраненно. – Но намного больше, все скармливают механизмам. И очень много горячего воздуха.

– Но… – До Тольвера дошло, что, если бы только он знал правильные слова, он мог бы использовать подарок старателей. – Какие слова?

– Слова, которые значат то, что ты хочешь сделать, или достаточно близкие по значению. Чтобы открыть портал, я использую линзу и открывающее слово. А почему ты спрашиваешь? – В голосе Бабули не звучало подозрения. Она уже давно привыкла к тому, что Тольвер проявлял интерес к магии.

– Тогда почему бы нам не использовать слово, которое призвало бы Звездинку назад? То есть у нас получилось бы, если бы были нужные инструменты?

Бабуля покачала головой.

– Это так не работает. В пуках больше магии, чем в тебе и во мне вместе взятых, поэтому наши слова не работают прямо на них, только с пространством вокруг. Гоблины-перевертыши всегда были такими. Даже сейчас они могут менять форму, и, если мы с ними связаны, это влияет на нас. Но когда мы меняем форму – например, взрослеем, – на них это не влияет.

– Взросление – это не магия, Бабуль, – сказал Тольвер.

Она нежно растрепала его волосы.

– Разве? – после чего снова перевела взгляд в небо. – Мы вернем Звездинку. Просто может потребоваться время.

«Всегда время. Когда им его и так катастрофически не хватает».

Чем больше Тольвер думал об этом, тем сильнее расстраивался, что пука осталась у мальчишки. Они и отправились-то снова так рано на ту сторону только потому, что он надавил на Бабулю, убедив ее, что им нужно больше слов. Тольвер пнул землю.

Внутри загона маленькие пуки осматривались в поисках Звездинки.

– Возможно, мы могли бы попросить помощи, чтобы вернуть Звездинку? Или… одолжить что-нибудь, что могло бы помочь? – Тольвер двинулся в сторону дома, чтобы достать компас из-под подушки на чердаке.

– Мы не будем использовать механизмы старателей, если ты об этом. Да еще и не заплатить? Значит, в какой-то момент они придут забрать долг, Тольвер. Мы с таким не связываемся. – Старушка грустно покачала головой. – Они и так достаточно контролируют в этом мире.

Тольвер медленно убрал руку с ручки двери, ведущей в дом. Он надеялся показать ей подарок, который им отправил Джулиус. Он шаркнул ногой по ступеньке. Не то чтобы он знал, кто к нему подошел. Боглины, вручившие ему подарок, ни разу не сказали, что они старатели. Возможно, они были просто добрыми.

– Мы вернем ее по-старому. Завтра, как только отдохнем, – сказала Бабуля. – И после этого мы снова надолго оставим Маунт Клауд в покое. Мы много лет смогли прожить без возможности посещать этот город. И теперь мы не вернемся туда столько, сколько потребуется, чтобы эти люди забыли, что видели нас. Пообещай мне.

Тольвер кивнул, ощутив, как его сердце упало.

– Обещаю.

Уже вторую ночь подряд Тольверу практически не удавалось поспать.

Во-первых, Бабуля храпела. Домик практически сотрясало от этого звука. Боглинский храп – это вам не шутки. Тольвер лежал без сна и смотрел в окно. Он всего лишь хотел помочь.

Он достал металлический компас и потренировался, называя ему слова, но не добился ничего, кроме слабого свечения в ответ.

В конце концов Тольвер заснул, прижавшись щекой к выпуклому стеклу таинственного подарка.

Когда на следующий день встало солнце, Тольвер засунул компас в карман и пошел выполнять свои домашние дела с чувством грызущей вины. Без Звездинки дел на острове было ощутимо меньше.

К тому времени, как он вернулся домой, в небе появился еще один корабль, формой похожий на облако. Этот, вместо того чтобы уплывать, завис недалеко от острова.

«Они развернутся, – подумал Тольвер. – Скоро они отправятся обратно к городу».

Но корабль не поворачивал. Он не отправился к другому отдаленному парящему городку. Корабль приближался к островам, и вот шум его двигателей стал настолько громким, что Бабуля услышала его.

Бабуля выглядывала из домика, пока громадный воздушный корабль старателей, со своей огромной воздушной подушкой в форме облака, закрепленной под корпусом, нависал над их островком. Грохот корабельных винтов начал пригибать болотную траву к земле рядом с тем местом, где стоял Тольвер. Со своего места Тольвер мог рассмотреть название судна на борту: Колофон.

