Рэй проснулась внезапно. Последнее время в этой новой комнате, на новом месте такое случалось с ней часто. Свет из окна падал как-то странно, кровать казалась какой-то неуютной, и воздух пах по-другому. Мелочи, но этого было достаточно, чтобы Рэй почувствовала себя подушкой для иголок, в которую постоянно тычут и тычут.
Рэй села в кровати и отогнала тягостные мысли. Она найдет способ стать «своей» в этом городе. Вчера в школе никто не обзывал ее и не преследовал в коридорах, а это уже большой прогресс по сравнению с тем, что ей приходилось терпеть в прошлом году. Благодаря Вивиенне за обедом она сидела в центре самого оживленного стола и уже вроде как подружилась еще с несколькими девочками.
И тут она снова подумала о Брэнди, которая самая первая подошла к ней, – они ведь почти успели подружиться. Рэй бросила взгляд на свой стол, где материалы расследования были надежно скрыты за доской с безобидными лисичками. Затем оделась и спустилась вниз, на кухню, откуда доносился шум воды и тихое бормотание маминой любимой радиостанции с ретромузыкой.
Мама, в мешковатых джинсах и выцветшей синей футболке, с волосами, забранными в неаккуратный пучок, стояла у раковины: в одной руке полотенце, в другой – грязная тарелка. Она могла стоять так от одной минуты до нескольких часов, не сводя карих глаз с какой-то невидимой точки прямо перед собой.
– А теперь давайте еще раз вспомним лучшие хиты восьмидесятых, девяностых и…
Рэй выключила радио.
– Может, стоит поберечь воду? Ты уже, наверное, целый пруд извела.
Мама моргнула, еще раз моргнула и только потом сфокусировала взгляд на дочери. И улыбнулась.
– Прости, милая. Доброе утро. Уже готова к школе?
– Почти, – ответила Рэй.
Мама кивнула и принялась оттирать тарелку. Было ощущение, будто ее сначала поставили на паузу, а теперь нажали кнопку воспроизведения. Когда на тарелке не осталось ни единой крошки, мама положила ее в посудомоечную машину. Рэй пыталась объяснить ей, что смысл этой техники как раз в том, чтобы не мыть посуду самому, но мама все равно продолжала драить кухонную утварь. В какой-то момент Рэй сдалась и перестала с ней спорить.
– В субботу будут отборочные по кроссу, – сказала Рэй только для того, чтобы нарушить тишину.
– Хорошо. – Мама взяла следующую тарелку. Протерла несколько раз губкой, прополоскала под водой и поставила в посудомойку.
– Если только их не отменят. Ты понимаешь, почему… из-за Брэнди. – Рэй сглотнула.
– Угу.
Рэй неожиданно для себя разозлилась. Она рассказывала маме про Брэнди. В конце концов, ей не каждый день удается заводить друзей. По крайней мере, последнее время.
– Ты же помнишь Брэнди? – спросила она. – Нашу соседку?
– Да-да.
– Вчера она пропала. Никто не знает, что с ней.
– Хорошо, что у тебя появились новые друзья.
Рэй вздохнула. Уже не первый раз разговор идет в таком духе. Иногда у Рэй возникало ощущение, будто она сама – радио, которое включили на слишком тихой громкости. Мама только делала вид, что слушает его, но слов не воспринимала совершенно. Это началось с тех пор, как пропал папа, как будто вместе с ним исчезла какая-то часть маминой души.
– Доброе утро! – пропела Ава, бегом спустившаяся с лестницы. – Мам, ты не против, если я завтра возьму машину?
Ава ухмыльнулась.
– Я спрашиваю заранее. Как ты и просила.
После того как Ава получила права, в доме начались постоянные ссоры: она в последний момент спрашивала, можно ли взять машину, и впадала в ярость, если ей отказывали.
– Ну вот, ты становишься ответственнее.– Мама улыбнулась; теперь, когда Ава спустилась к ним, она больше не витала в облаках. Тут Рэй поняла, что не какая-то часть маминой души пропала вместе с папой. Скорее, мама ведет себя так, словно Рэй исчезла вместе с папой. Как будто ее тоже здесь нет.
Рэй нахмурилась.
Она скучала по прежним временам, когда в ее семье все было хорошо. Вместе с папой как будто исчезло то, что связывало остальных, и теперь все трое медленно, но верно отдалялись друг от друга. Когда Рэй отыщет папу, смогут ли они стать такими же, как раньше? Или точка невозврата уже пройдена?
