– Я не понимаю, – сказал Сэм под скрип качели на веранде мисс Мэллой. Его учительница пятого класса качалась туда-обратно, потягивая лимонад, который принесла с кухни. Запотевший стакан Сэма стоял на столике рядом. Сэм к нему так и не прикоснулся. Анита делала лимонад намного слаще. – Кто они?

– Может, гоблины? – сказала мисс Мэллой. – Или феи. Я никогда не была уверена.

Сэм сглотнул.

– Почему они здесь?

– В Маунт Клауде? – задумчиво спросила мисс Мэллой. – Много лет назад они кое-что забрали у меня. Думаю, они вернулись, чтобы получить больше. – Она выглядела бледной и грустной. Рука мисс Мэллой так сильно дрожала, что кубики льда позвякивали в ее стакане.

Сэм пододвинулся к краю качелей на крыльце, чтобы лучше видеть уличную библиотеку.

Ящик был опрокинут, дверца распахнута и болталась на одной петле, а изгородь миссис Локхарт выглядела так, словно ее вытоптали свиньи.

Что, в принципе, и произошло.

Мисс Мэллой и Сэм достали из ящика все книги и простучали все стенки библиотеки, но так и не нашли ни единого серебряного волоска. Они попытались все собрать и сделать как было, но ящик шатался на своих ножках. Сэм пообещал сам себе, что обязательно вернется и все починит.

С гораздо большим удовольствием он, конечно, играл бы сейчас в бейсбол.

Ниже по улице остановилась у обочины машина Аниты. Она вернулась домой, забрав Беллу из подготовительного класса.

Лучшего момента, чтобы объяснить, что же у него произошло с Мэйсон, до того, как мисс Мэллой переговорит с его мачехой, просто нельзя было представить. Может быть, теперь Сэм смог бы выбраться из этой передряги – или хотя бы избежать возвращения в школу в понедельник и встречи с директором Вейном. Мисс Мэллой не может отрицать, что тоже что-то видела.

– Я думаю, кто бы это ни был, они украли и мои слова.

Мисс Мэллой пристально посмотрела на Сэма.

– Какие слова?

– Те, что вы просили меня сегодня произнести. – Сэм затаил дыхание и ждал.

– Ох, Сэм, о нет! Мне так жаль. – Мисс Мэллой выглядела крайне смущенной. – Я думала, ты просто упрямишься. Я даже подумать не могла… – Она резко вдохнула. – Я уже перестала верить в то, что они настоящие.

Мисс Мэллой имела в виду тех существ. Сэм знал это. Он внимательно рассматривал царапины на руках, которые ему оставили кусты.

– Но мы же оба их видели? – Он должен был убедиться в этом. В таких вопросах взрослые были довольно ненадежными.

Мисс Мэллой потерла виски. Из ее пучка выбились пряди волос и упали ей на глаза. Она смахнула их.

– Я видела их. Но, Сэм… – Мисс Мэллой побледнела. Она собиралась сказать что-то еще, Сэм был уверен в этом, но вместо этого она начала потягивать свой лимонад, до тех пор, пока кубики льда не звякнули друг об друга. Затем мисс Мэллой сделала глубокий вдох. – Сэм, тебе надо вернуть эти слова! Не иметь возможности извиниться? Уж я-то знаю, как это может испортить тебе жизнь.

Что она имела в виду? Сэм уставился на мисс Мэллой. Скрипнули качели.

– То есть мне не надо идти в школу в понедельник? Потому что вы мне верите? И понимаете? И все объясните директору Вейну?

Мисс Мэллой моргнула. Она медленно покачала головой из стороны в сторону.

– К сожалению, директор Вейн ожидает тебя увидеть, а он очень строгий. Тебе придется приходить, пока ты не извинишься. Этого не избежать. А если я попытаюсь рассказать директору Вейну о том, что мы видели… – Она вздохнула. – Сэм, я честно хотела бы, но я не могу. Директор Вейн еще совсем новичок в делах школы. Я могу потерять работу. А я люблю преподавать.

