Постель качалась подо мной, поднимаясь и опускаясь, словно я перебрала с хмелем, и меня начало мутить.

– Бьорн, – пробормотала я, пытаясь до него дотянуться, нащупать.

Вот только не смогла сдвинуть руки. Запястья стягивала колючая веревка.

Я резко распахнула глаза, и дневной свет полоснул по ним, словно кинжал.

Сначала все было белым, но, судорожно заморгав, я различила борт драккара и обутые в сапоги ноги повсюду. Воспоминания обрушились бурным потоком: Харальд и его люди у грота. Вскрывшаяся правда о предательстве Бьорна. Мертвые тела вокруг, жертвы моего проклятия.

Стейнунн, дохнувшая мне в лицо дымом после того, как явила свою истинную суть.

– Отрадно, что ты наконец проснулась, Фрея, – раздался голос Харальда.

Перекатившись, я подняла взгляд и уставилась в его блеклые, серые глаза.

– Где я?

– На драккаре, – ответил он, приподняв уголки рта в легкой издевке, а потом пожал плечами: – Держим путь обратно в Нордланд через пролив.

– Отпусти меня, – прорычала я, силясь хотя бы сесть.

Но голова слишком кружилась от качки и того зелья, которым меня опоила Стейнунн. Сама скальд сидела на другом конце драккара, плотно завернувшись в плащ и уставившись на море.

– Думаю, мы оба понимаем, что я никак не могу этого сделать, – ответил Харальд. – Злость на Бьорна тут же погонит тебя обратно к Снорри, а он использует тебя и твою новообретенную силу против меня, хочешь ты того или нет. Он уже показал, как исключительно ловко тобою вертит.

– Чтобы тебя проклясть, мне Снорри не нужен, – прошипела я. – Достаточно языка.

Харальд смерил меня взглядом, скорее задумчивым, чем встревоженным.

– Верно, – наконец признал он. – Вот только не думаю, что ты решишься. Я видел твое лицо, когда ты убила моих воинов. Прокляла их души томиться в Хельхейме, когда им по праву суждено было попасть в Вальхаллу. Ты, конечно, можешь всадить мне нож между ребрами, но проклясть – значит принять ту свою сторону, которая, как мне кажется… приводит тебя в ужас. И к тому же прошу тебя помнить: я единственный, кто тебе еще никогда не лгал.

Я вся покрылась мурашками, словно по коже забегали тысячи пауков. Слова Харальда воскресили тот кошмар, который я пережила, когда осознала, что натворила. Не просто убила, что уже само по себе плохо, а прокляла души на веки вечные. Прокляла людей, которые даже не подняли на меня руки, а всего лишь выполняли приказы своего конунга. И самое трагичное: моя ярость настигла их, а направлена была совсем на другого.

Она целила в Бьорна.

Сердце екнуло при мысли о нем, и я, кое-как усевшись ровно, заметалась взглядом по силуэтам на драккаре, пока не нашла его знакомую фигуру. Бьорн сидел на скамье, опираясь руками на колени и сгорбив спину.

– Предатель! – завопила я, бросаясь вперед. – Я тебе сердце вырежу!

Плевать, что руки связаны. Я попыталась добраться до него ползком через скамьи. Мне было важно одно: заставить его испытать ту же боль, что он причинил мне. Заставить его понять, как мучительно его предательство.

Но тут меня резко дернули назад, и я с размаху приложилась о скамью подбородком.

Сплюнув кровь, я обернулась и увидела Тору, что мертвой хваткой вцепилась мне в пояс.

– Прикуси язык, дочь Хель, или я вырежу его у тебя изо рта.

– Свали, Тора, – прорычал Бьорн, потянувшись ко мне, но тут же замер, когда Скади нацелила стрелу ему в лицо.

Я быстро окинула драккар взглядом: здесь только те воины, в ком течет кровь богов. И трэллы на веслах.

Осознание пришло мгновенно. Проклятие Хель бессильно против тех, кто владеет магией. Корни напали на Тору, Скади и Бьорна, и те сумели отбиться своей силой.

Но почему тогда жив Харальд?

Я напрягла память, вновь переживая то мгновение, когда во мне забурлила мощь, а из земли повсюду вырвались корни. Повсюду, но только не рядом с конунгом Нордланда.

И я ума не могла приложить почему.

– Уймись, Бьорн, – примирительно поднял руки Харальд. – Я клялся, что Фрея не пострадает. Разве я хоть раз нарушил данное тебе слово?

Черты лица Бьорна чуть разгладились, и от нахлынувшей ярости я едва не сплюнула, испытывая жгучую ненависть к их с Харальдом сговору.

– То, что все так вышло, – следствие твоего выбора, – продолжил Харальд. – Она гневается на тебя, и потому она опасна для Нордланда. Но вместо того, чтобы ее умертвить, как мне советуют другие, я намерен дать ей шанс одуматься.

– Ты хочешь сказать, что тебе нужно время, чтобы убедить ее воевать на твоей стороне.

– Разумеется, я этого желаю, – пожал плечами Харальд. – Фрея обладает колоссальной мощью и способна защитить мой народ так, как не под силу ни одному живому существу. Но я не стану принуждать Фрею ни к чему против ее воли. – Он бросил на меня взгляд. – Клянусь честью. В Нордланде ты останешься свободной женщиной, Фрея.

