Ужин в тот вечер превратился для Кейдена в пытку, потому что родители вели себя так, будто у них все совершенно нормально. Мама делала вид, будто она идеальная домохозяйка, когда подала мужу и сыну немного подгоревшую запеканку, а папа делал вид, будто он идеальный работник производства: жаловался на какую-то нудную техническую проблему и рассказывал, что коллеги звали его к себе на выходные поиграть в гольф. А Кейден делал вид, будто ему все это интересно, будто он с аппетитом ест, а параллельно считал минуты до того момента, когда можно будет укрыться в своей комнате.
После он уселся за домашнее задание, но мысли его все равно возвращались к Эйдену.
Прежде Кейден восхищался старшим братом. Ведь он такой умный, красивый, талантливый. Эйден был живым воплощением идеала, к которому стремился Кейден. В школе все его обожали. Учителя любили его, мальчики хотели с ним дружить, а гулять с девочками он начал в тринадцать лет. Ни одна подружка у него надолго не задержалась, но Эйдену было все равно.
Как раз этого Кейден поначалу и не понимал. Эйдену было абсолютно наплевать на все, что имело отношение к школьной жизни. Ему было наплевать на людей, с которыми он общался там, на так называемых друзей и подружек, на свои оценки. Эйдена интересовала только магия. И власть.
«Мы с тобой на порядок лучше их всех, – говорил он. – Бараны, они ничего не знают об этом мире. Но ты и я… Мы знаем».
И Кейден начал думать, что друзья ему вовсе не нужны. У него есть брат, и оба они лучше всех прочих людей. А когда-нибудь они возглавят семейный бизнес Прайсов.
Но все изменилось, когда Кейден пошел в среднюю школу. Его брат был в восьмом классе, на вершине школьной иерархии, а Кейден – в пятом, в самом низу. У брата дела шли именно так, как и ожидал Кейден: его окружали восторженные фанаты, полкласса ходило за ним хвостом, а в баскетболе ему не было равных. Но от Кейдена не укрылось и кое-что еще: шепотки, страх. Слухи, что, с теми, кто не нравится Эйдену, случаются несчастья.
Например, Ванесса Санчез рассталась с ним… и в тот же день по дороге из школы у машины отказали тормоза, Ванесса и ее мама попали в снежный буран и чуть не погибли. Или Марк Петерсон: у них с Эйденом вышла ссора, когда они играли в баскетбол… и в ту же ночь в его доме вспыхнул пожар.
Сплетни. Ложь. Иначе Кейден и думать не мог. Все это просто совпадения. Не может быть, чтобы его брат и вправду имел какое-то отношение к этим несчастным случаям.
А потом произошла та история с Захарией Митчеллом.
Кейден ненавидел вспоминать об этом. Даже сейчас, спустя два года, стыд сжигал его изнутри. За весь первый год в средней школе Кейден не удосужился завести друзей, даже когда слухи об его экстрасенсорных способностях улеглись и одноклассники снова готовы были играть с ним на переменках. К тому времени Кейден решил, что ему никто не нужен. Теперь он предпочитал одиночество. И одноклассники оставили его в покое.
За исключением Захарии Митчелла. Годом ранее он переехал в Шепчущие Сосны и сразу же невзлюбил Кейдена. Захария не верил в призраков – дедушка у него был знатный скептик, – и он постоянно рассказывал во всеуслышание, что родители Кейдена наживаются на честных людях.
Кейден привык к ехидным издевкам Захарии, к попыткам подставить его, к насмешливым взглядам. Это было не так уж сложно, по большей части Кейден просто не обращал на него внимания.
До тех пор, пока обо всем не узнал Эйден. И однажды вечером, после того как Захария метко отправил футбольный мяч Кейдену в лицо, Эйден заявился к брату в комнату. Поначалу он ничего не говорил, только разглядывал синяк под глазом у Кейдена.
– Ничего страшного не случилось, – отмахнулся тот.
И Эйден пришел в ярость.
– Этот червяк тебя унизил. Что значит «ничего страшного»? Что ты намерен с этим делать?
– Не знаю.
– Позволь, я дам тебе совет, – сказал Эйден. – Если тебя обижают, не довольствуйся оком за око. Забирай всю голову.
Кейден тогда только пожал плечами. А через несколько дней, холодным ноябрьским утром, он услышал смех и визги в школьном коридоре. Завернув за угол, Кейден увидел Захарию, который сам себя бил по лицу.
Было весело. Все смеялись. Даже Захария – поначалу. Но он все продолжал бить себя по лицу. Рука как будто вышла у него из-под контроля, он не мог остановиться. С каждым разом удары становились все сильнее, и звуки пощечин разносились по коридору, в котором уже стало тихо.
Кейден отложил ручку.
Он не хотел думать об этом, но лицо Захарии поплыло у него перед мысленным взором. Распухшее, разбитое, красное, точно сырое мясо, глаза заплыли, губа треснула. Он всхлипывал и умолял, чтобы кто-нибудь остановил его руку. А рядом стоял Эйден и улыбался.
Эйден так и не признался, что случай с Захарией – его рук дело. Но Кейден и так все понял. Его брат сделал это, потому что не признавал никаких запретов или ограничений.