Мисс Мэллой действительно была очень хорошей учительницей. Сэм тоже не хотел, чтобы она потеряла свою работу.

– Может, вы могли бы сказать, что я ___? – Он с надеждой попытался улыбнуться.

Мисс Мэллой отрицательно покачала головой.

– Я не буду говорить, что ты сделал то, чего не делал, Сэм. Но возможно, ты сможешь найти другой выход из ситуации. А… гоблины… они говорили что-нибудь сегодня утром? Перед тем как забрали твои слова?

Она действительно ему верила.

Сэм кивнул.

– Старушка сказала, что я неосторожный. А потом она погрозила мне этой палкой.

– Сэм, в те разы, когда ты извинялся, ты делал это искренне?

Сэм с преувеличенным вниманием рассматривал свои кроссовки.

– Не всегда.

– Но хотя бы иногда?

Сэм кивнул.

– Конечно. – Раньше, когда он был маленьким и ссорился со своими друзьями, он действительно искренне ____. Когда он обижал свою мачеху или Беллу. В такие моменты. – Но наверное, не сегодня утром.

– Я раньше пыталась найти информацию о волшебных существах, я прочитала все что смогла отыскать. Ты вообще знал, что существа бывают разными? Какие-то добрее, какие-то злее. Раньше они воровали всякие вещи, к которым люди плохо относились. Но потом они исчезли. Остались только в историях. И вот они вернулись в Маунт Клауд! – сказала мисс Мэллой. Она смотрела невидящим взглядом на уличную библиотеку. – В том-то и проблема.

– Что они у вас взяли? – спросил Сэм.

И вот тогда мисс Мэллой начала рассказывать Сэму самую странную историю из всех, что он когда-либо слышал.

– Я увидела бело-коричневого поросенка, – начала она. – Прямо здесь, в нашем городке – ты же знаешь, что я выросла в этом доме, да?

Сэм отрицательно покачал головой – он не знал этого.

– Я наклонилась, чтобы почесать поросенку уши. И думаю, я сказала ___. Ну, я часто произносила это слово, всегда, когда кто – то был добр или зол. Я никогда не задумывалась о нем. Я просто его произносила. А еще вместе с поросенком там была эта женщина. Она махнула на меня палочкой, и я практически ощутила, как слово вытянули у меня изо рта. И вдруг я больше не могла его произнести. Мои родители показывали меня разным докторам, и я очень быстро научилась не рассказывать о гоблинах или феях.

«Что же это было за слово?» Мисс Мэллой даже Сэму не могла их сказать. Прямо как и сам Сэм.

Мисс Мэллой поднесла стакан к губам, и, когда оказалось, что пить уже нечего, она разжевала один из кубиков льда. Звук был ужасный.

– Поэтому спустя какое-то время я поверила в то, что гоблины были настоящими, не больше докторов или моих учителей.

Мисс Мэллой оттолкнулась от пола террасы своей тростью, и качели сделали ленивое движение туда-обратно в знойном летнем воздухе.

На другой стороне улицы Анита поставила на столик кувшин с лимонадом и тарелку с печеньем. Она оглянулась, словно высматривая Сэма, и посмотрела на часы.

– Мне скоро надо будет идти домой, – сказал Сэм.

Это разрушило волшебный момент. Мисс Мэллой остановила качели.

– Конечно, Сэм. Я пойду с тобой и все объясню. То есть кое-что объясню. Просто… Я хочу сказать, это твое дело, но я не могу… Я потеряю работу, если люди будут думать, что я вижу гоблинов.

Мисс Мэллой выглядела такой расстроенной, что Сэм похлопал ее по руке тем же жестом, который он видел у Аниты, когда та замечала, что Белла или его отец переживали.

– Все будет хорошо, мисс Мэллой. Я что-нибудь придумаю.

– Спасибо тебе, Сэм. – Она медленно спустилась по ступенькам террасы, и Сэм последовал за ней. Мисс Мэллой не звучала убежденной. Они почти перешли улицу, когда мисс Мэллой произнесла:

– Начиная со следующего понедельника в школу.

