Уайлдер

После каждой битвы – не важно, чем она заканчивалась, – Уайлдер ощущал на языке привкус пепла. Он шел по залитым кровью полям, по которым разносились стоны раненых, и победа Срединных Королевств не приносила ему облегчения. Да, они выиграли, но с большим трудом, и заплатили за это слишком высокую цену.

После войны всегда сталкивались две реальности – радость выживших и безмолвие павших. Воздух пропитал густой, гнилостный смрад смерти, крови, дерьма и рвоты, а выжившие уже вскрывали и распивали бочонки с элем.

Уайлдер привык к кровопролитию, но прошло много времени с тех пор, как он становился свидетелем таких масштабных человеческих потерь. Монстров он убивал хладнокровно, но, когда в агонии кричали товарищи, а поля заливала их кровь, даже будучи Боевым Мечом, оставаться равнодушным было тяжело.

Он выискивал глазами Тею, но ее нигде не было видно. В груди кольнуло: он вспомнил последние слова, что сказал ей, вспомнил, как не мог поцеловать, когда очень хотел. Он постарался об этом не думать. Скоро он с ней увидится, и когда это произойдет, он сможет не только ее поцеловать, но и позволить себе большее.

Сейчас у него еще оставались дела. Он принялся хладнокровно добивать тех, кто умирал на полях. Им уже не помочь, поэтому быстрая смерть – подарок, который он был готов преподнести каждому товарищу.

Отряды Срединных Королевств объединялись, чтобы собрать и сжечь мертвых. Уайлдер наблюдал, как к рассветному золотистому небу поднимаются густые столбы дыма.

Битва длилась почти всю ночь, и теперь на горизонте расцветал красный рассвет. На окраине военного лагеря разбили медицинскую палатку. Уайлдер направился туда, чтобы чем-нибудь помочь.

Он не ожидал увидеть там Фариссу. За бедным, промокшим до нитки алхимиком ухаживала взволнованная Одра. Он никогда не видел Одру взволнованной. Но, очевидно, ради Фариссы она решила сделать исключение.

– Что случилось? – спросил он, отодвигая заслонку и проходя в тесную палатку.

Обе женщины удивленно на него посмотрели.

– Ты не знаешь? – спросила Одра, внимательно его осматривая.

От этих слов в груди у него похолодело.

– Что случилось? – повторил Уайлдер.

Нахмурившись, Одра быстро объяснила, что произошло у Завесы, как Фариссу выбросило из лодки, а Рен осталась один на один со стаей тенетворцев. У Уайлдера перехватило дыхание. Ведь именно он убеждал Тею позволить сестре отправиться в хаос. Он сказал ей, что у каждого своя роль.

– Уже отправили еще один отряд алхимиков, чтобы они залатали брешь до конца, – заявила Одра.

Но в тот момент Уайлдеру было плевать на других алхимиков.

– Вы видели их? Тею? Рен? – спросил он, не в силах сдержать волнение в голосе.

Одра ответила не сразу.

– Их – нет, – наконец ответила она, понизив голос. – Но видела, как небо украшают их бури.

Его колени подогнулись.

– Я…

– Хоторн, будь добр. Я помогаю Фариссе не умереть, – с этими словами она вытолкнула его из палатки и опустила заслонку.

Уайлдер бродил по военному лагерю в поисках Теи. Но не находил ее среди этого столпотворения. По хладнокровию Одры он понимал, что переживать не о чем. Если бы были поводы для волнения, библиотекарь сообщила бы ему первому. В этом он не сомневался.

Он продолжал осматривать окрестности, и, хоть ему не удавалось найти Тею лично, она была рядом – в рассказах выживших воинов.

– Она убила минимум пятерых жнецов, – говорил мужчина у костра.

– Я видел, как она вырезала дюжину сердец, – возразил другой.

– Она была такой бесстрашной. Она стояла сама за себя, как Боевые Мечи. Сам видел.

В груди Уайлдера теплилась гордость. Он не раз видел Тею в бою, но наблюдать за тем, как она становится легендой в глазах закаленных воинов, – совсем другое дело.

Они перешли на шепот, после чего на лагерь, словно тяжелое покрывало, опустилась благоговейная тишина: среди них шагала сама Алтея Золтейр.

Она шла с высоко поднятым подбородком и расправив плечи, с ее – его – меча все еще капала кровь. Тея была перепачкана грязью сражения, но это лишь придавало ей еще более грозный вид.

Все воины, кто мог, встали по стойке «смирно».

И, к удивлению Уайлдера, прижали три пальца к левому плечу.

