Тольвера тревожило мягкое покачивание корабля старателей. Ему не нравилось думать об огромной пропасти, что пролегла между дном корабля и болотистыми землями, лежащими далеко-далеко внизу. Но больше всего Тольвер ненавидел еду на Отклонении. Он скучал по стряпне Бабули.

Большинство боглинских кухонь были хорошо организованы, и кухня Бабули не была исключением. Из таких кухонь на стол попадали ароматные буханки хлеба, чай и великолепные пироги.

На камбузе же старателей творился сущий беспорядок.

Последовав тем вечером за кобольдом, своим соседом по каюте, вниз по палубе, Тольвер понял, что все плохо, еще до того, как зашел в столовую. Все место пропахло тухлыми носками. А звук стольких боглинов, прихлюпывающих зеленую жижу из металлических мисок и закусывающих чем-то похожим на вяленую говядину, сдобренную арахисовым маслом, был просто тошнотворным.

– Я не голоден, – прошептал Тольвер, в то время как его желудок громко бурчал. Он почти всегда был голоден, но, кажется, судно решило эту проблему.

– Ну же, сынок! – Высокий старатель хлопнул Тольвера по плечу. В его рту не хватало пары зубов, а дыхание практически сбило Тольвера с ног. – Вгрызайся! – Он передал Тольверу миску и вывалил туда комок студенистого жаркого, шлепнув сверху кусок вяленого мяса. – Всем нравится мясо в масле!

Тольвер пошатнулся, и жижа из миски выплеснулась на руки и ботинки его добродетеля. Веселое лицо старателя моментально изменилось.

– Думаешь, это смешно? – проревел боглин. – Мы здесь не любим расточительства.

Тольвер отшатнулся.

– Простите!

– Простите, сэр! – отрубил старатель. – Я старше тебя по званию. Приберись тут и отправляйся на гауптвахту[17].

О нет. Тольвер не думал, что все может стать еще хуже. Он ошибался.

– Подождите! Я знаю его бабушку, – выкрикнул кто-то из толпы. – Мальчишку не надо наказывать. Ему всего лишь надо найти свою воздушную походку. Я пригляжу за ним до тех пор!

Тольвер поднялся с того места, где присел на корточки, чтобы прибраться. Голос казался знакомым.

Над склоненными головами восьми голодных старателей Тольвер увидел долговязого боглина с очками на носу и большим медальоном на шее. Боглин явно гордился этим медальоном, судя по тому, как он выпячивал грудь, чтобы тот словил последние лучи заходящего солнца. На медальоне сверкали слова «Судовой изобретатель».

Это был Джулиус, Бабулин друг. Здесь, на Отклонении. Тольвер почувствовал, как на него нахлынуло облегчение.

Они представляли собой резкий контраст: Тольвер, чья кожа стала бледно-зеленого цвета и покрылась пятнами воздушной болезни, и Джулиус, который выглядел очень хорошо. Его волосы были гладко зачесаны назад. Его вычищенный вельветовый пиджак мерцал шелком, как и его медальон, а вся фигура Джулиуса излучала уверенность, которой никогда не было на острове Оптимизма. Там, на острове, боглины ходили вокруг Джулиуса на цыпочках, не будучи уверенными, творит он науку или же магию. И всегда перешептывались у него за спиной, что он немного странный.

Тольвер задумался, что же такого сделал Джулиус, чтобы заслужить чистую рубашку и всякие украшения на свой сюртук.

А потом Джулиус улыбнулся ему.

– Ну же, мы же не можем позволить, чтобы ты рассказал Гвендолин, что с тобой плохо обращались. – Он протянул боглину шоколадку, которая, Тольвер должен был признать, выглядела гораздо аппетитнее, чем вяленое мясо в масле. – Это поможет твоему желудку устаканиться.

Вся столовая затихла, наблюдая. Когда Тольвер откусил крошечный кусочек шоколадки, разговоры за столами возобновились. Разозленный боглин только пожал плечами и снова сел.

– Ну вот и славно, – сказал Джулиус. – Корабли старателей суровы к новичкам. Твои сокаютники рассказали тебе об этом?

– Сколько вы уже здесь? – спросил Тольвер. – Мы приплывали на остров Оптимизма, искали вас. Бабуле нужна была помощь с починкой преобразователя. Вы действительно отправили мне тот компас?