Сэм ничего не мог с собой поделать. Он застонал. Но тут была его мачеха с печеньками и лимонадом, и Белла с объятиями налетела на него с разбегу. Она уронила лимонад, и тот выплеснулся Сэму на рубашку.

– Пвости! – произнесла Белла, коверкая слова из-за двух выпавших зубов.

И на секунду это снова был самый обычный летний день. Но Сэм знал, что, если он хочет выбраться из этой передряги, ему надо будет найти этих гоблинов-или-фей и забрать свои слова назад. Как можно скорее. Лучше сегодня.

Пока мисс Мэллой тихо разговаривала с его мачехой, Сэм наблюдал за уличной библиотекой и потягивал лимонад.

– А фто ты делаеф, Фэм? – спросила Белла. – Я могу помофь?

Сводная сестренка Сэма стояла на пороге его комнаты и рассматривала беспорядок, который он устроил на полу.

В его планах этот беспорядок должен был стать ловушкой для гоблинов. Он сам придумал: обувная коробка, карманный словарик, струна и палка. Но пока что это просто все валялось в куче.

И хоть пятилетняя Белла была его самым любимым человеком во всем мире, но она все равно была слишком мала, чтобы помочь ему.

– Нет, это слишком опасно.

– Что это? – А еще Белла была самым любопытным человеком во всем мире.

Пока мисс Мэллой объясняла Аните произошедшее, старательно избегая упоминания гоблинов, Белла скрутилась калачиком рядом с Сэмом на пороге и засунула в рот большой палец. Она слушала с широко раскрытыми глазами, как Анита задает Сэму осторожные, полные тревоги вопросы.

Теперь, стоя в комнате, Белла коснулась блестящим фиолетовым кроссовком уголка ловушки для гоблинов.

– Почему ты фтроиф это? Почему бы тебе профто не фкавать «Профти»?

Из-за того, что два передних зуба выпали пару недель назад, почти все слова с буквой «с» в устах Беллы звучали пушисто.

– Я бы хотел так сказать, Бел. Я должен ходить в школу к мисс Мэллой каждый день, пока не смогу.

– Но мифф Мэллой живет череф улицу. Зачем тебе так далеко ходить? – Белла очень старалась произнести «с» в каждом слове.

Сэм поморщился. Ему придется ходить так далеко, потому что мисс Мэллой поговорила с директором Вейном. А директор Вейн очень строго соблюдал правила. И потому что старушка с белой свинкой украли его слова. Одна только мысль об этом заставила горло Сэма сжаться, а глаза защипать. Чтобы избавиться от этого чувства, он пнул гоблинскую ловушку достаточно сильно, чтобы она развалилась.

– Сэм! – крикнула внизу Анита.

– ___, – ответил Сэм, его рот открылся и закрылся там, где должно было прозвучать слово. И тогда: – Больше так не буду!

Глаза Беллы расширились.

– Ты дейфтвительно не можешь это фказать?

Дыхание Сэма сперло. Он покачал головой, пристыженный и напуганный. А Белла захихикала, все еще думая, что брат шутит.

– Фэм, а ефли я фкаву это ф тобой?

Вот оно. Последняя капля. Это был долгий, очень ужасный, очень жаркий день.

– Белла, – сказал Сэм, – Это не поможет. Я не могу ФКАЗАТЬ это. И точка. – Его сердце понеслось галопом, и Сэм тут же почувствовал себя ужасно.

Глаза Беллы заблестели и наполнились слезами. Она исчезла с воем, который донесся до самой кухни.

Сэм хотел пойти за ней, но еще ему было стыдно, и его распирало от злости, поэтому он остался сидеть на полу, глядя на ловушку для гоблинов.

Ну почему мисс Мэллой не могла просто рассказать его родителям про гоблинов или фей… Нет. Ни один взрослый не поверил бы даже ей. По крайней мере, так у него, возможно, будет союзник, когда ему понадобится проследить за уличной библиотекой. Кажется, именно там собирались эти гоблины. А если он сможет поймать одного из них, тогда у него будет доказательство.