Он в жизни не видел ничего подобного.

Тея еще не стала Боевым Мечом… Но уже пользовалась уважением элитного воинства.

Позади нее шли Кэл и Рен, оба потрясенные и растерянные. Но Тея… Она принимала все как должное, словно была на своем месте.

– Где ступает смерть, там и Алтея Золтейр, – выкрикнул кто-то.

По лагерю разнеслись приглушенные голоса. И только когда взгляд Теи встретился с его собственным, Уайлдер осознал, как они ее звали…

Тень Смерти.

Когда она наконец подошла к нему, Уайлдеру потребовалось собрать в кулак всю свою силу воли, чтобы не заключить ее в крепкие объятия. Увидев Тею ближе, он заметил на неприкрытой коже множество синяков и ссадин, царапин от ударов тьмы. Но в глазах ее бушевала буря, и он был готов поспорить: если бы не камень судьбы на ее шее, ей бы не удалось скрыть ту силу, что сейчас бушевала внутри.

– Ты в порядке? – спросил он внезапно севшим голосом.

Он понимал, что здесь они не смогут поговорить наедине и отправиться в их покои пока невозможно.

Тея кивнула, но во взгляде ее читался вопрос. Покалывание в затылке подсказывало Уайлдеру: она знает что-то, чего он не знает.

Несмотря на очевидное измождение, Тея присоединилась к празднованию в военном лагере. Она понимала, что это шанс укрепить уважение, которое заслужила в битве. Она пила, шутила и сочувствовала товарищам. Вскоре к ним присоединились Кэл и Кипп, а Рен ушла проведать Фариссу. Уайлдер все еще не узнал, что произошло после того, как Мастера Алхимии выбросило в море. Не узнал, где оказалась Рен и что стало причиной сильнейших бурь над лесом.

Сам Уайлдер держался в стороне от празднеств. Он заметил, что над головой снова закружил Терренс, напоминая об оказавшихся в плену тенекрылах и ужасной судьбе, что их ждала. Он хорошо знал Артоса и остальных правителей, чтобы понимать, что те сотворят с бедными созданиями на всеобщее обозрение – и не важно, какую роль они сыграли в нападении.

Поблизости скрипнул бочонок – остатки его содержимого вылились в огромную кружку. Уайлдер ожидал увидеть Торджа, но рядом с ним встал Вернич.

– Ну и ученица у тебя, Хоторн, – с некоторой неохотой пробормотал Кровопускатель, прежде чем сделать большой глоток эля.

Уайлдер вопросительно хмыкнул.

– Может, я и ублюдок, но не слепой, чтобы отрицать наличие у человека таланта… – Вернич вздохнул. – Она прикрывала мне спину.

– Она бы прикрыла спину любому.

– Это я понял, – в голосе старшего Боевого Меча прозвучала нотка сожаления, но вслух он этого не признал – не в его стиле. – А вот мой ученик серьезно ранен.

– Жаль.

– Осирис ищет свидетелей. Чтобы мы объяснили его дяде, что произошло.

– Скажите ему, что пострадал в бою. Многие пострадали, – предложил Уайлдер.

– Он тайный покровитель Гильдии. Ему потребуется больше подробностей.

Уайлдер не ответил, лишь проследил за взглядом Вернича: Тея рассказывала группе завороженных воинов какую-то героическую историю, в которой принял участие Кэл. И вскоре мужчины вокруг них подняли свои кубки за Кэллахана Огненную Стрелу.

Все еще ощущая тяжесть в груди, Уайлдер заставил себя подняться и отправился на поиски правителей Срединных Королевств. Потому что конец битвы – не конец войны.

Празднование затянулось до позднего вечера. Казалось, прошла целая вечность, когда Уайлдер наконец вновь увидел покачивающуюся на ногах Тею.

– Тебе нужно отдохнуть, – тихо произнес он, готовясь поймать ее, если она начнет падать.

Он ожидал, что Тея, как обычно, начнет спорить. Но, похоже, его ученица, его любовь научилась принимать поражения. Она кивнула, глядя на него усталым взором, и он проводил ее в палатку, которую поставил на внешнем периметре лагеря.

Она забралась внутрь, шок уходящего дня наконец стал отступать, отчего ее замерзшее тело задрожало. Уайлдер проследовал за ней в палатку, в которой из-за его присутствия стало слишком тесно. Но ему было все равно. Он хотел быть рядом с ней, держать ее в своих объятиях всю ночь. С окончания битвы они обмолвились лишь парой слов, но, возможно, это и к лучшему, учитывая, что он узнал. Учитывая, что собирался сделать.

