– Фрея, проснись.

Я со стоном разлепила веки и выпрямилась, и даже от такого простого движения у меня заныло все тело.

– Сколько я проспала?

– Всего пару часов, – ответил Бьорн, вставая. – Нужно двигаться дальше. Уже полдень, а ты должна быть в святилище к полной луне.

– Как ты определяешь время?

Я поморщилась, когда он поднял меня на ноги. Болело вообще все.

– Чутье.

Бьорн потер глаза, и я заметила под ними темные круги:

– А ты не спал?

– Если засну, топор исчезает, а тебе было холодно.

Мне бы чувствовать себя виноватой, но вместо этого от его доброты в груди разлилось тепло.

– Спасибо.

Бьорн пожал плечами:

– Радуйся, что не родилась в Нордланде. И первой зимы бы не пережила с тем, как плохо ты переносишь холод.

Тут не поспоришь, так что я предпочла закинуть сумку на плечо.

– В путь.

Мы продолжили подъем в молчании, что, к сожалению, дало мне время поразмыслить над нашим разговором перед тем, как я заснула. Над напряжением, что между нами повисло.

Я знала, что не выдумываю. Знала, что это взаимно, не одну меня к нему влечет. А вот чего я не знала, так это что делать. Утолить похоть – глупый риск. Не только из-за последствий, если нас поймают, но и потому, что едва ли этот зуд исчезнет, если его почесать. Скорее только сильнее разгорится с каждым разом, как я буду проводить ногтями по своей коже. Ну, или по его коже, если уж на то пошло. Познав его, я стану желать его лишь сильнее, а изменников всегда рано или поздно ловят.

Изменница.

От слова коробило – и одновременно хотелось злобно сплюнуть, ведь это неправда. Мы со Снорри не настоящие муж и жена, и потому в своих чувствах к Бьорну никакие брачные узы я не предавала. А вот кровную клятву – определенно.

Я нахмурилась. Хоть я и не забывала о клятве, которую дала в ночь свадьбы, меня больше заботили последствия, что обрушатся на мою семью, чем кара, которую уготовило мне заклятье Ильвы. Оно не позволит мне нарушить слово, будто невидимые цепи? Или я как-то пострадаю, если преступлю клятву? Я не знала, а задать такой вопрос Ильве значило бы привлечь ее внимание к тому, что я отчаянно пыталась скрыть.

Неважно, напомнила я себе. Ты все равно этого не сделаешь.

И тут Бьорн вдруг решил обернуться:

– Чего притихла?

– Сказать нечего.

Я с досадой поморщилась, понимая, что упустила возможность, когда Бьорн лишь пожал плечами и отвернулся.

«Как только выберемся из этих проклятых пещер, станет легче, ведь мы больше не будем наедине, а значит, не будет искушения», – промелькнула мысль, но я уже понимала, что обманываю себя. Никуда оно не денется. И с тем, как Снорри настаивал, что якобы по велению богов Бьорн должен охранять меня на каждом шагу, мы будем вместе постоянно. А значит, постоянным будет и искушение.

«Возьми себя в руки, – одернула я себя строго. – Ты не животное, чтоб тобой правила похоть. Перестань гонять эти мысли по кругу, и они уйдут».

И вообще, сейчас думать о сексе может лишь полная дура. Куда более насущных забот выше крыши. Например, что случится, когда я доберусь до вершины горы ради обряда. Или еще важнее: почему именно я, из всех детей богов, должна сыграть такую важную роль, и как мне совершить все предначертанное. Вот о чем следовало размышлять.

И все же разум сторонился этих вопросов, потому что все это казалось мне совершенно неподвластным. Что толку ломать голову над тем, что я не понимала и на что не могла повлиять? Такое лишь сводит с ума, особенно сейчас, когда я никак не найду ни одного ответа.

Сколько ни прячься от реальности, она все равно не исчезнет.

Я отогнала эту мысль и посмотрела на Бьорна, шагавшего впереди. Сердце сжалось, пока я с упоением разглядывала его широкие плечи, узкую талию, мощные предплечья под закатанной до самых рукавов кольчуги рубахи. Он держал топор чуть в стороне от тела, чтобы ненароком не поджечь ткань, и я искренне восхищалась его выдержкой, так долго поддерживать чары наверняка изрядно изматывало.

Именно это восхищение и тревожило, потому что мои чувства… не касались только плотского. Бьорн мне нравился. Нравилось, как он был одновременно ужасающе безжалостным и до боли добрым. Нравилось, как он заставлял меня смеяться и как его острый ум постоянно держал меня в напряжении. Нравилось, как я чувствовала себя в его присутствии не просто в безопасности, но сильной. Я хотела быть с ним рядом, и я до смерти боялась, как мои чувства могут разрастись, если и дальше лелеять это желание.

