Мрак давил со всех сторон, он впитывал робкие лучи фонарика, а вечерний свет, рискнувший проникнуть в дом, превращал в вялую дымку. Внутри лачуги было, как ни странно, жарко и душно, пахнущий плесенью воздух словно сгустился здесь.
Сразу за входной дверью оказалась небольшая гостиная, где напротив большого старомодного камина, угли в котором давно обратились в пыль, стоял проеденный молью диван. За ним была еще одна дверь, за которой открывался темный коридор. Ни Айвэна, ни Алиссы нигде не было видно.
– Алисса? – позвала Рэй и шагнула дальше в недра дома. Потом медленно обернулась и заметила в другой части комнаты еще один проход, сразу за которым начиналась лестница, уходившая в непроглядную черноту.
Бах!
Входная дверь захлопнулась, и внешний свет перестал поступать в гостиную. Рэй тут же обернулась, и луч фонарика выхватил бледное лицо Айвэна. Он стоял, прислонившись спиной к двери, и под глазами у него залегли такие глубокие тени, что он стал похож на жертв Незрячего.
– Айвэн?– Рэй сама на себя разозлилась за то, что в голосе ее звучит дрожь, что ее колотит от страха. И дело не только в самом доме. Вглядываясь в странное, перекошенное лицо Айвэна, Рэй поняла, что ей интуитивно хочется убежать от него как можно дальше, и так было всякий раз, когда они встречались.
Он был на отборочных и мог подслушать, куда они пойдут потом. Очевидно, Айвэн знает, где она живет и какой у нее номер шкафчика в школе. И он переехал сюда около девяти месяцев назад…
Я тоже, считай, новенький. Переехал сюда в прошлом году.
Теперь Рэй не верилось, что все это время ей в голову не пришло заподозрить Айвэна, хотя в глубине души она догадывалась, что с ним что-то не так. Но больше никто за ним никаких странностей не замечал, и Рэй усомнилась в своей интуиции.
А раньше она никогда в себе не сомневалась. Но после предательства Тейлор Рэй стала неуверенной. Как она может доверять своим чувствам, если прежде искренне считала Тейлор своей лучшей подругой? Если она ошиблась в Тейлор, где гарантии, что она не ошибается в чем-то или ком-нибудь еще? Чаша унижения переполнилась после того, как Тейлор рассказала всему классу, что Рэй «помешалась на теориях заговора». Тогда что-то заледенело у нее внутри. И кажется, этот лед и не думал таять.
До сегодняшнего дня.
Айвэн и есть Незрячий. В этом Рэй не сомневалась, так же как и в том, что ее папу похитили и он никуда не сбегал.
– Это был ты, – прошептала Рэй. – Все время.
Айвэн расплылся в улыбке, причем рот его так растянулся в разные стороны, что достал до ушей.
– Отлично. А я все гадал, поймешь ты или нет. Ты никогда мне не доверяла.
Теперь его тело тоже исказилось: руки и ноги стали слишком длинными и тонкими, а корпус, наоборот, стал толще.
Такое Рэй бы точно не привиделось.
– Ч-чего ты хочешь?
Она попятилась, луч фонарика прыгал туда-сюда, потому что рука с телефоном дрожала.
– Ах, Рэй, – с придыханием сказал Айвэн и покачал головой. – Думаю, мы оба знаем ответ на этот вопрос.
Ее глаза. Рэй затошнило, стоило ей подумать о Брэнди, о Джереми, о том, что станет с ней. Доктор Андерсон говорил, что глаза – это зеркало души. Значит, Айвэн и душу у нее заберет?
Он скользнул к ней. Рэй чуть не упала, когда пятилась назад и споткнулась о диван. Но Айвэн сначала подошел к камину. Он поднял руку, длинные пальцы разжались и противоестественно выгнулись в обратную сторону. Кожа на ладони натянулась и порвалась с треском, похожим на хруст сломанного дерева; трещина все расширялась, пока центр руки не превратился в большую зияющую дыру.
Он поднес руку к левому глазу. Рэй видела только искореженные пальцы с грязными ногтями, царапавшими запястье, но до ее ушей донеслось отвратительнейшее чавканье, за которым последовал тихий хлопок. Айвэн опустил руку и повернул ее так, чтобы свет фонарика упал на ладонь. И Рэй увидела лежащий на ней глаз.
Кровь застучала у нее в ушах. Рэй вцепилась в спинку дивана, лихорадочно пытаясь придумать хоть что-нибудь. Но сейчас он точно не подпустит ее к входной двери.
