КЕЙДЕН

Кейден не ожидал, что будет так нервничать, когда Рэй вслед за ним переступит порог дома. Он впервые привел в гости девочку. Хорошо, допустим, она здесь только ради расследования, но тем не менее.

– Есть кто-нибудь? – окликнул он. Родительских машин во дворе не было, но на всякий случай стоило проверить.

Никто не ответил.

– Кажется, все в порядке, – сказал Кейден.

– Все в порядке? – переспросила Рэй. – В смысле? Твои родители против того, чтобы ты приглашал меня в гости?

– Нет, конечно. Но они против того, что я собираюсь сделать.

Кейден почувствовал, как усилилось ее любопытство, когда из прихожей они прошли на кухню. Ему вдруг стало стыдно за обстановку: дешевые пластиковые часы в виде черного кота с покачивающимся хвостом, куча баночек со специями, которые уже некуда ставить, грязная посуда в раковине…

– Мне нравится твоя кухня, – сказала Рэй.

– Да ладно.

– Правда. Здесь очень… уютно. – Она принюхалась. – Наверное, потому что специи качественные.

Кейден улыбнулся и перевел взгляд на записку, которую мама оставила на столе.

Кейден,

Я уехала к Сильвии на гадание. Скоро вернусь.

Люблю, мама

P.S. В холодильнике запеканка с фасолью.

Кейден провел рукой по бумажке, палец задержался на слове «люблю». Он сглотнул и оглянулся на Рэй.

– Она всегда готовит только одно блюдо.

– Что?

– Моя мама. У них с папой негласная война: она хочет, чтобы он чаще готовил, поэтому сама готовит только запеканку с фасолью.

– Понятно. А часто она готовит?

– Минимум пять раз в неделю, по вечерам.

– И… как долго длится эта война?

– Сколько я себя помню.

У Рэй глаза полезли на лоб.

– Получается, ты питаешься одной фасолевой запеканкой? Как ты еще не умер от цинги?

Кейден пожал плечами.

– Я всегда ем апельсины на завтрак.

– Это ты хорошо придумал, – ухмыльнулась Рэй. – А твоя мама настойчивая. Хотя папа уже должен был понять намек.

Ее улыбка померкла.

– Кстати… может, ты скажешь, что мы ищем?

Кейден откашлялся. Рэй видела, что стало с Брэнди, а еще она извинилась за то, что сорвалась на него после рассказа про сон. Поверит она ему сейчас или с криком выбежит из дома?

– Ты знаешь, что такое Книга Теней? – спросил он.

– Нет, но звучит круто.

Кейден выдавил кривую улыбку.

– Это персональная книга заклинаний. В семье моей мамы она передается из поколения в поколение. Старший в роду Прайсов получает ее в тот день, когда докажет, что готов.

– А как это можно доказать?

– Честно? Понятия не имею.

– А разве Прайс – это не фамилия твоего папы?

Вот поэтому Кейден и не откровенничал ни с кем: стоило ему начать рассказывать о своей семье, как всплывали все новые странности, которые тоже приходилось объяснять.

– Папа взял фамилию мамы, – сказал он. – Это мамина родовая традиция: они всегда сохраняют фамилию Прайс. Я не знаю, почему так, но для нее это было принципиальное условие, иначе она бы не вышла за папу замуж.

Рэй кивнула.

– Мое почтение твоей маме.

Кейден моргнул.

– Ты не думаешь, что это странно?

Рэй пожала плечами.

– По-моему, это самая не странная история из всех, что я услышала с тех пор, как переехала в ваш городок. Итак. Ты хочешь заглянуть в колдовскую книгу, которая принадлежит твоей маме. Но, как я понимаю, тебе этого делать нельзя?

– Да. Только ей можно открывать Книгу Теней, больше никому. Но я считаю, что сведения оттуда могут нам помочь. Что бы ни гналось за нами в лесу, кто бы ни похищал глаза у людей, я думаю, что это не человек. Как минимум не совсем человек.

Рэй кивнула.

– Тебя это не удивляет?

– Я сегодня поговорила с Жасмин Грин, которая видела похитителя глаз и… ну, осталась с глазами. – Рэй помолчала, и Кейден понял, что она подумала о Брэнди.

