Тея

Боевой Меч стоял в дверях спальни. Его свободные брюки опасно низко сидели на бедрах, а расстегнутая рубашка открывала вид на загорелую кожу. На красивом лице застыло хмурое выражение.

Тея чуть не подпрыгнула и бросила сапфир обратно на стол.

– Ничего.

Хоторн перевел взгляд на украшение с нечитаемым выражением.

– Это не то, что ты думаешь, – тихо проговорил он.

– Откуда тебе знать, что я думаю? – огрызнулась Тея, пытаясь оторвать взгляд от его живота, что вздымался при дыхании.

– Это написано на твоем прекрасном лице.

Сердце Теи быстро забилось.

– Значит, теперь я прекрасна?

Хоторн кашлянул.

– Ты всегда прекрасна.

Слова прозвучали резко, однако она чувствовала в них абсолютную искренность. Он смотрел на нее из-под полуопущенных век голодным взглядом.

Щеки Теи покрыл румянец, она чувствовала, как сердце с силой ударяется о грудную клетку.

– Хоторн… – тихо произнесла она. В голосе ее слышался и вопрос, и мольба. Что происходило между ними? Как все стало так сложно?

Он поморщился.

– Ненавижу, когда ты так меня называешь, – пробормотал он, делая шаг к ней.

– Я ненавижу многое из того, как ты меня называешь… – с трудом ответила она и затаила дыхание от его близости.

– Неужели, принцесса? – ответил он, от глубокого тембра его голоса пальцы на ее ногах поджались.

– Да, – ответила она сквозь стиснутые зубы.

«К черту его, к Эновиусу», – мысленно выругалась она.

– Хватит играть со мной.

– Я не играю.

– Да что ты? Ты все ясно дал понять, когда я стала твоей ученицей. Ты не хочешь меня. Не хочешь…

– Не хочу тебя? – резко оборвал он ее. – Как ты можешь так думать? После всего, через что мы прошли? Неужели не чувствуешь этого? Нашу связь?

Тея уставилась на него. С испытующим взглядом он схватил ее за рубашку.

– Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу. Как сгораю от желания. Ты разжигаешь во мне адское пламя, и оно не угасает ни на секунду. Я не могу остановить…

Тея поцеловала его – прижалась своими губами к его, путая пальцы в волосах.

Его слова отзывались глубоко внутри, в каждой клеточке ее тела. Гнев лишь распалял их желание друг друга, распалял и ярость к миру с его несправедливыми требованиями.

Хоторн – Уайлдер – на мгновение замер, он словно боролся с самим собой, словно не смел дышать.

– Я больше не могу сопротивляться, – простонал он ей в губы. – Не сегодня.

Его руки обвились вокруг нее, он крепко прижал ее к себе и яростно ответил на поцелуй. Его губы были горячими, манящими и напористыми. Языки их сплелись, отчего по всему ее телу прошел волнительный трепет.

– Я тоже, – прошептала Тея.

В отчаянном желании прикоснуться к разгоряченной коже, раздеть его, она стянула с плеч мужчины рубашку. Ткань соскользнула на пол, и Тея провела пальцами вниз по его торсу, и поиграла с поясом его брюк. От этого вида кровь ее закипела.

Он с рыком разорвал ее рубашку, отчего пуговицы разлетелись в разные стороны. Уайлдер вновь завладел ее ртом, попутно срывая повязку с груди.

Тея простонала, когда он, освободив груди от ткани, накрыл их своими ладонями и сжал пальцами затвердевшие соски. Тея выгнулась навстречу его прикосновениям. «Еще, еще». Тело, сердце требовали большего.

Уайлдер подчинился ее безмолвному приказу и, расстегнув на ней брюки, стянул их.

Тея накрыла его ладонью через брюки, и он издал стон, от которого ее колени подогнулись.

То же темное, неистовое чувство, что и тогда, в Кровавых лесах, накрыло их с головой. Тея чувствовала, как напряжение внутри становится все сильнее и сильнее, а внизу живота пульсирует неумолимый жар. Она потянулась к его брюкам, однако он оттолкнул ее руки, а затем опустился перед ней на колени и полностью снял их.

За брюками последовало нижнее белье, и вдруг Тея оказалась обнаженной, совершенно уязвимой.

Уайлдер стал целовать ее грудь, провел по ней языком, царапая зубами, затем другой. Он обхватил ладонями ее зад, заставляя выгнуться.

– В этой жизни я жалею о многом, – прошептал он, обжигая ее кожу дыханием, пока проделывал дорожку из поцелуев к ее пупку. – Но больше всего о том, что той ночью в Кровавых лесах не узнал, какая ты на вкус. Сейчас я должен это исправить. Позволь мне показать тебе, Тея, как сильно я тебя не хочу.

Вдруг он поднял ее на руки и понес – не в спальню, а к одному из кресел перед камином в гостиной. Он осторожно опустил Тею на мягкие подушки и широко развел ее ноги, и она ощутила, как по коже расползается жар. Глазами, затуманенными страстью, он рассматривал Тею.

Он взглянул ей в глаза, приоткрыв губы.

– Я хочу узнать, какая ты на вкус, – повторил он хриплым голосом.

Тея сглотнула и коротко кивнула.

Большего Боевому Мечу не требовалось. Он закинул ноги Теи на подлокотники кресла и накрыл ее губами.

Перед глазами у Теи поплыло.

Он медленно, сладостно провел языком по ее телу. Тея запустила пальцы в волосы Уайлдера, он же продолжал осыпать ее поцелуями и наслаждаться ей.

Тея вскрикнула: он прижался к ней губами, отчего по всему телу разлились волны удовольствия, увлекая ее в пучину наслаждения.

– О боги… – простонала она, сжав обеими руками грудь.

– Богам здесь не место, – ответил он, касаясь ее.

Тею накрыла волна блаженства, тело извивалось под его прикосновениями.

– Ты идеальна, – произнес он, а затем довел ее до всепоглощающего желания.

В то мгновение Тея позабыла о запретах, стыде и уязвимости. Существовал только Уайлдер и то удовольствие, что он дарил. Безвольная, словно щепка в бушующей буре, она могла лишь отдаться захлестнувшей ее волне.

– Я хочу, чтобы ты не сдерживалась, Тея… – прошептал Уайлдер, прижимаясь к ней.

Он не оставлял её ни на секунду – губами и руками, точно зная, где задержаться дольше, Тея же растворялась в нем – она сделала именно то, о чем он попросил.

В этом и заключалась свобода, вдруг подумалось Тее, когда она достигла точки невозврата. Свобода заключалась в том, чтобы отпустить.

И она отпустила.

Вскрикнула, почти рыдая, пока Уайлдер удерживал ее на пике до последнего.