Айвэн взял с каминной полки стеклянную банку.
– Когда я впервые оказался здесь, я был голоден и слеп. – Он поднес изувеченную руку к банке, в которой плескалась какая-то слизь. Глаз упал внутрь, а его пальцы тем временем медленно раскручивались. – Поэтому первую пару глаз я попытался добыть как можно быстрее и не думал о деталях. Мной двигало отчаяние, и, к сожалению, тот мальчик не пережил операцию.
Рэй вспомнила о Питере Маккерли, мальчике, который пропал примерно в то же время, что и брат Кейдена; его так и не нашли. И у нее появилось тошнотворное ощущение, что теперь она знает, что с ним случилось.
– Кое-кто из здешних стремится уничтожить мой род, но если мои жертвы остаются живы, меня намного сложнее обнаружить. Любой, кто посмотрит на меня, увидит лишь самого обычного обаятельного человека.– Он ухмыльнулся.– Ты что-то заподозрила, но даже ты не угадала истину.
Он поставил банку обратно на полку.
– На три месяца мне пришлось залечь на дно, тогда мне пришлось питаться только энергией первого хозяина. Я сделал выводы: во время следующей охоты я нашел троих, чтобы голод не так меня терзал. – Он поднес вторую руку к правому глазу. – Но все закончилось очень быстро. Никакого удовольствия.
Рэй было противно, но она не могла отвести взгляд от этих искривленных пальцев и лопающейся ладони.
– А потом, три месяца назад, я открыл для себя замечательную игру в прятки. Я рискнул присоединиться к ребятам и отлично провел время. – Он прижал руку к лицу и с таким же чпоканьем вытащил второй глаз.
Когда он убрал руку, ошметки кожи, которые только что были веками, сморщились и ссохлись, точно змеиные чешуйки, а за ними остались гладкие, без единой неровности провалы.
– Я понял, что во время охоты не стоит торопиться. Три следующие жертвы я решил растянуть. С первой получилось быстрее всего: она и без того интересовалась человеком, которого я изображал, достаточно было просто пригласить ее прогуляться со мной вечером. Ко второму я подбирался весь год, делал вид, что хочу дружить с ним, пока он окончательно меня не утомил. А третья… Что ж…
Рэй тяжело сглотнула.
– Изначально я думал, что позову поиграть маленькую Жасмин. – Он развернул пальцы, и стало видно, как глаз дрожит на ладони. – Терпеть не могу оставлять хвосты, знаешь ли. И я подумал, что будет очень весело забрать глаза у того, кто и так уже меня боится. Но потом в городе появилась ты. Ты, такая недоверчивая, и сразу же сунулась в мой лес.
Рэй подумала о Жасмин, вспомнила, что та говорила ей о похитителе глаз. «Я думаю, он хочет со мной поиграть». И тут у нее в голове начал складываться отчаянный план.
– Ты сказал, что вместе с ребятами играл в прятки, – сказала она. – Но ведь это неправда.
Айвэн склонил голову набок, и жуткие пустые глазницы каким-то образом сфокусировались на лице Рэй.
– Они просто прятались, а ты испортил им всю игру. Это не одно и то же.
– Допустим.
– Но мы можем сыграть сейчас, – сказала Рэй. – По-настоящему.
– Интересная мысль.– Айвэн взял банку и уронил туда второй глаз.– Ты пришла сюда, потому что хотела найти подругу, верно? Как насчет такого правила: если ты найдешь ее до того, как я найду тебя, я отпущу домой вас обеих?
Это шанс, хоть и хрупкий. Во рту у Рэй пересохло, и она просто кивнула.
Айвэн слегка встряхнул банку и поставил ее на полку, жижа внутри слабо колыхалась. И вдруг Рэй увидела не два глаза, а целых двенадцать, все карие, хоть и разных оттенков. Они уставились на нее в ответ. В них читалась мольба. И предостережение.
Рэй ахнула и прижала руку ко лбу.
– И да, Рэй, – сказал Айвэн. – Если ты попытаешься сбежать до того, как найдешь ее, я позабочусь о том, чтобы ты больше никогда не увидела внешний мир.
Он улыбнулся; провалы на месте глаз казались такими же бездонными, как и воронка на территории школы. Все человеческое схлынуло с него – в конце концов, это всегда была всего лишь маска.
– Я дам тебе фору в тридцать секунд. И отсчет начинается… сейчас.
Рэй повернулась и выбежала из комнаты, но смех Айвэна последовал за ней вглубь дома.