– Конечно, ты можешь взять машину, – продолжала мама, – при условии, что завтра вечером отвезешь сестру к врачу.
Морщинки на лбу Рэй стали глубже.
– Куда-куда она меня отвезет?
– К твоему новому психологу. – Мама принялась намывать очередную тарелку. – Мы с тобой говорили об этом.
– Да, говорили! И я сказала, что терапия мне больше не нужна!
Мама пожала плечами.
– И тем не менее.
– Мам. Я серьезно.
– Походи еще месяц, ладно? Пока не оправишься после переезда. Хорошо, милая?
Рэй тряхнула головой. В терапии нуждалась прежняя Рэй, та, которая не умела держать рот на замке и рассказывала свои секреты кому попало. Она уже решила, что на новом месте станет новым человеком. Как ей идти на сеанс психотерапии, если Рэй вообще не планировала откровенно разговаривать с кем-либо?
– Встретимся завтра после школы у «Кафе Кэт»? – спросила Ава. – Тогда толпы немытой школоты пройдут мимо меня.
– Далеко не все они немытые, – буркнула Рэй. – И я не знаю, где это кафе.
– Буквально напротив твоей школы. Перейди через улицу и точно на него наткнешься. – Ава бросила взгляд на маму, но та снова переключилась на тарелки. – Я вот что тебе скажу. Ты соглашаешься на встречу в кафе, а я даю тебе денег, чтобы ты взяла нам обеим по сэндвичу и кофе.
Рэй еще сомневалась, но вообще-то она обожала хороший мокко, а мама крайне редко разрешала его покупать.
– Ладно, как хочешь.
Рэй повернулась к сестре спиной и полезла в шкаф, чтобы достать миску, ложку и пачку хлопьев. Еще совсем недавно Рэй пришла бы в восторг от перспективы встретиться с сестрой в кафе. Но теперь она почти не разговаривала с Авой. Пусть мама организовала этот переезд, но в такую даль они заехали только из-за Авы. И все потому, что ей непременно надо было в следующем году поступить в Западный университет штата Коннектикут. Как будто в Калифорнии ни одного хорошего университета не нашлось.
Рэй знала, что Ава настояла на переезде в Коннектикут только потому, что больше не надеется увидеть отца. Она не была так близка с ним, как Рэй, поэтому списала его со счетов и стала жить своей жизнью, а теперь еще хочет, чтобы остальные следовали ее примеру. Такое поведение выводило Рэй из себя. Она яростно воткнула ложку в хлопья и запихнула в рот целую горсть.
– А молока не хочешь добавить? – спросила Ава.
Рэй прожевала сухую массу и сглотнула.
– Нет, – соврала она. – Мне так нравится.
И отправила в рот вторую ложку, хотя на вкус это было похоже на слегка подслащенные опилки.
– Как хочешь. Увидимся позже. Пока, мам!
– Пока, дорогая.
Рэй подождала, пока сестра уйдет, и схватила пачку молока. Мама ни слова ей не сказала, пока Рэй наливала молоко в миску и доедала завтрак. В этом молчании отчетливо слышался хруст пережевываемых хлопьев и поскрипывание посуды.
Рэй как можно быстрее покончила с хлопьями, молча отдала маме миску с ложкой и пошла на улицу ждать автобус.
Папа был бы счастлив посмотреть, как Рэй принимает участие в отборочных по кроссу, и поэтому мамино равнодушие ранило еще сильнее. У Рэй перед глазами все поплыло, деревья начали сливаться друг с другом. Рэй закрыла глаза и медленно вдохнула через нос. В последнюю очередь ей хотелось разреветься на автобусной остановке. Она так скучает по папе.
Именно он привил ей любовь к бегу.
Каждый год на День благодарения Рэй вместе с сестрой и родителями отправлялась встречать рассвет на природе. На памяти Рэй эта традиция соблюдалась всегда, она даже смутно помнила, как ее, совсем маленькую, носили в рюкзаке.
Четыре года назад, когда ей было восемь, Рэй спросила у папы, почему они выбираются на природу всего раз в год.
– Неправда, не раз в год.
– А когда еще?
– Например… завтра, – ответил он. И на следующий день, пока мама и Ава спали, папа и Рэй действительно пошли гулять в парк. Он позволил ей самой выбрать маршрут, а потом они пошли в ближайшее кафе пить молочные коктейли.