Через секунду по лестнице затопала Анита, держа на руках его плачущую сестру.

– Серьезно, Сэм?

По выражению лица своей мачехи Сэм понял, что, когда с работы вернется его отец, он будет наказан. Его папа был хорошим и довольно терпеливым, пока все шло своим чередом, но звонок из школы и плачущая сестра в один день кого угодно выведут из равновесия.

А ведь Сэм не сделал даже ничего, ну то есть ничего такого плохого.

Анита спустилась по лестнице. Сэм забрался в кровать и натянул на голову одеяло.

Довольно скоро он услышал, как вернулся с работы домой его отец. Входная дверь скрипнула, широко раскрывшись, и закрылась с тяжелым «бах». Анита что-то тихо рассказывала папе прямо у входа. Выслушав Аниту, папа Сэма поднялся и вошел в его комнату. Он все еще был в своем летнем костюме, в том самом, про который он однажды сказал, что это как доспехи для рыцаря в дизайнерском агентстве, где он работал, а на шее был повязан галстук с Ти-Рексами. Он носил костюм, потому что должен был, а галстук – потому что он заставлял Беллу и Сэма смеяться.

Но тем вечером отец Сэма окинул разбросанную по полу ловушку для гоблинов одним долгим взглядом и сел на край его кровати.

– Эй, парень. Тяжелый выдался последний день в школе? – В его голосе звучало сдержанное любопытство. Сэм яростно закивал головой. Одеяло зашуршало и упало. Вся злость испарилась от сочувствия папы. Сэм чувствовал, как это ощущение улетучивается, словно жара с детской площадки.

Но когда его глаза снова стали наполняться слезами, он вытер их кулаком и уткнул лицо в подушку.

– Я не знаю, что происходит. Но это НЕ моя вина. – Приглушенный тканью голос прозвучал тихо и невнятно даже по меркам самого Сэма. Он повернулся лицом к стене, так, чтобы папа не мог видеть все еще бегущие по щекам слезы. Он знал, что даже отцу не может рассказать про гоблинов.

– Звучит действительно ужасно. – Мистер Калвер не стал давить. – Особенно когда все вокруг считают, что ты не прав.

Сэм кивнул, но не повернулся. Папа всегда поддерживал его. С тех пор, как ушла мама, оставив письмо для отца и открытку для малыша Сэма, они всегда были отличной командой. А лето всегда было их любимым временем года из-за бейсбола. Они оба любили эту игру.

В тот момент Сэм вспомнил, что в фирме папы были билеты на игру в следующее воскресенье между Филис и Метс. «Пожалуйста, – взмолился Сэм у самого себя. – Пожалуйста, пусть все к тому времени исправится. Пусть я поймаю гоблинов и заставлю их вернуть мои слова». А вслух прошептал:

– Не очень веселое время.

– Белле тоже не весело. Она боготворит тебя. А ты сделал ей больно. И Мэйсон. Ситуация будет довольно трудной, пока ты не извинишься. – Голос папы оставался спокойным, но Сэм чувствовал, как сжимается от каждого слова. В этот момент он мечтал стать невидимым.

– Я хочу все исправить. У меня просто нет правильных слов, – наконец прошептал Сэм.

Его папа посидел еще пару минут молча, потом похлопал Сэма по ноге.

– Ты разберешься, Сэм. Иногда важно не то, что ты говоришь, а то, что ты делаешь.

Скрипнула кровать, когда папа Сэма поднялся, потом заскрипела лестница, каждая ступенька которой была словно клавиша рояля, издающая стон, когда он наступал на нее.

Калверы, как и Локхарты и мисс Мэллой, жили в старом викторианском доме, в таком, знаете, где много дерева и тени лежат в самых странных местах. В доме были тайные двери и встроенные шкафы, и Белла вместе с Сэмом открыли каждый в надежде найти такой же, как в книге «Лев, Колдунья и Волшебный Шкаф»[8]. Но пока им не удалось обнаружить никаких потайных дверей, которые действительно вели бы к чему-нибудь интересному, например к игре команды Метс, или к весенним тренировкам, или на чемпионат мира по бейсболу.

