Тольвер поспешил обратно в актовый зал и обнаружил, что Анита и Белла продолжают работать на сцене, Бабуля помогает им, а мисс Мэллой сторожит у двери.

– Почему Мэйсон и Сэм так задерживаются? – спросила учительница, когда невидимый Тольвер потянул ее за рукав.

– Сюда идет директор Вейн, – сказал боглин. – Вы должны притвориться, что у вас пропали все слова. Мэйсон сказала, вы поймете.

Мисс Мэллой медленно кивнула, переваривая услышанное:

– Все слова? Не одно или два, как раньше?

– У старателей появилось новое устройство, и с его помощью они хотят украсть как можно больше слов в кратчайшие сроки. Поэтому они теперь заодно с директором. Он как раз сегодня тестировал это устройство, и Сэму с Мэйсон нужно, чтобы он думал, что случайно забрал все ваши слова.

– Что за новое устройство? – спросила Бабуля.

– Какое-то очередное изобретение Джулиуса, оно может забирать все-все слова, а не только переиспользованные, – сказал Тольвер. Он так сильно расстроился, что снова неожиданно исчез. Когда боглин вновь появился, он почесывал ухо.

– Как я жалею, что вообще чему-то его научила! – Бабуля кипела от негодования. – Мы разберемся с ним, когда вернемся домой. Я думаю, город должен узнать об опасности, которые несут его изобретения.

– Все скоро закончится, Бабуля, – сказал Тольвер. – Но сначала мы должны остановить директора и капитанов. Правильно, мисс Мэллой?

К изумлению Тольвера, мисс Мэллой открыла рот, чтобы что-то сказать, но не издала ни звука. Мисс Мэллой попробовала еще раз.

– О нет, эта штуковина и правда сработала? – в отчаянии прошептал Тольвер.

– Нет, Тольвер, – тихо рассмеялась в ответ мисс Мэллой. – Но мы можем притвориться, что да.

Щеки Тольвера стали пунцовыми.

– У вас здорово получается, – сказал он. – Бабуля, она просто невероятная.

– Действительно, – согласилась Бабуля.

Они услышали шаги, быстро приближающиеся по коридору.

– Быстрее, прячьтесь!

Тольвер и Бабуля притаились за сценой у двери, ведущей в подвал, и стали ждать Мэйсон и Сэма.

– Я надеюсь, они поторопятся.

– Мисс Мэллой! – Директор ворвался в актовый зал. – Можно вас на пару слов? О, добрый день, миссис Калвер-Васкез. – Он раскатисто и слишком театрально произнес «р», что было, в принципе, совсем не к месту.

– Добрый день, директор Вейн. – Анита махнула рукой в знак приветствия. – Мы почти закончили.

– Да-да, хорошо. – Он повернулся к мисс Мэллой. – А у вас как дела?

Мисс Мэллой улыбнулась и открыла рот, но не издала ни звука. Вейн стал еще бледнее. Учительница с тревожным видом прижала руку к горлу.

– Присядьте, мисс Мэллой. Это, наверно, просто временное явление. Может, чаю? – Директор Вейн выглядел так, словно хотел сбежать и закрыться в своем кабинете.

Тольвер подавил смешок, когда увидел, как мисс Мэллой отмахнулась от предложения чая. Вместо этого она потянулась за блокнотом, в котором написала: «Это началось, когда я вышла из вашего кабинета».

– Может быть, вы просто заболели? – с надеждой спросил директор.

«Вовсе нет, я отлично себя чувствую, – написала мисс Мэллой, – только с голосом проблема… И горло не болит. Знаете, больше ощущается, как будто у меня пропал не голос, а слова».

– Это невозможно, – сказал директор Вейн, быстро усаживаясь в первом ряду. – Ну же, мисс Мэллой. Пожалуйста, попробуйте что-то сказать еще раз.

Мисс Мэллой театрально открыла рот и одними губами произнесла какое-то слово, не издав по-прежнему ни звука. Тольвер чуть было не рассмеялся, но невидимая Бабуля наступила ему на ногу.

– Тихо, ты, – прошептала она. – Попридержи язык, или этим займусь я.

Тольвер скривился. Слова Бабули прозвучали как заклинание, которое сулило много неприятностей.

Мгновением позже его спасло появление Сэма и Мэйсон. Они ворвались в актовый зал и помчались по проходу, затормозив рядом с директором и мисс Мэллой.

– О, отлично, вы нашли ее. – Глаза Мэйсон были полны тревоги. – Вы же сможете ей помочь?

– Боюсь, пока что нет, – сказал директор Вейн, – но я над этим работаю. Дети, почему бы вам не оставить нас и не сделать что-нибудь полезное? – Он рассеянно махнул рукой в направлении сцены. Сэму и Мэйсон не нужно было повторять дважды.

Тольвер и Бабуля последовали за ними к двери в подвал, скрытой за театральным занавесом. Мэйсон отперла ее и аккуратно открыла, стараясь не скрипеть петлями. Они начали спускаться по ступенькам. Боглины вновь стали видимыми примерно на половине пути, когда Мэйсон открыла дверь архива и включила свет.

Тольвер нервно почесывал локоть, пока они шли среди ящиков и контейнеров, мимо полок со старыми компьютерными дисками и мониторами. Сэм остановился, заметив аккуратный почерк мисс Мэллой на бирках шести коробок с сочинениями.