Где-то в глубине души Кейден радовался: ведь Эйден поступил так, чтобы защитить его. Но за это Кейдену было стыдно перед самим собой, а злорадство, с которым Эйден вершил собственное правосудие, вызывало у него приступ тошноты. В тот день Кейден наконец понял, каков его брат на самом деле. А когда Эйден начал говорить о другом измерении, о том, что хочет прорвать завесу между мирами и присвоить себе чужеродную энергию, Кейден уже знал, что брат и на это способен. А еще он знал, что Эйден не должен обрести такую власть.
Кейден вздохнул и отодвинул учебники. Сегодня он уже никакую домашку не сделает. Он не в состоянии сосредоточиться. Лучше пораньше лечь спать, а с утра с новыми силами взяться за уроки.
Кейден не стал выключать настольную лампу и проверил, что все окна закрыты и заперты. Потом забрался под одеяло, закрыл глаза и задремал.
Кейден спускался по длинной темной деревянной лестнице. Он то и дело хватался за стены и силился унять шумное дыхание. Почему он дышит так громко? И почему так больно? Каждый выдох со свистом вырывается из истощенных легких. На дрожащих ногах он робкими шагами продвигался вперед в надежде, что здесь есть какой-нибудь другой выход – дверь на площадке или окно, – но в то же время боялся, что в конце лестницы будет лишь темнота и тупик.
Скрииип.
Сердце застучало о ребра, по спине покатился пот. Кейден знал, что оглядываться нельзя, но тело не подчинялось ему, и он обернулся. На вершине лестницы стояла какая-то тень, слабый свет, сочившийся откуда-то сверху, обрисовывал ее контуры. Тень не двигалась, и Кейден прижался к стене, молясь, чтобы темнота укрыла его. Он пытался задержать дыхание, но крохотные свистящие вздохи все равно вырывались изо рта.
«Пожалуйста, пожалуйста, – думал он, глядя на тень, – просто уйди куда-нибудь. Не спускайся сюда». Дрожащей рукой Кейден потянулся к защитному талисману, но его не оказалось на шее, пальцы просто скользнули по коже. Волна ужаса прошла по телу. Ощущение было такое, как если бы он снова начал спускаться, а нога вместо того, чтобы коснуться ступеньки, провалилась в пустоту.
– Я знаю, что ты здесь, – сказала тень, которая все разрасталась, пока не заняла собой всю верхнюю площадку. – Тебе не скрыться от меня, Рэй.
Рэй?
Кейден сел в кровати и понял, что футболка вся пропиталась потом. Он попытался нащупать свой медальон и, почувствовав его теплоту, с облегчением сжал кулон в руке.
– Это просто сон, – прошептал Кейден. – Просто сон.
Но он знал, что это не так. Не совсем. Кейден не часто видел вещие сны, но зато всегда мог их распознать. Они заканчивались, когда Кейден понимал, что смотрит на мир не своими глазами. И такие сны всегда служили предупреждением.
Он моргнул, рассеянно окинул взглядом темную комнату и только потом понял, что не так. Он оставил лампу включенной. Он всегда оставляет лампу включенной. Она должна была гореть всю ночь. Кейден закрыл глаза, открыл и попытался проморгаться, чтобы привыкнуть к темноте, но ни один луч лунного света не проникал сквозь плотные шторы.
– Кейден.
Чей-то голос, еле слышный, словно дуновение ветра, нараспев произнес его имя.
Кейден застыл на месте, ледяной страх проник во все нервы в его теле. Ему хотелось залезть под одеяло и спрятаться там, совсем как в детстве. Но теперь он старше, он знает, что одеяло не спасет от того, что прячется во тьме. Поэтому он встал и попытался дотянуться до лампы на столе. Рука врезалась в твердый фарфор, и лампа полетела на пол.
Хрясь!
Выругавшись, Кейден развернулся к окну и резким движением раздернул толстые шторы, чуть не оборвав их. Дивный, великолепный лунный свет залил комнату, и тогда стало очевидно, что Кейден здесь совершенно один.
Ему потребовалось несколько минут, чтобы восстановить дыхание. Сердце постепенно перестало колотиться и вернулось к привычному ритму. Кейден с грустью посмотрел на разбитую лампу и покачал головой. Ее уже не починишь, придется покупать новую.
Кейден протянул руку к стене, на которой висел постер с воющим волком, нажал на кнопку выключателя, сощурился от резкого света и перевел взгляд на свою кровать. Скомканное одеяло валялось на полу, рядом россыпью лежали подушки. Кейден подобрал их, развернулся и заставил себя обойти комнату по периметру. По углам у него были расставлены защитные камни, и три из них остались на своих местах.
Но четвертый камень, который должен был лежать в углу, между шкафом и книжной полкой с коллекцией ужастиков, оказался в другом месте. Кто-то или что-то передвинуло его на несколько дюймов вглубь комнаты.
Кейден слышал неестественно громкое биение собственного сердца, когда наклонялся и поднимал розовый кварц. Камень был на удивление теплым. Кейден стиснул его в пальцах, а потом аккуратно поставил обратно на место.