– Доброго тебе утра, Фрея, – улыбнулся Харальд, убирая прядь золотисто-каштановых волос за ухо. – Прямо-таки сердце наполняется радостью, что ты цела и невредима после такого ужасающего падения. Признаюсь, когда Тора сбросила вас в реку, мы опасались худшего. А вот зря я усомнился в Бьорне.

Усомнился в Бьорне.

Слова вонзились в самое сердце, пригвоздив меня к месту. Я не смогла шелохнуться, даже когда услышала, как Бьорн вышел из грота. Когда ощутила, как он окинул взглядом Харальда и его воинов, стоявших позади конунга как ни в чем не бывало.

– Что ты здесь делаешь? – прозвучал напряженный голос Бьорна.

Вопрос, ответ на который, как я в глубине души боялась, он уже знал.

– Мы опасались, что вы могли получить увечья. Вот и не стали ждать, пока ты ее к нам приведешь, а сами отправились на поиски. – Харальд шагнул ближе. – И хоть я понимаю твою затею, она была слишком рискованной. Вы оба могли погибнуть.

В ушах стоял глухой гул. К горлу подкатывала тошнота. Мысли скользили, метались, словно клубок ядовитых змей. Но все они шептали об одном: о предательстве.

– Как ты нас нашел? – взвился Бьорн.

А я хотела заорать, чтоб он прекратил. Бросил притворяться, потому что каждое его слово всаживало нож в моем сердце все глубже.

– Хижина твоей матери – очевидный же выбор. – Харальд нахмурился и перевел взгляд серых глаз с Бьорна на меня и обратно. – Ты все время меняешь планы, о которых мы условились, Бьорн. Планы, над которыми мы трудились всю твою жизнь. После Фьялльтиндра я согласился, что лучше забрать Фрею у Снорри. Даже пошел навстречу твоему желанию убедить ее избрать этот путь самой. Но…

Он качнул головой.

– Судя по ее потрясению, Фрея впервые слышит о твоих замыслах. Что происходит, Бьорн?

Я повернулась к Бьорну на дрожащих ногах. В груди зияла пустота, сердце онемело.

– Задам тот же вопрос.

– Все сложно.

– Нет здесь ничего сложного! – прошипела я. – Либо он лжет, либо ты. Отвечай сейчас же!

– Я хотел тебе рассказать…

– Отвечай на вопрос! – взвизгнула я. – А если и это слишком сложно, ответь вот на что: ты скаландец или норд?

Воцарилась полная тишина, лишь ветер шумел в кронах.

– Норд.

Я понимала, что он это скажет, и все равно вздрогнула. Словно признание сделало все явью.

– Ты и есть предатель. Ты раз за разом смотрел, как я обвиняю Ильву, прекрасно зная, что она невиновна. Это был ты! Не Ильва говорила тогда с Харальдом во Фьялльтиндре, а ты.

Я сжала виски. Значит, все, что произошло той ночью между мной и Бьорном, было… уловкой?

– Я не говорил с ним. Я говорил с…

– Если так тебе будет легче, Фрея, – перебил его Харальд, – то именно благодаря Бьорну мы отошли от плана убить тебя во имя защиты Нордланда. Ты жива, потому что Бьорн верил, что твоя судьба может быть иной, а не оставлять за собой трупы. Хотя, судя по вчерашней битве…

– Заткнись! – заорала я, потому что это Бьорн должен объясняться. Это Бьорн должен оправдываться за всю свою ложь.

– Я хотел рассказать тебе правду. – Бьорн встал между мной и Харальдом, и Скади вышла из строя воинов, напряженно за ним наблюдая с луком в руке. – Но я не знал, как ты к ней отнесешься, и не мог рисковать – на кону стояла судьба Нордланда. Я должен был тебя увезти, дать тебе время все понять.

– Чушь собачья.

Я отступила, желая оказаться от Бьорна подальше. По коже пробежали мурашки. Мельком оглянувшись, я увидела у себя за спиной покрытую багровыми ожогами Тору. Бьорн заодно не только с Харальдом, но и с убийцей Бодиль. С убийцей моей матери.

– Ты знал, что я никогда не приму твою ложь. Ты просто хотел сделать так, чтобы я уж точно не вернулась, когда ты признаешься, что ведешь меня прямиком в руки к врагу.