– Я помогал старателям с их механизмами около года. Но только недавно перебрался сюда. И скоро твоей Бабуле не понадобится моя помощь – все проблемы на болотах очень быстро решатся!

Тольвер замер, не донеся шоколадку до рта. Джулиус продолжал радостно говорить, так и не ответив на вопрос Тольвера.

– Когда ты познакомишься с капитаном, ты все поймешь – у него великий ум. Один из величайших. Мы сделаем все лучше. И да, я действительно отправил тебе тот компас, Тольвер. У тебя должна быть возможность выбираться и получить свою порцию приключений. Гвендолин сдерживала тебя.

Голос Джулиуса был добрым, и он приветливо протянул Тольверу руку. Но Тольвер сомневался.

– Столько всего пошло неправильно из-за этого компаса.

Изобретатель заметил выражение лица Тольвера и схватил его за локоть. Джулиус быстро зашептал, и все тепло из его голоса испарилось.

– Нельзя винить простой компас. Слушай, тут тебе надо плыть по течению, чтобы не утонуть, понял? Меня точно так же призвали служить, как и тебя, Тольвер. Улыбайся, если твоя Бабуля тебе дорога.

Тольвер проглотил недожеванную шоколадку и закашлялся, пока Джулиус с силой хлопал его по спине.

– Понял! – сказал Тольвер, задыхаясь. Но при этом он старательно улыбался.

Голос Джулиуса снова стал ровным.

– Обычно тебя бы уже определили в команду, чтобы ты мог начать отрабатывать. Но я скажу капитану, что хочу взять тебя к себе в подмастерья. Тогда при следующей встрече ты сможешь сказать Бабуле, что я за тобой присматривал. Как тебе такая идея? – Джулиус улыбнулся, показав сразу все зубы. Когда боглин так делает, это то еще зрелище, слегка пугающее даже для других боглинов.

Тольвер только кивнул, ведь на самом деле Джулиус не оставил ему никакого выбора.

Как только Джулиус встал и вышел из столовой, к Тольверу развернулся его предыдущий мучитель.

– Эй, энергичный, кого еще ты знаешь на борту?

– Я не знал, что Джулиус здесь, – запротестовал Тольвер.

– Думаешь, попадешь в команду раньше меня? – ощетинился на него широкоплечий гоблин.

– И не мечтал. – Все, чего на самом деле хотел Тольвер, так это вернуться в свою каюту, упасть на койку и уснуть. – Я пойду к Джулиусу в помощники.

– Хорошо. Тогда мы подружимся. Я положил глаз на команду словесных хряков уже несколько недель как. Я заработаю кучу слов и куплю свой собственный корабль. Я Броен. – Боглин протянул руку Тольверу, и он пожал ее. Кажется, в этой столовой все хотели одного и того же.

Тольвер вспомнил свои собственные мечты. О корабле. О приключениях.

Ну, хотя бы часть исполнилась. Приключения.

А теперь ему предстояло выяснить, как целым и невредимым выбраться из этих приключений.

На следующий день старшая помощница собрала всю команду Отклонения.

Как только все собрались, по широкой палубе начал вышагивать самый высокий боглин, которого Тольвер когда-либо видел. Все старатели на борту выпрямляли спины, когда он приближался, и называли его капитаном. Боглин был одет в парусиновые штаны и жилетку, натянутую поверх рубашки в бело-синюю полоску. Его кожа была цвета неспелого манго. Его руки и щеки были почти желтые, а серебряные волосы опускались завитками до ворота рубахи. Он напомадил свои усы в виде серебряных запятых, обрамлявших рот, а пояс затянул так туго, что все внутренности казались сдавленными.

Отклонение тоже было самым большим судном из тех, что видел Тольвер. Огромная воздушная подушка держала судно на плаву в воздухе, в то время как несколько больших перегородок толкали его вперед, открываясь и закрываясь как меха аккордеона. Широкие боковые лопасти уравновешивали управление. Отклонение двигалось по воздуху дугами и с тихим свистом. Его движение походило на рябь на воде и было таким же элегантным, как и его состоятельный капитан.