Вместо этого они иногда натыкались, кажется, на мышей, а Белла пару раз клялась, что видела фей.

– Эй, Белла? – Сэм постучался в дверь комнаты сестры и открыл ее. Беллы там не было.

Через окно в комнате Сэм увидел сестру на террасе с банкой светлячков в руках.

Сэм спустился вниз по винтовой лестнице, глядя сквозь стекла старых окон, которые отбрасывали на газон на лужайку замысловатые, едва различимые узоры, в то время как небо за окном становилось пурпурно-голубым. Вечер был теплым, в траве порхали светлячки и стрекотали цикады. Белла бегала по траве, пытаясь поймать огоньки и сложить их в свою специальную баночку.

Сэм пошел ей помогать.

Когда Сэм наклонился и аккуратно взял в ладони светлячка, чтобы сестра смогла поместить его в свою банку, в которой Анита сделала несколько дырок для воздуха и украсила листьями, Белла прошептала:

– Фпафибо, Фэм.

– Всегда пожалуйста, – ответил Сэм. И он верил в эти слова. И эти слова у него не украли. Он с облегчением выдохнул.

Вдруг на краю лужайки Сэм заметил всполох чего-то белого. Потом в свете луны улицу пересек мальчик с серебряными волосами верхом на белом поросенке. Они двигались в сторону дома миссис Локхарт.

– Белла, это, случайно, не те самые феи, которых ты видела? Можешь помочь мне поймать их?

Белла завороженно смотрела на свою стеклянную банку, наблюдая, как внутри кружатся маленькие огонечки.

– Фто, Фэм? – К тому моменту, когда Сэму удалось отвлечь сестру от светлячков, эти создания уже пересекли улицу и исчезли.

– С тобой все в порядке, Сэм? – вышел их папа и положил ладонь на плечо Сэма.

– День выдался странный, – ответил Сэм. – Мне___. – Он встряхнул головой. Все еще никак. – Я рад, что он закончился.

Но вечер еще не закончился.

Когда Белла уснула, а в домах мисс Мэллой и Локхартов зажегся свет на втором этаже, Сэм собрал свою ловушку для гоблинов и построил ее заново на тротуаре у уличной библиотеки миссис Локхарт.

Если этим созданиям так нравились слова, то у Сэма найдется для них целая книга.

Сэм протянул веревку за собой, устроился так, чтобы наблюдать из-за дуба, и под пение цикад смотрел, как между ветвями появляются звезды.

Если бы Мэйсон не злилась на него так сильно, Сэм, возможно, предложил бы ей устанавливать гоблинские ловушки вместе.

На самом деле ему этого очень хотелось. Сидеть в полной тишине было невыносимо одиноко.

Сэм посмотрел на наручные часы со светящимися в темноте цифрами. Восемь тридцать. Не выдержав, Сэм зевнул.

Сэм, наверное, ненадолго уснул, потому что уже в следующий момент рядом с библиотекой стояли Мэйсон и ее подруга Джина. Он не видел, как девочки пришли. И они уже успели разобрать ловушку. Мэйсон держала в руках словарь так, словно собиралась поставить его на полку библиотеки.

Она что, разглядывала что-то в коробке? Сэм не мог сказать наверняка. Его мышцы напряглись, как перед попыткой украсть базу[9].

Сэм ни в коем случае не хотел напугать Мэйсон с Джиной, но еще меньше он хотел, чтобы из уличной библиотеки выскочил прячущийся там гоблин и украл их слова.

Хуже того, Сэм действительно не хотел, чтобы девочки увидели, как он сидит здесь за дубом и держит конец веревки от самодельной ловушки для гоблинов. Он был в тупике.

Какое-то время светящиеся в темноте наклейки на ногтях Мэйсон мерцали рядом с ящиком библиотеки, но вот она запихнула словарь на полку и захлопнула дверцу, насколько это позволяли сломанные петли.