– Должно быть, они услышали, что мы были на острове Оптимизма, или кто-то рассказал им о нашей добыче в Маунт Клауде, – сказала Бабуля. – Я знаю, они хотят забрать себе всю добычу слов. Или, возможно, они узнали, что тебе двенадцать и ты закончил школу. И хотят, чтобы ты работал на них. Типичные старатели. – Солнце было высоко в небе, и от этого корабль отбрасывал огромную тень. Маленький домик на болоте, казалось, сжался под брюхом корабля. Гилфиллан яростно взвизгнул.

– Отправим их восвояси. – Бабуля вышла из домика. Она сняла свой фартук и отвернула рукава. В руках старушка держала ивовый прут.

– Город готов начать преобразование твоего острова под нужды города и обустроить здесь завод, – загрохотал голос с корабля. – Нам велено сообщить, что ты и твой внук можете остаться здесь и строить корабли или мы заберем вас в Город Счастья.

«О нет. – Тольвер злобно смотрел в небо. – Мы были слишком медленными».

– Аренда за остров уплачена до конца лета, – вызывающе выкрикнула Бабуля. – Вы не можете заставить нас уйти, кем бы вы ни были. – Ее голос дрожал от злости.

Колофон опустил якоря, и гоблины приготовились спуститься по лестницам.

– Хэй, боглин Тольвер! – закричал один из них. – Рад снова тебя видеть!

Тольвер начал было подниматься для приветствия, но Бабуля крепко схватила его за плечо.

– Вы не можете встать здесь на якорь, – сказала она ровным голосом. – Это все еще мой дом.

– Это собственность города. А так как мы помогаем городу расти, мы можем причаливать везде, где пожелает город. Кроме того, неважно, сколько ты платишь за аренду острова, твой мальчик кое-что взял у нас, – прогрохотал голос с корабля. – Нам позволено пришвартоваться здесь, чтобы получить от него плату.

– Вранье! – сказала Бабуля. – Мой Тольвер никогда так не поступил бы.

Тольвер поморщился, отвернув лицо, чтобы Бабуля не могла видеть его выражения. Он хотел выбросить компас в воду. Но это выдало бы его с головой.

Глаза Бабули потемнели от гнева. Она подняла прутик в воздух, встряхнула им.

– Прочь!

«О нет, – подумал Тольвер. Он знал это слово. Казалось, оно было с Бабулей уже целую вечность, и оно было таким старым. – Видимо, у Бабули заканчиваются слова, если она решила использовать это. Как она собирается бороться с кораблем таким старьем?»

И он был прав. Корабль никуда не ушел. На болото опустилось еще больше якорей – тяжелых веревок, нагруженных кусками старых механизмов. Сердце Тольвера замирало, когда новый якорь грубо впечатывался в мягкую землю острова.

Но это Бабулино древнее слово? Вот это «Прочь!» пронеслось по ивовому прутику, словно яркая молния, и мгновение спустя в воздушной подушке корабля появилась крохотная дырочка, из которой вырвалась тонкая струйка дыма.

Ничего не подозревающая команда продолжала сбрасывать якоря, и вот уже первая лестница коснулась земли.

– Скажи снова! – произнес Тольвер, подвигаясь к Бабуле.

– Не буду! Это особенное заклятие, – прошептала Бабуля. – Самое старое. Женщина с острова, что отдала мне его, сказала, что потребуется время, чтобы оно подействовало. Она за него хотела переиспользованных слов на целую неделю. Я столько горячего воздуха ей отдала, прежде чем научилась прятать лишнее в Хранилище. – Глаза Бабули сузились. – Просто подожди и уйди с дороги, Тольвер. Они у нас сегодня ничего не заберут.

Но по ее тону Тольвер поняла: она имела в виду, что именно его не заберут старатели. Ни его, ни остров. Но осознание, что Бабуля не позволяла ему помочь защитить их дом, ранило.

Они наблюдали, как маленькая дырка в воздушной подушке начала разрастаться и хлопать краями. Размытые крошечные крылышки взметнулись и разорвали подушку, и корабль начал крениться на ветру.

Крылышек становилось все больше, они собрались в целое облако, разъедающее брезент. Вскоре по всей поверхности конструкции, поддерживающей корабль в воздухе, образовались основательные дыры. Команда начала поднимать якоря, пока гоблины пытались отбиться от разрушительной моли. Двигатели корабля заревели.