Но сначала он позволит им немного спокойствия.

Они молчали. Они просто оттерли грязь со своих тел и вместе улеглись на спальный коврик. Уайлдер прижал Тею к себе и ждал, пока она перестанет дрожать.

Должно быть, в какой-то момент он уснул, потому что проснулся от нежных прикосновений Теи к своему лицу, она прижималась к его губам своими.

– Ты мне нужен, – прошептала она.

– Я твой. Целиком и полностью принадлежу тебе, – ответил он и углубил поцелуй. Тея приоткрыла рот, позволяя его языку скользнуть внутрь и переплестись с ее. На мгновение он отстранился. – Скажи, чего именно ты хочешь, Тея, и ты это получишь.

– Напомни мне, что мы живы. Пообещай, что пока мы вместе и наши друзья целы и невредимы, больше ничто не имеет значения.

От этих слов в душе Уайлдера словно что-то надломилось. Глубоко внутри он понимал, что Тею пошатнула не только битва. Было что-то еще, что-то, о чем она не рассказала. Но он не стал на нее давить, ведь сейчас она больше всего в нем нуждалась – сама попросила его об этом.

Он не сказал ни слова – за него это сделало его тело. Так он сможет ее утешить.

Помня о том, что они в лагере, Уайлдер снял их одежду молча, накрыл ее рот ладонью, когда прикусил зубами ее грудь, а пальцем ласкал ее центр.

В голубоватом свете палатки Уайлдер разглядел синяки на ее коже. Он с благоговением поцеловал каждый, проделал дорожку из поцелуев вдоль ключицы, по ребрам, а Тея выгибалась под его прикосновениями.

Он судорожно выдохнул.

«Эта женщина… Моя женщина…» Он влюблен в нее уже давно, но понял лишь сейчас, что любить – это влюбляться снова и снова. Любовь ощущалась в масштабных действиях: битвах с монстрами, яростных сражениях и откровенных признаниях. Но гораздо сильнее она ощущалась в тихих, нежных моментах, и каждый раз в сердце Уайлдера что-то переворачивалось и он влюблялся в нее заново.

Сердце его сжалось от осознания. Он всегда будет в нее влюбляться.

И вот, в тусклом свете палатки, когда у них на двоих было одно дыхание, а ее пальцы нежно перебирали его волосы, Уайлдер сел ровно, усадил ее на свои колени так, чтобы ее бедра оказались по обе стороны от него.

Он накрыл ее губы своими в долгом, медленном, чувственном поцелуе.

Они отстранились друг от друга, только когда у обоих закончился кислород.

Глаза цвета морской волны встретились с серебристыми, и Тея мучительно медленно опустилась на него.

На этот раз уже она зажала его рот ладонью, заглушая гортанный стон.

Улыбка, тронувшая уголок ее рта, едва его не сломила.

А затем она, прижимаясь своими бедрами к его, прильнула к его губам. Уайлдер задвигался под ней, стараясь вложить в каждый толчок все, что чувствовал.

Тея громко выдохнула, когда он задел ту самую точку глубоко внутри, а затем скользнул рукой между ними и стал водить пальцами по нежной коже, как ей нравилось. От наслаждения она запрокинула голову, и тогда он осыпал поцелуями ее грудь.

Она горела для него так ярко, а он же горел вместе с ней – брал и любил ее так сильно, как только мог.

– Уайлдер, – простонала она – проклятье, мольба, предупреждение.

Его имя на ее губах погубит его навсегда. Проведя Тею к точке невозврата, Уайлдер почувствовал, как его самого накрыл экстаз, и он вместе с ней бросился в эту пропасть.

Уайлдер проснулся до рассвета, раньше всех. На мгновение время замерло: он смотрел на Тею, разглядывал ее свирепую красоту, которую смягчал сон. Он пытался запечатлеть в памяти ее длинные ресницы, то, как слегка приоткрыты ее губы, как плавно поднималась и опускалась ее грудь.

А затем встал в тишине и принялся одеваться. С каждым элементом одежды и брони укреплялась его решимость перед тем, что он собирался сделать.

Он посмотрел на Тею в последний раз.

– Я люблю тебя, – прошептал он, зная, что пути назад нет.

С трудом передвигая ногами, он вышел из палатки, пока все еще находил в себе силы. Слезы застилали глаза, но он продолжал идти.

Куда бы он ни отправился, Тея всегда будет с ним. Она – часть его самого, отныне и навсегда.