– Чего ты вообще переживаешь? Он ужасно себя повел. – Джина хлопнула пузырьком из жвачки.

– У нас совместный летний проект, вот и все, – сказала Мэйсон. – И мы уже давно дружим. Я хотела хотя бы попытаться помочь ему выпутаться из проблем с мисс Мэллой.

– Что ж, думаю, это твое лето. – Джина покачала головой и отправилась вниз по улице к своему дому.

Мэйсон подождала немного, рассматривая звезды. Слушая стрекот цикад. Сэм не шевелился.

А потом, так и не повернувшись к дереву, за которым сидел Сэм, Мэйсон сказала:

– Сэм.

Сэм сглотнул. Как давно она знала, что он прятался и слушал? Сэм хотел провалиться от стыда.

– Что ты здесь делаешь?

– Что ты здесь делаешь? – ответил Сэм и тут же потянулся к первому, что пришло ему на ум. – Я думал понаблюдать для проекта, кто и когда пользуется библиотекой. – Фраза прозвучала скомканно, но вроде не совсем бессмысленно. Однако Сэм все равно ощутил, как его кожа запылала.

– Ночью? – Мэйсон снова посмотрела на обувную коробку и перевела взгляд на дуб. Она подозрительно сузила глаза. – С ловушкой? – Она подождала еще минуту. – Я пыталась помочь тебе. Но ты стал очень странным, Сэм.

Сэм молча сидел, снова чувствуя себя пристыженным и, наверное, немного злым. Мэйсон вздохнула и пошла дальше, в сторону дома.

– Увидимся, наверное.

«Возможно, мы с Мэйсон больше не такие уж и друзья, – подумал Сэм. – И это, возможно, частично моя вина, но я не могу это исправить, пока не получу свои слова назад».

Поэтому Сэм подождал, пока Мэйсон исчезнет за дверьми своего дома, и снова установил ловушку. Он достал свой словарь из библиотеки, сперва проверив, не увидит ли он что-нибудь или кого-нибудь странного, и положил его на этот раз открытым на «Ии» и на том слове, что у него украли. Сэм мог прочитать его, но не мог произнести, и это так бесило. А потом Сэм еще немного подождал.

Мачеха позвала с террасы.

– Сэм? Пора спать.

Сэм не ответил, потому что как раз в тот момент он увидел двух гоблинов-фей-существ, направляющихся к библиотеке. Человечки с серебряными волосами передвигались около изгороди. Свинка же шла, уткнувшись пятачком в землю, вдоль тротуара и слегка хромала.

Пара разговаривала между собой тихими мелодичными голосами. Сэм практически не мог разобрать, что они говорили. Ему показалось, что он услышал, как мальчик произнес:

– Я почти держал в руках слово этого старика. И я бы взял его, если бы у меня было заклинание! Покажи мне, как работает магия, Бабуля, пожалуйста.

Тихо, словно это сверчок протрещал, старушка ответила:

– Еще не время, Тольвер. Я хочу убедиться, что мы все сделаем правильно или же мы не сделаем это никак.

Их слова, как и то, что он увидел следом, смутили Сэма.

Старушка забралась в ящик уличной библиотеки. Мальчик поднял поросенка, старушка махнула вокруг него своим ивовым прутиком, и свинка тоже исчезла внутри ящика. А следом и мальчик начал подтягивать себя внутрь, держась за поводок.

«Как они все там поместились? И они, и все эти книги?» – Сэм был ошарашен.

«Но если я их поймаю, – пришло в голову Сэму. – Им придется рассказать мне, как у них это вышло, и отдать мои слова».

Сэм выбрался из своего убежища и схватил мальчика с серебряными волосами сначала за ботинок, потом за его парусиновые брюки, чья штанина как раз исчезала внутри библиотеки, и в конце концов он ухватился за поросенка.

– Отвали! – Брыкаясь и сопротивляясь, мальчик обернулся, чтобы посмотреть на Сэма, и начал становиться прозрачным.