– Вас всех призвали на службу во имя блага болотистых земель, – сказал капитан Беллфонт. – Новые рекруты будут помогать Отклонению добывать топливо для города и наших кораблей. Добыв достаточно, вы заработаете привилегии и право сходить на берег. Осмотритесь. Многие здесь, на борту, когда-то начинали, как вы, и поднялись по службе к великой славе.

Слова капитана звучали так, словно он произносил эту речь довольно часто.

– У вас есть вопросы? НЕТ? ХОРОШО. – Капитан Беллфонт не дал никому времени что-то спросить. – Мы приближаемся к нашему следующему пункту назначения, и вы будете внимательно за всем следить и выполнять приказы. Понятно?

Все на борту ответили «да» или «так точно», и Тольвер не отставал. Писклявый отзвук его голоса долго еще звенел в воздухе, когда остальные уже замолчали.

Огромный корабль развернулся в воздухе и начал, пыхтя, пробираться к следующему парящему городу на горизонте. Тольвер перегнулся через борт Отклонения.

– Следующий порт – Прозорливость, – сказал боглин, стоявший рядом с ним. Это был тот самый вчерашний и широкоплечий новый знакомый. Броен, вспомнил Тольвер. – Мы здесь не задержимся. Капитан Беллфонт не любит бездельничать. Не перечь ему, избегай гауптвахту и постарайся не злить изобретателя! А то ты можешь оказаться упакованным внутри его следующего изобретения, если он рассердится!

– По местам, салаги! – рявкнула старпом. Все боглины на палубе выпрямились, а те, что были на снастях, начали петь, пока судно приближалось к Прозорливости.

Когда корабль в очередной раз развернулся, Тольвер увидел, что парящий город оказался больше Города Счастья и был уже очень близко. Гоблины, работавшие по другую сторону за стеклянными окнами в зданиях, смотрели на них, и Тольвер мог рассмотреть, в какую одежду они были одеты: костюмы и галстуки с приятными узорами. Их одежда очень отличалась от парусины и хлопка болотистых земель.

Спустя пару мгновений от города протянулся металлический причал к борту корабля, и команда судна начала переносить большие мешки на берег, а корзины, полные ленточек слов, – на борт.

– Ты! Помощник Джулиуса! Он сейчас занят, так что пока поможешь тут. – Броен подтолкнул Тольвера к мешкам и велел следовать за ним.

Мешки не были тяжелыми, зато были очень громоздкими. Тольверу приходилось удерживать их, чтобы мешки не взлетели и не упали, пока он спускался по трапу. «Горячий воздух. Они доставляли горячий воздух!»

Но, даже несмотря на бурлящий восторг, Тольвер очень старался не смотреть вниз, на пропасть, что разверзлась прямо под трапом. Он полностью выдохся, в третий раз занеся корзины на палубу Отклонения.

– Вы все время это делаете? – спросил он Броена.

Боглин кивнул.

– Со временем привыкаешь. Не в каждом городе есть свои старатели. Они всегда рады нас видеть.

Отклонение гудело от суеты, пока корабельные боглины расставляли все корзины, а боглины из порта – на этих костюмы были даже лучше, чем на тех, что Тольвер видел внутри стеклянных зданий, – передавали на борт в качестве оплаты мешки с чаем и едой.

– Цены снова выросли, – пробормотала одна боглинша капитану. В ее голосе слышалось раздражение.

– Что поделать, многим нужно топливо, – сказал капитан, сочувственно качая головой. – Мы уже показали вам наше новое оборудование? Возможно, оно заинтересует вас. Оно преобразует любое слово.

Боглинша выглядела заинтригованной, и капитан подозвал Джулиуса. Изобретатель подмигнул Тольверу, когда принес преобразователь, который по конструкции был немного более сложным, чем тот, что Бабуля собрала для их острова.

Этот механизм был бронзовым, с тремя рукоятками и маленьким раструбом для приема лент со словами. Боглинша прикоснулась к механизму длинным ногтем.

– И мне не придется выменивать слова получше?

– Вы по-прежнему получите ту же производительность топлива, что и при использовании существующих слов, но с помощью этого преобразователя можно использовать больше видов слов. До пяти разных за одно преобразование. – Капитан похлопал по механизму и улыбнулся Джулиусу.

Боглинша присвистнула.

– Даже наши слова?