– Хотел бы только тебя забрать, давным-давно бы уже это сделал. – В ладони Бьорна вспыхивали и гасли огоньки пламени, выдавая его раздражение. Затем он резко повернулся к Харальду. – Отец, мне нужно поговорить с Фреей наедине и…

– Он тебе не отец, твой отец – Снорри! – вырвался крик сам собой, и я сжала кулаки. Пустоту в груди заполнила ярость, по щекам потекли слезы.

– Этот кусок дерьма мне не отец! – прорычал Бьорн, его топор вспыхнул и тут же исчез. – Ненавижу его!

– Ненавидишь Снорри? – Я уставилась на него, не понимая, что происходит. Не понимая, как он может такое говорить. – Харальд держал тебя в плену рабом, потакающим его прихотям, а Снорри тебя спас. Что за бред – называть Харальда отцом? Он же убил твою мать!

Харальд примирительно поднял руки:

– Боюсь, ты многого не знаешь, Фрея. А знаешь ты по большей части ложь Снорри.

– Молчи! – заорала я, и птицы испуганно сорвались с веток. – Бьорн должен сам за себя ответить!

– Фрея, прошу, послушай. – Бьорн потер голову ладонями. – Я должен был убедиться, что могу тебе доверять, прежде чем раскрыть правду.

– Доверять мне?! – Мне казалось, что кровь вскипела в жилах. Перед глазами все затянуло алой пеленой. Мир исчез, остались только мы вдвоем и моя ярость. – Я никогда тебе не лгала. А вот каждое твое слово, сказанное мне, судя по всему, было враньем.

– Нет. – Бьорн подошел ближе. – Я тебя люблю, Фрея. Все, что я сказал прошлой ночью, было правдой. Я не собирался везти тебя в Нордланд.

Харальд фыркнул, качая головой:

– Неужели твое слово – пустой звук, Бьорн? Ты клялся мне защищать Нордланд, но главное, ты клялся матери, что свершишь месть. А выходит, что твое слово ничего не значит перед похотью, которую разожгла в тебе эта женщина.

Я вздрогнула, в голове мелькали образы всего, что произошло между нами ночью. Как я отдалась Бьорну вся без остатка, а он лгал мне в каждом слове. О боги.

– Я сдержал свои клятвы! – заорал Бьорн. – Я клялся его уничтожить. Клялся его унизить. Клялся вырвать венец из его рук, отняв деву щита. Все это исполнено. И ей не нужно отправляться ради этого в Нордланд, просто убраться подальше от Снорри.

И снова я стала безымянной. Лишь инструментом, орудием в руках окружавших меня мужчин. Но с меня было довольно.

– Фрея, – потянулся ко мне Бьорн.

– Не смей ко мне прикасаться! – Я отскочила назад, едва не врезавшись в Тору.

Харальд убрал волосы назад пятерней:

– Неужели ты предал меня из страха, что я тебя с ней разлучу? Боги, Бьорн, когда я тебе в чем-то отказывал? Только сказал бы, что она тебе нужна, я бы позволил ее оставить. Она стала бы при тебе королевой Нордланда, когда ты унаследуешь трон.

Оставить меня? Я окаменела, но они не обратили никакого внимания.

– На каких условиях, отец? – парировал Бьорн. – Я тебя знаю. Ты бы не удержался и стал бы использовать ее для достижения очередных своих целей. Я лишь желаю увезти ее туда, где она сама сможет вершить свою судьбу.

– Я не стал бы ее использовать. – Харальд одарил Бьорна полным презрения взглядом. – Чего ты никак не поймешь, сын мой, так это того, что, открой ты Фрее правду, она, возможно, сама бы выбрала служить Нордланду. Если она хотя бы наполовину та женщина, которой ты ее описываешь, она, несомненно, встала бы под наши знамена. Но ты лишил ее возможности вершить великие дела, чтобы самому не лишиться возможности использовать ее в свое удовольствие.

Использовать, использовать, использовать.

Слово билось в голове набатом, громче и громче, пока мне не начало казаться, что его кричит великан. Все меня использовали. Все – и только Бьорн был другим. Тем, кто ставил меня превыше всего. Тем, кто заботился.

А оказалось, что он использовал меня похлеще всех.

– Я вас проклинаю! – заорала я, и мир будто содрогнулся, накреняясь под ногами. – Всех вас проклинаю, чтоб вам никогда не увидеть Вальхаллы! Чтоб вам сгинуть в Хельхейме! Чтоб вас всех Хель забрала в свое царство!