– Ну нет! – закричал Сэм во второй раз за этот день и постарался удержаться.

А вместе с тем Сэм понял, что сжимается, становится меньше, в то время как библиотека начала нависать над ним огромным строением.

Но когда мальчик все-таки смог отбрыкаться, Сэм упал и перестал уменьшаться. Пока он пытался встать на ноги, старушка, мальчик и их поросенок начали пробираться по книжкам к дальней стенке библиотеки, в которой, кажется, была дырка. По ту сторону дырки виднелось небо, полное звезд, и Сэму показалось, что он чувствует запах моря. Старушка уже исчезла в ней, и мальчик тоже собирался следом. Но Сэм быстро потянулся и снова успел схватить тянущийся поводок свинки. В этот раз он не собирался отпускать.

Поросенок удивленно завизжал, когда дырка в дальней стенке ящика библиотеки закрылась. Сэм перехватил крохотный поводок пальцами и осторожно потянул, пока свинка не оказалась на его ладони. Очень аккуратно он положил поросенка в обувную коробку, оставшуюся от ловушки на гоблинов, и закрыл крышку.

После этого Сэм аккуратно смахнул щепки от уличной библиотеки со своего рукава и прислушался к ворчанию и хрюканью свинки в обувной коробке. Дрожа, Сэм пошел домой.

Чтобы ни происходило внутри библиотеки, это имело прямое отношение к исчезновению слов Сэма, и он выяснит, что случилось. У него были целые выходные.

И он займется этим, как только узнает, чем питаются миниатюрные свинки гоблино-фей.

И как спрятать такую от родителей. И сестры.

Сэм вошел в дом, коробка тихо ворчала и фыркала в его руках.

Как только Сэм обустроил поросенка – сделал дырки в коробке, засунул туда немного овощных очистков, положил кусочек фетровой ткани из маленькой мастерской Беллы вместо кровати и наклеил маленький пластырь на поцарапанное копытце, – он попытался уснуть.

Натягивая одеяло и обдумывая природу странной дырки в глубине уличной библиотеки, Сэм мечтал, чтобы у него был друг, который помог бы ему разобраться со всем, что сегодня произошло. Мисс Мэллой была замечательной, но она никак не могла поместиться в ящике библиотеки, а о Мэйсон больше не могло быть и речи. Еще был Сьюи из бейсбольной команды, но он был на год старше и мог поднять Сэма на смех, услышав, что тот задумал. Это все же должна была бы быть Мэйсон.

Калверы переехали в Маунт Клауд всего пару лет назад, после рождения Беллы. Большинство детей на улице были ровесниками Беллы или старшеклассниками, и, хотя Сэм знал других ребят из соседствующих бейсбольных клубов, дольше всего именно Мэйсон была его лучшим другом. Он познакомился с ней, когда шел на пикник в честь Четвертого Июля[10] в тот же год, когда они переехали.

Мэйсон была его идеальным напарником в играх и розыгрышах в младшей школе. Она знала, что он боялся пауков, а об этом больше не знал никто. Она любила графические новеллы так же сильно, как и он, даже если все остальные их вкусы в книгах отличались. Они смотрели одинаковые фильмы. Она идеально подошла бы.

Но после того случая, когда он впервые поддразнил ее в этом году – Сэм назвал ее Мэйсон МакГарПИСЬ перед Беном и Сьюи – шестиклашками, – она начала отдаляться. Сэм сказал тогда ___, но она закричала:

– Ты всегда говоришь «извини», но никогда не имеешь это в виду.

И хотя с тех пор они то и дело поддразнивали друг друга, это не всегда было приятно, даже когда они оставались вместе. А когда они расходились, она мастерски умела хранить молчание.

Обувная коробка покоилась на столе Сэма, окутанная лунным светом. Он примотал крышку скотчем и убедился, чтобы отверстия для воздуха оставались чистыми.

Теперь из-за этого поросенка и его гоблинов-или-фей-или-кто-они-там Сэм вообще не мог сказать ___.

По крайней мере, пока что.