После ужина Рэй сразу же ретировалась к себе в комнату. Посмотрела, сколько времени – почти семь, – и села за стол. Большую часть мебели они продали при переезде, а здесь купили новую, но Рэй упросила маму, чтобы ей оставили cтарый стол. Дело не в том, что у него идеальные параметры, и не в том, что ей нравится слабый сосновый запах, который он до сих пор источает, и даже не в отменной прочности, – можно подумать, что он способен без единой царапины пережить землетрясение. Все это Рэй нравилось, но больше всего ее прельщало то, как удобно в этом столе прятать вещи.
Она окинула взглядом пробковую доску, прикрепленную к задней стенке стола. Рэй уже распаковала почти все сумки, но на доске пока что было пустовато. Раньше там висела куча совместных фотографий с Тейлор, а также снимки еще нескольких друзей, но она давным-давно порвала их на мелкие-мелкие клочки. Теперь на доске осталось только фото Авы в костюме пирата и снимок из последнего семейного путешествия, где они все вчетвером – Рэй, Ава, мама и папа – стоят на фоне Большого каньона. Еще Рэй приколола туда пару статей про бег и картинку с лисятами, которую вырезала из журнала, – просто они были очень милые.
Рэй бросила взгляд на закрытую дверь комнаты и провела рукой по задней части доски. Пальцы коснулись крючков по бокам; с тихим щелчком они отстегнулись, Рэй сняла доску с места и положила на пол.
Теперь перед ней была ее настоящая, личная доска, на которой сплошь теснились распечатки статей, не имеющих к спорту никакого отношения.
Рэй считала, что у всякого хорошего, добротного расследования должен быть свой бумажный след. Статьи из интернета могут пропасть, а с компьютера можно стереть абсолютно все данные. Или еще хуже: мама может решить, что пора бы уже снова порыться в файлах дочери. Поэтому Рэй всегда чистила историю браузера, а всю важную информацию распечатывала и хранила в тайнике.
Например, статья, в которой подробно рассказывалось, как в прошлом году в небольшом городе на севере Калифорнии пропали два инженера. Оба заключили договор с одной и той же компанией и работали над проектом под названием «Операция „Серая Птица“». В статье не было ничего конкретного насчет того, над чем именно работали эти люди. Видимо, никто из авторов этого не знал.
Зато Рэй знала. Папа рассказывал ей об этом проекте, возможно, даже больше, чем было положено.
Он говорил ей, что работает над сверхсекретным заданием, над каким-то летательным аппаратом: ему нужно было разобраться в его устройстве. Точнее, команда папы искала источник энергии этого аппарата и пыталась выяснить, можно ли его разобрать и создать копию. Но что-то пошло не так: поначалу отец был в восторге от того, что ему поручили такой проект, но через некоторое время он внезапно решил уйти с этой работы.
У Рэй были свои мысли насчет того, почему папа так решил. И она знала, что с ним случилось потом, хоть и не могла никому ничего доказать. Пока не могла.
Знаешь, что, по мнению Рэй, случилось с ее отцом? Она верит в какую-то теорию заговора, у нее совсем крыша поехала. Я всегда знала, что так будет. Она такая странная.
Я слышала, ее отец сбежал и нашел себе другую семью. Я на его месте, наверное, поступила бы так же.
Какая же она странная…
Но Рэй верила тому, что видела своими глазами.
Рэй посмотрела на статью и на пачку других, которые ей удалось найти по той же теме. Слухи о неопознанных летающих объектах, о похищениях, о необъяснимых явлениях. Истории о людях, которые исчезли с лица земли, словно никогда и не существовали. Обвинения в адрес правительства, которое покрывает виновных, заявления, что за всем этим стоят секретные военные разработки. Именно такие статьи и заметки выискивала Рэй. Она уходила в них с головой, но никому об этом не рассказывала: это была ее тайна.
Пусть после переезда она стала новой Рэй, это не значит, что она откажется от своей цели: рано или поздно отыскать отца. Она не прекратит поиски до тех пор, пока не преуспеет. Рэй только надеялась, что если папа выберется самостоятельно, то сможет найти их в Шепчущих Соснах.
Рэй посмотрела на единственную фотографию, которая была пришпилена к доске с этой стороны: на ней она стоит рядом с папой, он обнимает ее за плечи. Оба улыбаются, но не той искусственной улыбкой, которую часто изображают на камеру. Можно подумать, что они смеются какой-то шутке, понятной только им двоим. На отце его любимая рубашка в зеленую и фиолетовую клетку – чудовищное цветовое сочетание. Рэй и Ава сами выбрали ее и подарили папе за год до того, как он пропал.
За этой фотографией скрывался другой снимок, но даже здесь, в своей собственной комнате, Рэй не смела достать его. Это было ее единственное доказательство. Она подумала о Брэнди. О Брэнди, которая любит клубничное мороженое, у которой есть ручной хорек и которая, когда вырастет, хочет стать летчицей, чтобы вместе с семьей путешествовать по всему миру. О Брэнди, у которой потрескавшиеся губы, теплые карие глаза и щель между зубами, которая вовсе не мешает ей улыбаться. О Брэнди, которая пропала.