– В общем, – продолжила Рэй немного срывающимся голосом, – она сказала мне, что похититель глаз – не человек. И я знаю, что поблизости могут быть существа, которым не место в этом мире.

Она отвела взгляд; по ее лицу ничего нельзя было понять, а эмоции смешались во что-то неопределенное.

– Так где будем искать книгу?

Кейден понял намек и не стал расспрашивать.

– Сюда, – сказал он и повел Рэй по коридору в мамину спальню. Кейден осторожно открыл дверь. Воздух в комнате был холодный и спертый, как будто в склепе.

– Не лучшее сравнение, – буркнул Кейден.

– Что? – спросила Рэй.

– Ничего.

Он перешагнул через лиловую черту, которую мама нарисовала мелом на полу перед дверью, и тут же почувствовал, как волоски на руках встали дыбом. Еще шаг – и скользкий страх окутал его, Кейдену показалось, что, если он сейчас не развернется и не убежит, случится нечто ужасное и невообразимое.

Эйдена это не остановило, и он тоже справится.

Кейден закрыл глаза, сжал кулаки и несколько раз медленно вдохнул и выдохнул: на четыре счета вдох, на четыре счета выдох.

Желание убежать постепенно сменилось тупой, незначительной болью. Кейден открыл глаза и сделал третий шаг. Затем обернулся к Рэй, которая застыла в дверях.

– Это не по-настоящему, – сказал он.

Рэй, вся дрожа, скрипнула зубами.

– Сопротивляйся, – уговаривал он ее. – Шаг левой ногой.

Медленно, словно ее тянуло вниз, Рэй подняла левую ногу и поставила ее на пол.

– Теперь правой, – командовал Кейден.

Рэй сделала шаг другой ногой, а потом уже самостоятельно поравнялась с Кейденом. Она открыла глаза.

– Жуть какая!

– Это всего лишь запретная меловая черта, – сказал Кейден, впечатленный смелостью Рэй.

– Ого… Теперь понятно, почему миссис Локетт запретила приносить мел в школу.

Кейден рассмеялся.

– Давай искать.

Вслед за ним Рэй подошла к односпальной кровати, стоявшей в дальнем углу. Одеяла были аккуратно свернуты, на подушке лежал маленький мешочек с сухими травами. При взгляде на эту узкую кровать у Кейдена заныло сердце. После исчезновения Эйдена мама все больше и больше времени проводила здесь, иногда даже оставалась на целую ночь. Еще одно подтверждение тому, что родители отдаляются друг от друга.

Кейден перевел взгляд на тумбочку у кровати, на которой стояла шкатулка из кедра, в которой мама хранила свою колоду Таро, и большая черная свеча.

Рэй потянула за ручку ящика, осторожно, как будто боялась, что оттуда может кто-нибудь выпрыгнуть. Внутри лежало немного засохших лепестков, несколько исписанных листков и складной нож с белой костяной ручкой. Кейдену уже приходилось его видеть: мама использовала его в ту ночь, когда проводила ритуал призыва.

Содрогнувшись, Кейден закрыл ящик и перешел к шкафу, который оказался почти пустым. Там висело всего несколько «рабочих» платьев: мама надевала их, когда хотела произвести соответствующее впечатление – длинные летящие юбки, цветастая расцветка. На верхней полке стопкой лежало несколько пледов, но никаких книг и в помине не было.

Краем глаза Кейден уловил какое-то движение. Обернувшись, он посмотрел на высокое зеркало, нависшее над комодом. Сейчас оно выглядело совершенно невинно, однако Кейден не забыл, как из него протянулась какая-то тень, не забыл, как в тот вечер прозвучал смех Эйдена… Кейден слышал голос Рэй – она сказала, что посмотрит под кроватью, – однако все его внимание было сосредоточено на стекле в раме. Он подошел к зеркалу и встал напротив.

Сначала он увидел только себя: испуганные глаза широко раскрыты, губы сжаты в тонкую линию. А затем по его лицу прошла рябь – и вот уже Эйден с усмешкой смотрит на него из зеркала.