Капитан Беллфонт покачал головой.

– Эти слова до сих пор невозможно преобразовать.

– Но наши исследователи надеются однажды научиться это делать! Ну а пока это самый гибкий инструмент. – Джулиус погладил бронзовый ящик.

Женщина внимательно посмотрела на медальон на груди Джулиуса и, казалось окончательно убедившись, произнесла:

– Сколько?

Капитан прошептал ей цену на ухо. Она обернулась и, увидев у себя за спиной длинную очередь торговцев, вздохнула.

– Я беру. Зато им не достанется.

– Не… – прошептал Тольвер.

Джулиус бросил на него быстрый разгневанный взгляд, и кобольд тут же схватил Тольвера за руку.

– Хочешь отправиться на гауптвахту?

Тольвер замолчал, но тут купчиха спросила:

– У вас есть что-нибудь еще?

Джулиус хлопнул в ладоши.

– Есть! На прошлой неделе мы протестировали наше последнее изобретение. Очень успешно! – Он посмотрел на боглинов на палубе. – Принесите поросенка!

Один из членов экипажа бросился к люку и через несколько мгновений вернулся, неся в руках животное, сделанное из бронзы, размером с поросенка Гилфиллан. Вместо глаз у него были лампочки, а суставы были круглыми, как мячи для бейсбола. Круглое брюшко поросенка металлически блестело в лучах заходящего солнца. Женщина прищурилась.

– Что оно делает?

Когда Джулиус произнес: «Поставьте его на землю. Покажите, покажите ей», капитан Беллфонт удовлетворенно вздохнул, одной рукой потягивая свой длинный ус, а второй жестами указывая члену команды выполнять приказ. Он гордился этим изобретением не меньше самого Джулиуса.

Гоблины опустили поросенка, Джулиус похлопал его, и он пошел вперед, задрав голову. Его похожий на штопор хвостик болтался на ветру.

– Оно очень милое, – сказала женщина.

Поросенок сел у ее ног и издал один громкий металлический хрюк.

Джулиус прямо-таки захихикал. В тот же момент капитан отпустил свой ус и шагнул вперед.

– Если бы вы были человеком, который переиспользует слова, ваше «мило» уже было бы моим.

Купчиха побледнела.

– Я возьму два. Они тоже работают на горячем воздухе?

Капитан Беллфонт кивнул.

– Исключительно. Никакой суеты. Одновременно производите и ловите.

– Еще мы можем показать вам… – взволнованно начал Джулиус, но капитан прервал его двумя резкими словами.

– Больше ничего.

Тольвер наблюдал за обменом, гадая, что еще пряталось в трюме. Неужели Джулиус создал механизмы, которые капитан не хотел никому показывать? Бабуля говорила, что Джулиус очень силен. Тольвер пристально наблюдал за изобретателем до конца дня, но так и не увидел ничего, кроме металлических поросят. Никаких новых изобретений.

К тому времени, когда они отплыли от причала, Отклонение заметно просело в воздухе под тяжестью всех товаров на борту, и гоблинам пришлось добавить топлива в воздушные подушки. Они делали это с помощью труб, закидывая содержание целых корзин со словами в огромный преобразователь, по конструкции намного сложнее того, что купила купчиха.

– Почему капитан не продал этот механизм в Прозорливости? – вслух спросил Тольвер.

Капитан накручивал один свой серебряный ус двумя пальцами. Он выглядел очень довольным собой.

– Если мы продолжим изобретать новые инструменты, но продавать только мелочевку, то мы обретем власть, мои друзья-старатели. Прогресс!

Тольвер закусил губу, приказывая самому себе молчать.

– Разрешите спуститься вниз, сэр? – спросил Тольвер у изобретателя. «Прогресс» не поможет ему вернуться домой. И не поможет Бабуле выкупить остров.

– Разрешаю. Вот это парень, – сказал Джулиус и развернулся к капитану. – Он стал бы полезным приобретением на любом корабле.

Сам капитан Беллфон так крепко похлопал Тольвера по плечу, что у того клацнули зубы.

– Или, возможно, однажды он заработает на свой собственный корабль!

Тольвер поднял взгляд на капитана и понял, что может заглянуть тому прямо в очень волосатый нос.

Это совсем не было похоже на приключение его мечты.