Но «пропала» еще не значит, что «навсегда». Рэй обязана в это верить. Пусть прямо сейчас она не может отправиться на поиски отца, зато может заняться поисками Брэнди.
Но о Шепчущих Соснах она знает мало, где искать – непонятно, поэтому Рэй решила для начала почитать местную газету.
На первой полосе разместился бойкий отчет о пожертвованиях «Зеленей!» в пользу бездомных людей и бродячих животных. Ниже размещалась заметка о том, что местная детская площадка закрылась по причине нашествия белок, – это уже странно. Далее шла крупная статья об университетской баскетбольной команде, «Маламутах», и о том, что они уже сейчас усиленно готовятся к новому сезону. Рэй перелистнула страницу, и ее взгляд замер на одной из самых странных статей, которые она когда-либо видела. И здесь уже действительно было кое-что интересное.
СЕРИЙНЫЙ ПОХИТИТЕЛЬ ГЛАЗ ОРУДУЕТ ГДЕ-ТО РЯДОМ?
Шепчущие Сосны, Коннектикут
Три месяца назад четверо детей в возрасте 10, 12, 13 и 14 лет играли в самые что ни на есть безобидные «прятки», когда на них было совершено зверское нападение. Неизвестный сначала набросился на старшую девочку и удалил у нее глаза, а затем перешел к остальным. Только десятилетняя девочка не получила физических увечий. Она заявила, что видела преступника, однако не смогла предоставить никакой конкретной информации, поэтому полиция так и не приблизилась к разгадке этого жестокого и загадочного преступления.
Жертвы лишились только глаз, но психологическая травма оказалась настолько серьезной, что никто из пострадавших не смог предоставить сведения, которые могли бы помочь полиции вычислить преступника. Доктор Уильям Андерсон, проводивший первичный осмотр пострадавших, заключил: «Глаза – зеркало души, и боюсь, что у этих детей не осталось ни того, ни другого».
Это не первое подобное нападение. Шесть месяцев назад то же самое случилось с тремя другими детьми. На данный момент все пострадавшие проходят курс лечения в частной лаборатории, которая находится во владении «Зеленей!». Будем надеяться, что им все-таки помогут восстановиться. Однако, несмотря на обширный список достижений компании в области науки и медицины, некоторые, например доктор Андерсон, полагают, что это не лучшее место для лечения маленьких пациентов.
«Мы понятия не имеем, что делают с детьми в этих лабораториях», – заявляет доктор Андерсон, который уже давно выступает против деятельности «Зеленей!» и в частности – их благотворительных программ в нашем городе (напомним, что компания в том числе предоставляют бесплатный доступ к экологически чистой электроэнергии любому жителю Шепчущих Сосен, который готов подключиться к ее системе учета энергии).
Алан Дитрих, представитель «Зеленей!», руководитель отдела по связям с общественностью, прокомментировал это так: «Всегда будут те, кто заблуждается и не понимает наших стараний или не разделяет наших идей. Но в этом нет ничего страшного. Мы знаем, что большинство жителей Шепчущих Сосен поддерживают нас».
А местный отдел полиции тем временем намерен ввести строгий комендантский час для всех, кому не исполнилось восемнадцать лет. «Когда начинает темнеть, нужно идти домой, – говорит начальник полиции Пол Моузер. – И честно говоря, я бы и взрослым посоветовал не выходить на улицу после заката».
Когда его спросили, кто или что, по его мнению, в ответе за нападения на детей, Моузер сказал, что на данный момент у него нет никаких версий.
Рэй аккуратно вырезала статью и приколола ее на доску, а затем снова вернулась к газете. Там оказалось еще несколько любопытных заметок, например, о карстовой воронке, которая летом внезапно образовалась на территории школы имени Даны С. Рэй бегло просмотрела текст и задержала взгляд на следующей фразе:
«Она как будто бездонная, – заявил источник, который предпочел остаться анонимным. – Я бросал туда мусор с первого дня, как она появилась, и до сих пор никто ничего не заметил. Обалдеть можно».
Рэй покачала головой и открыла следующую статью. В ней говорилось, что в округе Недремлющего леса наблюдаются странные неполадки с мобильной связью. Некоторые жители жаловались на неудобства. Даже написали петицию с требованием разобраться с проблемой.
Эту заметку Рэй тоже вырезала и пришпилила на доску рядом с остальными.
Похитители глаз, бездонные провалы и пропадающие без вести школьники. Что это за город такой?
За этот год Брэнди была первой, кто отнесся к Рэй по-человечески, и теперь Рэй готова была приложить все усилия, чтобы найти подругу. Но тревога уже начала понемногу подгрызать ее решимость. И дело не в том, какой Брэнди человек, а в том, что она жила в двух шагах от Рэй. И ее похитили из собственного дома.
Рэй откинулась на спинку стула и посмотрела в окно, за которым в сумерках угадывались очертания деревьев. Почему-то Рэй казалось, что они тоже смотрят на нее.