Кейден ахнул.

– Только посмотри на себя. Меня не было меньше года, а ты уже врываешься в мамину комнату и тайно приводишь домой девочек. – Эйден широко ухмыльнулся. – Должен признать, ты меня удивил. Не думал, что ты на такое способен.

Ухмылка сошла на нет.

– С другой стороны, я и не думал, что ты способен меня предать.

– Эйден, послушай… – начал Кейден. Потом оглянулся на Рэй, но она наполовину скрылась под кроватью и, кажется, не заметила, что он разговаривает с зеркалом. – Мне правда очень жаль. Я не хотел…

– Ой, прекрати. Бедный маленький чувствительный Кейден, как же ему стыдно, прямо весь измучился. Мне не нужны твои извинения.

– Тогда что тебе нужно?

– Одно небольшое одолжение.

Страх, черный и ледяной, охватил Кейдена. Всякий раз, когда его брат заговаривал о «небольших» одолжениях, это означало прямо противоположное.

– И к-какое же?

– Мне нужно, чтобы ты вновь открыл проход и выпустил меня.

– Выпустить тебя… – Кейден не сводил глаз с лица Эйдена в зеркале. Он изменился: щеки впали, отросшие волосы свисали грязными сосульками. А в глазах затаилось что-то дикое, почти безумное, зрачки метались туда-сюда, как будто он не мог подолгу смотреть в одну точку.

– Ты жив?

Эйден рассмеялся, и смех вышел хриплым, жутким.

– Если можно так выразиться. – Его пробрала дрожь. – Если поможешь мне выбраться, я прощу тебя за то, что ты предал меня.

Эйден за всю свою жизнь никогда и никого не прощал. Что-то в нем изменилось.

– Как это сделать? – спросил Кейден.

– С помощью книги. Которую твоя хорошенькая подружка вот-вот найдет.

Кейден обернулся. Рэй сидела на полу рядом с комодом и заглядывала в ящики.

– Ты закончил разговаривать с отражением? – спросила она, не оборачиваясь.

Кейден залился краской. Очевидно, Рэй не могла видеть Эйдена.

– Нет, дело в том, что… – начал было он.

– Посмотри сюда, – как ни в чем не бывало продолжала Рэй. – По-моему, тут есть секретное отделение.

Она вытащила нижний ящик и поставила его на пол.

– Видишь, он не такой глубокий, как остальные. Наверное, здесь что-то должно быть…

Она пошарила рукой внизу.

– Ага, тут… Ай! – Рэй отдернула руку и в ужасе отпрянула.

– Что такое? С тобой все хорошо? – Кейден бросился к ней. Рука выглядела абсолютно нормально, но Рэй продолжала таращиться на нее. – Рэй?

Она наконец отвела взгляд.

– Что бы там ни было, больше я до этой штуки не дотронусь.

Кейден присел на корточки и заглянул внутрь комода. Внизу, под ящиками, было маленькое отверстие, почти не заметное в тени. Кейден протянул руку, и его пальцы коснулись чего-то твердого и прямоугольного.

По руке словно прошел электрический разряд, и Кейден отдернул ее. Но, стиснув зубы, тут же сунул руку обратно и схватил книгу. Она дергалась, словно коробка с живыми скорпионами, и мурашки поползли у Кейдена по коже. Он потянул книгу к себе, но по пальцам тут же расползлась боль, ногти отслаивались, кожа трескалась…

– Ай! – Кейден отпустил книгу, и боль отступила.

– Всего лишь стандартные отталкивающие заклинания. Все это тебе мерещится.

Но ощущения были такими реальными. Кейден вытащил книгу из тайника, и мир будто дрогнул. Голова наполнилась тяжелым давлением, а во рту появилась странная, металлическая горечь. Ему на миг показалось, что зубы будто бы шевельнулись, но он отмахнулся от этой мысли – слишком многое начинало казаться галлюцинациями.

Кейден всхлипнул и чуть не отбросил книгу.