– А знаешь, было весело, – сказал папа. – Может, повторим как-нибудь?
Он улыбнулся, и зубы сверкнули в черной бороде. Зимой папа всегда ее отращивал. Маме это совершенно не нравилось, зато Рэй считала, что так он выглядит как милый, немного домашний горец[2], в очках и в столь любимой им шотландской клетке.
– А можно мы будем бегать по холмам? – спросила она.
Вскоре они начали бегать раз в неделю, а иногда даже два или три. Так продолжалось до тех пор, пока отец не ушел с головой в работу. По окончании пятого класса Рэй сказала папе, что хочет в следующем году пройти в сборную по кроссу, и он пришел в восторг. Он заранее отметил в календаре все встречи, чтобы точно прийти посмотреть на дочку, – а потом пропал без вести.
В тот вечер, когда папа не вернулся домой, Рэй забрала календарь из его кабинета. От папы у нее осталось совсем немного вещей, и тем ценнее был в ее глазах этот бумажный календарь.
– Привет, – сказал Кейден.
Рэй от неожиданности подскочила на месте и тут же открыла глаза.
– Ой, прости, – поспешно сказал он. – Я не хотел тебя напугать. У меня часто так выходит с людьми.
Рэй попыталась улыбнуться.
Кейден сдвинул брови, и морщинки тут же рассекли его лоб.
– Ты в порядке?
– Я? В абсолютном. – Рэй провела руками по глазам, стараясь принять самый естественный вид.
– Потому что если хочешь…
К остановке с урчанием подкатил автобус, дверь со скрипом открылась. Кейден бросил на Рэй загадочный взгляд и зашел внутрь, Рэй оставалось только последовать за ним.
Она замерла на верхней ступеньке и окинула взглядом салон. Все смотрели на нее, и Рэй не знала, куда сесть.
Кейден пересел ближе к окну, освободив место рядом.
Рэй посмотрела на пустое сиденье и растерялась. Кейден вроде ничего, но в школе его не любят. Если она сядет с ним, к ней тоже начнут плохо относиться? Рэй отлично знала, каково это, и не хотела, чтобы в новой школе повторилась та же история. Ей мгновенно стало стыдно за такое малодушие, но…
– Рэй! Сюда! – Из центра автобуса ей помахала Вивиенна.
Рэй поспешила к ней и с радостью плюхнулась на мягкое сиденье как раз в тот момент, когда автобус поехал дальше.
– У тебя был слегка потерянный вид, – сказала Вивиенна. – И глаза, как у олененка.
– Я и правда немного растерялась, – согласилась Рэй. – Спасибо, что позвала.
– Ой, всегда пожалуйста. Обычно со мной никто не садится, вот из-за этого, – Вивиенна похлопала по гигантскому рюкзаку, втиснутому между сиденьями. – Но ты маленькая, я подумала, что мы все здесь поместимся.
– Что ты в нем носишь? – спросила Рэй, удивленно разглядывавшая торчащие во все стороны карманы. Раньше ей не приходилось видеть настолько туго набитый рюкзак.
– Всякое разное, – беззаботно ответила Вивиенна. – Девушка должна быть готова ко всему.
– Есть какие-нибудь новости о Брэнди? – Рэй перевела разговор на другую тему. – Ее нашли?
– Пока нет.
Слова отозвались болью в сердце Рэй. Значит, Брэнди нет уже двадцать четыре часа. Рэй изучала детективные материалы и поэтому знала, что в таких случаях первые сорок восемь часов имеют решающее значение, затем потенциальные зацепки испаряются по мере того, как воспоминания стираются, а показания свидетелей становятся менее надежными. А через семьдесят два часа зацепок обычно не остается вообще.
– Не переживай так, – сказала Вивиенна. – Она может объявиться завтра или через неделю.
Она пустилась пересказывать новую теорию о том, что Брэнди решила уйти в лес и поселиться там в юрте.
– Такое уже случалось. Не с Брэнди, а с ребятами из нашей школы. Кто в юрте жил, кто в доме на дереве, кое-кто в пещере…
А потом перешла к версии, что Брэнди сбежала с вокалистом местной молодежной рок-группы «В поисках Саманты».
– Я точно знаю, что она их фанатка.