– А как Бьорн оставался свободным мужчиной? – сухо поинтересовалась я. – Я буду твоей пленницей, Харальд, и я тебе не дитя, чтоб извращать мне разум до тех пор, пока я не стану называть тебя отцом.

Взгляд Харальда помрачнел, и это было первым проявлением чувств, которое я у него увидела, пусть и на мгновение.

– Бьорн ни единого дня не был пленником. Спроси его сама.

Отчасти мне и правда хотелось спросить. Дать Бьорну возможность все же открыть мне правду. Но чутье на все голоса вопило об опасности. Этот человек убил Сагу и выкрал Бьорна. И пусть того, очевидно, все же не держали как пленника или раба, но какой яд вливали ему в уши, чтобы он поверил, будто Харальд ему не враг?

Ложь, ложь и снова ложь – вот что подсказывало мне нутро. А еще оно шептало, что такая же ложь и все благостные заверения Харальда о моей безопасности. Я видела восторг в его глазах, когда проявилась сила Хель. Он намеревался меня использовать, я это знала. Использовать, чтобы приумножить свою мощь, расширить владения, и от нордландских клинков снова будут гибнуть невинные скаландцы.

Я этого не допущу.

Я защищу их любой ценой.

Глубоко вдохнув, я вскочила на ноги, увидела вдали берег и прыгнула. Я справлюсь.

Холодная морская вода сомкнулась над головой, страх заполнил сердце, но я отчаянно забила ногами, отталкиваясь от драккара как можно дальше, прежде чем всплыть. Судорожно хватая воздух, я поискала берег, а затем перевернулась на спину и рванула в его сторону.

Волна накрыла лицо, заставив меня встать в воде вертикально. Ужас сдавил грудь. Драккар уже спускал парус и готовил весла. Если не доберусь до земли, меня нагонят.

Я набрала воздух, снова легла на спину и, не обращая внимания на то, как вода заливает лицо, изо всех сил погребла.

Быстрее!

Ноги молотили воду, но уже совсем скоро воздух кончился.

Я зависла, глотая воздух и пытаясь освободить руки от пут. Ноги уже сводило, зелье, которым меня опоила Стейнунн, все еще вытягивало все силы.

«Может, так даже лучше, – прошептала совесть, когда я снова ушла под воду. – Может, хорошо, что никто с таким даром не будет ходить по земле».

Но я не хотела умирать. Я хотела жить.

Вырвавшись на поверхность, я жадно вдохнула и снова нырнула.

«Греби! – заорала я на себя. – Греби сильнее!»

Еще вдох, и волны, будто почуяв мой отчаянный порыв, толкали меня к берегу.

Я справлюсь. Обязательно справлюсь.

А потом кто-то обхватил меня за талию и потащил вверх.

– Ты так хочешь от меня сбежать, что готова убиться?! – заорал Бьорн, отплевываясь от прилипшей к щеке мокрой пряди. – Приползти обратно к Снорри, чтобы он тебя пользовал в своих целях?!

– Да! – выдохнула я, пытаясь сперва его пнуть, а потом втиснуть между нами колени, чтобы оттолкнуться, но Бьорн лишь развернул меня к себе спиной. – Лжец поганый!

– Прости! – Он с трудом удерживал нас на плаву, потому что я перестала работать ногами – оба на дно пойдем, если понадобится. – Но ты, как никто другой, должна понять, что значит пойти на все ради защиты семьи!

– Твоя семья – Снорри! – вопила я, захлебываясь брызгами волны. – Твоя семья – Лейф! Твоя семья – Скаланд! Плевать, что тебе Харальд наплел, он тебя у них выкрал!

– Нет! – Бьорн сжал меня крепче. – Он меня от них спас!

– Ложь! – Глаза обожгли еще и подступающие слезы. Драккар уже был совсем близко. Я упустила шанс. – Он убил твою мать!

– Да нет же! – Бьорн развернул меня к себе, его взгляд пылал. – Это Снорри пытался убить мою мать. Хотел убить нас обоих, Ильва убедила его, что только так Лейф станет наследником. Но мать выбралась из огня и бежала со мной в Нордланд, где нас укрыл Харальд. Фрея, моя мать жива!

Теперь меня захлестнула не вода, а потрясение.

– Но как же дух?.. Дух – это Сага!

– Очередной обман Снорри. Это с матерью я говорил во Фьялльтиндре, это ее я убедил, что ты способна изменить свою судьбу, и мать впоследствии убедила в этом Харальда. Она жива и здорова, в Нордланде. – Бьорн прижал меня к себе, согревая жаром тела даже в холодной воде. – Позволь мне отвезти тебя к ней, Фрея. Выслушай, что она скажет, прежде чем вынести приговор. Она даст ответы, которые ты ищешь.

Я не хотела туда плыть. Не хотела никаких объяснений. Только цепляться за гнев и ярость на Бьорна, что во мне клокотали.

– Пожалуйста, – выдавил он сквозь стиснутые зубы. – Я знаю, что не имею права тебя просить, но пожалуйста, сделай мне это последнее одолжение. Мне нужно, чтобы ты все поняла.

– Никогда не пойму, – выплюнула я.

И все же не стала противиться, когда меня схватили и втянули обратно на драккар. Не сказала ни слова, когда поднимали паруса и Скаланд постепенно исчезал вдали. Я просто смотрела вперед, пока не увидела берег Нордланда – скалистый, суровый, серый.

Место, где меня ждут ответы, это да.

А еще – где я возьму свою судьбу в собственные руки.