– Прекрати этот детский сад. – Раздраженный голос Эйдена прорвался сквозь заклятие, наложенное матерью, и Кейден положил книгу к себе на колени. Однако открыть ее все равно не мог. Сердце стучало слишком быстро. Ему казалось, что если он узнает, что скрывается за потрескавшейся кожаной обложкой, то непременно умрет. Дыхание стало поверхностным, прерывистым.

А потом ужас медленно отступил, осталась лишь фоновая тревога. Зубы у него все такие же, ногти в порядке, и смерть ему не грозит. Кейден провел языком по деснам и поморщился. Ощущение, которое он только что испытал, было самым отвратительным из всех возможных.

– Ты в порядке? – Рэй присела рядом с ним, ее забота окутала его, словно долгожданное объятие.

– Лучше не бывает, – прохрипел Кейден.

– Ты меня напугал! Я не знала, что делать!

Кейден издал короткий невеселый смешок.

– Я тоже испугался. Но оно того стоило. Вот книга.

– Ты уверен, что это та самая? – спросила Рэй.

На вид в книжке не было ничего примечательного: простая черная обложка, слегка истертая, страницы, разбухшие от записей и мохрящиеся по краям, но ощущения она вызывала жуткие.

Бывает, что людские эмоции впитываются в предметы, которыми они часто пользуются, особенно если они делают это во время очень сильных переживаний. Но в случае с маминой Книгой Теней все было иначе. Она обладала собственной энергетикой, и Кейден знал, что, если будет держать ее достаточно долго, энергия книги смешается с его собственной, – так же, как мед растворяется в любимом папином чае. Только в эмоциях, которые источали эти страницы, не было ровным счетом ничего приятного.

– Уверен, – сухо ответил Кейден. Он открыл книгу и, решив довериться интуиции, принялся пролистывать страницы. На них совершенно не осталось свободного места, все было испещрено пометками, диаграммами, формулами заклинаний, рецептами и рассказами. Иногда попадались вклеенные распечатки, некоторые страницы были защищены охранным заклятием – к ним Кейден благоразумно не прикасался, – но в книге не было никакого оглавления или закладок, никакой системы навигации. Так он подумал сначала.

А затем Кейден понял, что большая часть записей относится к чему-то под названием «Иной Мир». Кейден прочел описание:

Иной Мир располагается под нашим измерением, он тяжело пульсирует, словно сердце, пораженное болезнью. Это – дурное место, населенное Пожирателями, Ненасытными и Незрячими, все они питаются нашими страхами. Однако страх – это мощная энергия, поэтому Иной Мир таит в себе множество возможностей для тех, кто решится пересечь границу.

Но за каждый переход придется заплатить.

Кровь открывает, и кровь закрывает. Жертва, которую приносят и которую принимают.

– Что это за «Иной Мир»? – спросила Рэй, которая выглядывала из-за плеча Кейдена и тоже читала книгу.

Кейден представил себе мир, куда провалился его брат.

– Это ужасное иное измерение, где кругом чудовища, щупальца и жуткий свет.

Он ждал, как на это отреагирует Рэй.

– Кто назвал его так?

– Не знаю.

– А нельзя было придумать что-то поинтереснее, чем «Иной Мир»? – Рэй покачала головой.

– Тебе что, совсем не страшно? – спросил Кейден.

– О, очень страшно. – Она села рядом с ним, и Кейден невольно отметил про себя, что их плечи на секунду соприкоснулись.

Он постарался выбросить лишние мысли из головы и перелистнул страницу. Его взгляд зацепился за рисунок женщины: ее рот был распахнут в беззвучном крике, руки прижаты к щекам, а длинные неровные ногти прочертили кровавые линии на коже там, где должны были быть глаза.

– Ох, а это что? – спросила Рэй.

– Не знаю, но выглядит… как будто знакомо. – Кейден перевел взгляд на соседнюю страницу, где аккуратным почерком была написана целая история. – Рождение Незрячего, – прочитал он вслух.

– Звучит многообещающе.

– Давным-давно, – читал Кейден, – когда великаны бродили по земле, а человек знал, как приручить звездный свет, когда льды простирались от одного континента до другого, а тепло Солнца было лишь смутной мечтой, – жил в то время человек с волосами цвета бледно-золотого, словно первый рассветный луч, и с глазами ярко-голубыми, словно небо зимней порой. Но хоть и был он красив внешне, за этой красотой скрывалась ледяная, расчетливая жестокость, такая же безжалостная, как и мир, в котором он жил.