– А что насчет карстовой воронки? – спросила Рэй, вспомнив статью, которую читала накануне, и странные школьные правила в кабинете заместителя директора.
– Которой из? – спросила Вивиенна.
Рэй моргнула.
– Она разве не одна?
– О, нет. Они вечно появляются то тут, то там. Помнишь, я говорила про пещеру в лесу? Предполагают, что под городом проходит целая система пещер, иногда случаются толчки и земля просто обваливается.
У Рэй отпала челюсть.
Вивиенна рассмеялась.
– Расслабься. Это только слухи. В смысле, они правдивые, но ничего страшного в этом нет.
– Значит, под городом действительно есть пещеры?
– Несколько точно есть, я сама видела. – Вивиенна принялась играть лямкой рюкзака.
– И… и правда, что периодически образуются такие провалы?
– О да, это бесспорно.
– Значит, в городе появляются огромные ямы, а вчера ты сказала, что каждый год пропадает один-два ученика, – тихо резюмировала Рэй.
Вивиенна кивнула.
– И все продолжают жить здесь, потому что… почему?
Вивиенна рассмеялась.
– В других местах таких цен не встретишь. По крайней мере, так говорит моя мама. К тому же у нас можно получить хорошее школьное образование.
– Если только доживешь до выпускного, – пробормотала Рэй и задумалась, попыталась ли мама перед переездом узнать хоть что-нибудь о Шепчущих Соснах. Она знала, насколько это странное место?
– А еще здесь легко получить высокооплачиваемую работу. Конечно, большинство вакансий предоставляет «Зеленей!», но тем не менее.
– Кто такие «Зеленей!»? – Вчера из газеты Рэй узнала, что у них есть какая-то научная лаборатория, но на этом все.
– Это огромнейшая корпорация, где разрабатывают альтернативные источники энергии, – объяснила Вивиенна. – Полгорода трудится на них. Моя мама, кстати, тоже. И у нее даже высокая должность.
– Правда? А чем она занимается?
– Она возглавляет отдел ядерной энергии.
– Ого, – с уважением сказала Рэй.
– Когда не работает в секретной лаборатории, – буднично закончила Вивиенна; Рэй не поняла, шутит она или нет, но мурашки все равно побежали по спине. Секретные лаборатории? Изучение энергии? Уж слишком все это походило на проект, над которым трудился ее отец, хоть это и было на другом конце страны. Не может быть, чтобы эта компания имела какое-то отношение к его исчезновению.
– Значит, эта корпорация… – начала Рэй, но тут автобус остановился, и в салон зашла Алисса.
– Алисса! Хэй! – заорала Вивиенна.
Алисса сначала улыбнулась, но стоило ей заметить Рэй, как ее улыбка сгинула, и когда она поравнялась с ними, вид у Алиссы был слегка раздраженный.
– Я думала, ты не любишь, когда рядом с тобой кто-то сидит.
– Нет-нет, – махнула рукой Вивиенна. – Я говорила, что мой рюкзак не любит соседей. Но Рэйчик у нас исключение. Она мало места занимает.
Рэй улыбнулась: внезапно нахлынувшая радость заполнила холодный провал в душе и выплеснулась наружу.
– Можешь сесть здесь, с нами, – крикнул какой-то мальчик с заднего ряда.
Рэй оглянулась и узнала Джереми. Рядом с ним сидел другой парень с очень светлыми волосами, темными глазами и прямым длинным носом. Уж слишком красивый, как будто на съемки телешоу собрался. Парень поймал взгляд Рэй и улыбнулся.
Рэй отвела взгляд, ей почему-то стало не по себе.
– Не делай этого, – предупредила Вивиенна Алиссу. – Подруга, ты уже была на этой дороге. Она кривая и с колдобинами.
Рэй рассмеялась.
– Думаю, я все же попытаю на ней счастья, – ответила Алисса, зыркнула на девочек и пошла к задним сиденьям.
Вивиенна вздохнула.
– Ну что ты будешь с ней делать.
– Зато у тебя есть я, – осмелев, заявила Рэй.
Вивиенна улыбнулась.
– Я рада, что ты к нам переехала. Думаю, тебе тут понравится.
– Вполне возможно, – сказала Рэй. И впервые за год она почти забыла о своем пропавшем отце и беззаботно слушала болтовню Вивиенны, а двигатель автобуса успокаивающе гудел у нее под ногами.