Зеленые пальцы Тольвера благоговейно прикоснулись к ним.

– Там очень много хороших слов. Даже я чувствую их запах.

– Это для ловушки, Тольвер. – Мэйсон легонько шлепнула его по руке.

Схлопотавший боглин уныло потащился по пыльном архиву, еле переставляя ноги:

– Ничего этого бы не случилось, если бы ты не похитил Звездинку… или если бы не погнался за нами через уличную библиотеку, или… или если бы у меня была магия. – На лице Тольвера застыло тоскливое выражение.

– Или если бы ты не украл слова? – Мэйсон сердито уставилась на него.

– Ну да. – Тольвер был вынужден признать ее правоту. – Но возможно… просто предположим, вдруг есть способ, который позволил бы использовать не одно переиспользованное слово за раз, а сразу целый ворох вот таких, написанных? Тогда нам не пришлось бы больше ничего красть. – Он посмотрел на Бабулю, чтобы узнать, что она думает по этому поводу.

– Мы всегда старались, чтобы нас не заметили, – возразила Бабуля. – Но возможно, если слова были действительно очень-очень переиспользованными, мы могли бы использовать и написанные. Мы починим преобразователь и попробуем, но сначала нужно поймать всех старателей, хорошо?

Вчетвером они тщательно осматривали коробки на полках. Там были старые сочинения десятилетней давности, написанные еще тогда, когда мисс Мэллой только начала преподавать в этой школе.

Каждый из них взял по коробке и унес под сцену. Мэйсон расчихалась от пыли. Руки Сэма были все потные и в грязи.

Тольвер никак не мог перестать нюхать коробки:

– Здесь так много слов, которых даже никто не хватится!

– Тольвер, возьми себя в руки, – сказала Бабуля.

Анита ждала их под сценой с весами в руках. Вместе с Беллой, Бабулей и Тольвером они выбрали лучшие работы. Пальцы боглинов жадно подрагивали, проходясь по выделенным красной ручкой словам и целым абзацам. Тем временем Сэм и Мэйсон начали медленно сооружать ловушку для гоблинов, укладывая сочинения поверх груды коробок. Вскоре у них было почти пятьдесят фунтов[26] приманки.

– Этого должно хватить, – сказала Анита.

Мисс Мэллой спустилась по лестнице и вполголоса сообщила, что директор Вейн вернулся в свой кабинет. Они подняли коробки на сцену, и Анита внесла последние изменения в настройки механизма люка.

Приближалось время собрания. Тольвер спрятался за кулисами, слева от сцены. Бабуля и Анита остались под сценой. Сэм и Белла вернулись в зал, чтобы найти своего отца.

Тольвер нервно мерил шагами кулисы в ожидании. Он действительно хотел, чтобы их план сработал, – он мечтал об этом сильнее, чем о чем-либо еще в последнее время.

Родители начали занимать места в актовом зале. Выглянув наружу, Тольвер увидел взрослых в костюмах, устраивающихся в первом ряду. Мистер Калвер, сидевший рядом с Сэмом и Беллой, раз за разом нервно поправлял галстук.

Позади них директор Вейн занял место рядом с мисс Мэллой и пытался с ней разговаривать. Но мисс Мэллой молчала. В ответ на слова директора Вейна она только беззвучно жестикулировала. Иногда она пыталась что-то сказать, но не могла издать ни звука. Чем чаще она это делала, тем виноватее выглядел директор и тем быстрее он говорил.

Встал отец Сэма. Тольвер вытер вспотевшие ладони о холщовый жилет.

По команде Бабули Тольвер стал невидимым и сел рядом с ящиками на тот случай, если дверцы люка не откроются в нужный момент. Или если старатели попытаются украсть коробки. «Надеюсь только, что они не смогут этого сделать, – подумал он. – Ящики с исписанными листами достаточно тяжелые. Чтобы унести их, потребуются все старатели. Но скорее всего, они не смогут устоять и все равно попытаются».

Вскоре после того, как кондиционер в зале заработал на полную мощность, Тольвер услышал лязгающий звук приближающегося словесного хряка. Он выглянул в темный зрительный зал, но из-за включенного освещения сцены ничего не смог разглядеть. Старатели пытались незаметно проникнуть в помещение, но звук открывающихся и закрывающихся заслонок на боках хряков выдавал их.

По звуку и, к сожалению, по запаху Тольвер понял, что на собрание пришло очень много старателей. Он был почти уверен, что слышал, как неподалеку перешептываются два капитана, готовые украсть слова с помощью своего нового изобретения.

Внизу, почти видимые сквозь щель люка, тихо шевелились Анита и Бабуля.

Зрительный зал был заполнен родителями и учениками, которых Тольвер видел в школе Маунт Клауд в тот день, когда он украл свое первое слово. Вот Сьюи, а недалеко от нее подруга Мэйсон, Джина, и их семьи. И миссис Локхарт с маленькой видеокамерой.

Прошел слух, что на собрании должно произойти что-то важное, и каждый хотел находиться в обдуваемом кондиционером зале, когда это случится.

«Сегодня ваши слова никто не украдет, – прошептал Тольвер. – Я обещаю».

И тут на сцену поднялся отец Сэма. Стоя возле ящиков с бумагами, он указал на плакаты с новым табло. Все в зале начали перешептываться.

И шепот этот не был радостным.