А потом земля и правда задрожала, зарокотала, всколыхнулась, и всех так тряхнуло, что они едва удержались на ногах.

– Фрея! – Бьорн метнулся ко мне, но не успел пройти и двух шагов, как из-под земли пробились огромные, почерневшие корни и оплели его ноги.

И не только его.

Корни вырвались повсюду, хватая людей Харальда за руки и ноги. Мужчины и женщины кричали, рубили их мечами и топорами, но оружие проходило сквозь корни, словно те были бесплотны.

Огненный топор, вспыхнув в ладони Бьорна, тоже обрушился на путы. Пламя их рассекло, но на место увядших корней тут же вырвались новые, стремясь утащить его вниз.

Мой гнев утонул в волне паники, я пошатнулась, теряя равновесие, оглушенная ударом грома. Молния Торы испепелила корни, напавшие на нее, и новые не заставили себя ждать. Скади вопила и выпускала в них магические стрелы одну за другой.

Остальным нордам защититься было нечем.

Стоя на коленях, я в ужасе смотрела, как черные корни обвивают воинов, вгрызаясь в плоть под их душераздирающие крики.

А потом эти корни вдруг, как один, втянулись в землю.

И воцарилась тишина.

Десятки распластанных тел. Их грудь навеки замерла, глаза остекленели. Все мертвы.

– Фрея?

Я сглотнула подступившую желчь и перевела взгляд на Бьорна. Он остался жив, а с ним – Харальд, Тора и Скади.

Никто не шелохнулся.

Харальд соскользнул с валуна, на который взгромоздился, и шагнул в мою сторону.

– Вот что значило «дитя двух кровей». Не божества и смертного, а двух божеств. – Он прерывисто вздохнул, и серые глаза вспыхнули восторгом. – Она – дочь Хель. Единственная в своем роде.

Неправда. Не может быть.

– Нет.

– Да. – усмехнулся Харальд. – Ты прокляла всех вокруг царством своей матери, и она их забрала. Все мертвы. Твоя сила закрыла всем им путь в Вальхаллу.

С губ сорвался всхлип. Я, пятясь, поползла от Харальда прочь, мой взгляд метался от трупа к трупу. Все мертвы. Все прокляты. Из-за моего дурного нрава.

Из-за меня.

– Поэтому ты так особенна, Фрея, – продолжал Харальд. – Поэтому даже сами боги признали твою силу. Силу, способную объединить Скаланд, это да. Но и сокрушить любого, кто встанет на твоем пути.

Давясь рвотным позывом, я отпрянула от такого рвения и поднялась на ноги.

– Нет! – Бьорн встал между нами с ослепительно вспыхнувшим топором. – Она – не оружие.

– Ее судьба начертана в ее крови. – Харальд насмешливо качнул головой. – Высечена в ее костях. Эта сила – ее предназначение.

– Фрея, беги! – Бьорн поднял топор. – Беги!

Крутанувшись на месте, я рванула в лес.

Ветви захлестали по лицу, корни так и путались под ногами.

Дочь Хель.

Стиснув кулаки, я гнала себя все быстрее и быстрее, словно так могла убежать от правды о собственной сути.

Но от нее одной никогда и никак не удрать.

Запнувшись о камень, я полетела кувырком вниз к склону и с тошнотворным хрустом врезалась в здоровенный валун.

– Вставай, – прошипела я себе, поднимаясь на четвереньки, но рука не выдержала, и с губ сорвался прерывистый всхлип. – Давай… давай!..

– Тише, Фрея, – раздался знакомый голос, и я, подняв лицо, увидела наклонившуюся ко мне Стейнунн.

– Помоги! – ахнула я. – Бьорн… он заодно с Харальдом. Они рядом!

Стейнунн улыбнулась.

– Знаю, Фрея, – произнесла она уже не с привычным скаландским говором, а с нордландским. – Я все знаю.

А потом она подняла чашу и дунула вьющимся из нее дымом прямо мне в лицо.

Вместе с резким осознанием меня охватила паника, но я уже стремительно проваливалась в небытие. Когда я рухнула без сил, взгляд вдруг зацепился за красные кожаные шнурки на ее ботинках.

А после осталась лишь тьма.