Вскоре корабль развернулся обратно в сторону Города Счастья.

Когда старатели ушли, Тольвер помог Бабуле навести порядок на их берегах.

– Они думают, что запросто могут заявиться сюда! – Голос Тольвера дрожал от страха.

Бабуля убрала волосы с глаз и смахнула слезы.

– Что ж, если они помогают городу расти, то действительно могут. А если нет, то они просто пытаются запугать нас с тобой, чтобы заставить плясать под их дудку. Представь только, они попытались убедить меня, что ты у них что-то взял. Честное слово.

– Но что это было за заклинание, которое ты использовала? – спросил Тольвер, не заостряя внимание на вопросе про подарок, а сконцентрировавшись на том, что поглотило воздушную подушку. «Научи меня, – почти произнес он. – Научи меня как это делать. Мне это надо».

На лице Бабули медленно расцвела улыбка.

– Да, пришло время научить тебя парочке магических штук. Но! Прежде чем практиковаться, я расскажу тебе суть. Это было наваждение. Такие делаются из утерянных или вышедших из обихода слов. Наваждения не так хорошо известны, как проклятия. Но я бы, конечно, не рисковала использовать проклятия, они могут не попасть в цель. Но хорошее старое наваждение? Боглины используют их поколениями. – Бабуля похлопала по слегка дымящемуся ивовому прутику. – Я знала, что оно сработает. Оно стоило каждой унции потраченного горячего воздуха.

Бабуля звучала невероятно довольной собой и своим заклинанием.

– Но что, если старатели вернутся? Они будут настроены еще более решительно! Научи меня, как делать наваждение, и тогда в следующий раз я смогу помочь, а не просто стоять в стороне!

– Тольвер, – сказала Бабуля, – я достаточно старая и помню, как здесь все было раньше. До того как старатели начали строить свои огромные механизмы, мы не всегда с таким трудом платили за топливо или наши земли. Мы были не то чтобы очень мирным народом, но мы создавали великолепные предметы. Мы держались своих территорий. И немного колдовали. Мы не всегда стремились достичь «больше» и «быстрее».

Бабуля окинула внимательным взглядом упавший на остров кусок воздушной подушки, ткнула его своим прутиком.

– В наше время случаются чудеса, это правда. Но возможно, пришло время снова замедлиться. Пускай медленнее, но снова делать все своими руками, а не полагаться на чужие переиспользованные слова.

Тольвер поднял с земли упавший кусок парусины и положил его в мусор. Тяжесть компаса, подаренного изобретателем, почти не ощущалась.

– Все, что ты сейчас говоришь – про старые методы, – сейчас это уже не изменится. Старатели сильны. Ты же слышала, что прошлой ночью говорили кобольды. Все в городе слишком увлечены своим делом, как и в других местах. Поэтому научи меня, как пользоваться прутиком, и мы вернем Звездинку, добудем больше слов и сможем дать отпор старателям. Пожалуйста.

Бабуля переложила кусок парусины из горы мусора в свою тряпичную сумку, после чего вернулась к Тольверу, чтобы наблюдать за рассветом.

– Я не позволю им тебя забрать, Тольвер. Но и учить тебя дальше магии тоже не буду. До тех пор, пока не буду уверена, что ты не станешь торопиться.

«Когда это произойдет? – гадал Тольвер. – Когда будет уже слишком поздно?»

Но Бабуля все еще выглядела очень разозленной, и Тольвер не осмелился спросить. Но когда корабль старателей уже улетел, а все вокруг стало золотым и ярким в лучах зарождающегося утра, уже и не верилось, что он чего-то боялся. Роса покрывала траву на болоте и отражала лучи солнца в каждой крохотной бусинке воды. Пуколята начали попискивать от голода, пока Гилфиллан тихо подталкивал их пятачком.

Бабуля подняла свой ивовый прутик и вздохнула. Он выглядел опаленным и погнутым после наваждения.

– Мы им еще покажем, что готовы бороться за наше болото, Тольвер, обещаю. Но сперва мне нужен новый прут. И больше слов. И нам нужна Звездинка. – Бабуля достала коробку и увеличительное стекло из их тайного места в домике. – Готовьтесь, Тольвер, Гилфиллан, мы возвращаемся.

«Наконец-то, – подумал Тольвер. – Вот мы и зашевелились».