– Зачем кто-то вписал сказку в книгу заклинаний? – спросила Рэй.

– Я не знаю.

– Ладно, читай дальше, посмотрим, чем кончится.

Кейден сразу перешел к концовке.

– В конце концов человека выгнали из деревни, и он скитался по замерзшим равнинам, пока не встретил прекрасную женщину; он полюбил ее, но она не отвечала на его любовь. Тогда он ослепил ее и бросил в глуши.

– Какой он лапочка, – прокомментировала Рэй.

– Не волнуйся, за жертву отомстит ее тетя, – сказал Кейден.

– Хорошо. Прочитай мне эту часть.

Кейден улыбнулся.

– Ее тетя была не обычной женщиной, а могущественной ведьмой, хоть много лет и не пользовалась магией. В отчаянии и гневе она выследила злодея и прокляла его так: он будет жить во тьме на протяжении вечности и больше никогда не увидит мир собственными глазами. Но тетя позабыла о первом законе колдовства: любое проклятие в тройной мере падет на того, кто его наслал. Тот человек лишился глаз, однако приобрел способность красть глаза других. И пусть он был обречен скитаться во мраке на протяжении вечности, он никогда не скитался один. Так появился на свет первый Незрячий.

– Жутенько, – сказала Рэй. И нахмурилась. – Значит, мы его ищем? Этого проклятого человека?

– Не думаю. Такие истории обычно метафоричны. – Кейден пролистал дальше. Ему на глаза попался рисунок щупальцев, которые набросились на Эйдена, и другие подобные истории. Судя по всему, Книга Теней по большей части была посвящена другому измерению.

Все это время мама знала про Иной Мир. Следовательно, она прекрасно понимала, где оказался Эйден. Тогда почему она не попыталась открыть проход заново?

– Кровь открывает, и кровь закрывает, – процитировал Кейден. – Жертва, которую приносят и которую принимают.

– Кейден? – окликнула его Рэй, и ее тревога пробилась сквозь его защиту.

Кейден моргнул и оторвал взгляд от книги. В комнате как будто стало темнее и холоднее, тени сгущались у стен, постепенно их становилось все больше, они переплетались, словно лозы какого-то растения, которое цветет лишь по ночам.

– Зеркало, – ахнула Рэй. По стеклу шла рябь, будто на озере в ветреный день, над ним вспыхивали зеленые и желтые огни, которые тут же тонули в зеркальной глубине. В центре вырастала тень, она становилась все длиннее, а потом сформировалась в человеческий силуэт, на котором вскоре вновь проступили черты Эйдена. Сейчас он выглядел более реальным, чем прошлое отражение. И было ясно, что теперь Рэй тоже его видит.

– Брось эти сказки, – сказал Эйден. – Найди описание ритуала.

Его глаза вспыхнули тем зловещим желтушным светом, который шел из Иного Мира, и страницы книги начали перелистываться сами собой, словно на ветру.

Рэй прижала руки ко рту и отпрянула.

– Здесь открыть проход невозможно. Тебе нужно найти место, где сосредоточено много негативной энергии, – сказал Эйден, и Кейден невольно задался вопросом, слышит ли его Рэй. – Но мы найдем его, и тогда…

Страницы улеглись, и Кейден уставился на разворот, в середине которого торчали обрывки страницы.

Из книги вырвали кусок.

– Нет, – ахнул Эйден. Он поднял взгляд от книги и встретился глазами с Кейденом. – Придется рассказать тебе о нем и надеяться…

Из-за спины Эйдена вырвались щупальца и липким коконом окружили его. Он забился, пытаясь вырваться.

– Нет, только не сейчас! Я должен…

Раздался отвратительный свистящий треск. Эйден завизжал, на лице у него вздулись вены, а в следующую секунду он исчез, вместе с тенями и неестественным светом.

– Кто. Это. Был? – медленно произнесла Рэй.

– Это, – ответил Кейден, – был мой брат, Эйден.