Поговори с ним.

Да помогут мне боги, но это ведь разумно. Бьорн потеряет не меньше меня, если предаст отца, поддавшись напряжению между нами. Может, если мы обсудим проблему и придем к единому решению – не следовать этому зову, – мы избавим себя от множества сердечных мук.

«Скажи что-нибудь, – убеждала я себя. – Сейчас самое время».

Губы приоткрылись, но ничего полезного с них не сорвалось. Я просто разинула рот, как выброшенная на берег рыба, а язык онемел. Что, если я ошиблась? Что, если влечет лишь меня одну и признанием я повергну его в ужас? Мне живо представилось, как я говорю: «Бьорн, да, я замужем за твоим отцом, но давай-ка обсудим, как мы оба хотим сбросить одежду и потрахаться», в его глазах вспыхивают страх и отвращение, а я от стыда пытаюсь провалиться сквозь землю.

«Лучше так, чем другой вариант, – зашептал голос. – Хватит трусить. Заведи разговор».

– Бьорн, – начала я, собравшись с духом.

Но он уже указывал вверх по ступеням, где стены озарял слабый свет солнца.

– Похоже, мы на месте.

Впервые за, кажется, целую вечность я вдохнула чистый горный воздух. Мы добрались до Фьялльтиндра.

А значит, момент для разговора – момент действовать – упущен.

Меня накрыла сокрушительная волна облегчения. Пропихнувшись мимо Бьорна, я почти взлетела по последним ступеням и выскочила на вершину горы.

Вокруг простирались облака, и мне пришлось подождать, пока глаза привыкнут к свету, чтоб случайно не сорваться с края той гребаной скалы, на которую я так отчаянно взбиралась. Сморгнув жгучие слезы, я увидела деревья и припорошенную снегом землю.

А еще мужчину, который, разинув рот, пялился на меня во все глаза.

– Как?.. – изумился он, протягивая руку, словно желая удостовериться, что я настоящая. – Как?..

– Драуги повержены, – объявил Бьорн, появляясь рядом со мной, отчего мужчина отпрянул. – За это можете благодарить Фрею Огнерожденную, дитя Хлин и госпожу Хальсара.

Я прикусила щеки, всем сердцем желая избавиться от последнего титула.

Мужчина, который, судя по одеянию, был годи этого святилища, уставился теперь на нас обоих, все так же с отвисшей челюстью, и наконец выдавил:

– Она уничтожила драугов?

– Именно это я и сказал, да. – Бьорн оперся локтем на каменную кладку у хода, из которого мы вышли. – Сокровища остались, но я бы придержал жадные ручонки, а то недолго эти пещеры будут пустовать.

Годи заморгал, потом качнул головой.

– Воистину боги вмешались.

Бьорн открыл было рот, но я быстро наступила ему на ногу, не желая вот так сразу выслушивать сильно приукрашенный рассказ о случившемся. К тому же я пришла сюда с целью и горела желанием довести дело до конца.

– Мы можем продолжить путь к святилищу?

– Разумеется, дитя Хлин, – склонил голову годи. – Вы войдете лишь через главные врата, после того как покоритесь воле богов.

Он указал на узкую тропу, что бежала вдоль обрыва:

– Следуйте по ней до моста, где ожидает мой собрат, дабы принять ваше смирение.

Если в святилище вела лишь одна дорога, то какова вероятность, что ее не стерегут ярлы, жаждущие моей смерти?

Бьорн, судя по всему, подумал о том же.

– Наше путешествие было нелегким, и мы оказали Фьялльтиндру великую услугу. Может, в порядке исключения позволишь пройти здесь? – Он указал на деревья, за которыми я различила строения и сновавших между ними людей. – Никто не узнает.

Годи выпятил грудь и вскинул подбородок.

– Боюсь, это невозможно. Даже для вас.

Я поморщилась. Не стоило испытывать терпение Бьорна после нескольких дней без сна. И, судя по тому, как он стиснул зубы, мои опасения подтверждались.

– А кто меня остановит? Ты, что ли? Давай, рискни. – Бьорн потряс головой и зашагал к деревьям. – Пойдем, Фрея. Уже чую запах еды.

Он сделал с полдюжины шагов – и пошатнулся, словно наткнувшись на невидимую преграду. Потирая лоб и зло ругаясь, Бьорн вытянул руку, и его ладонь замерла в воздухе, будто прижатая к совершенно прозрачному стеклу. Я заметила ухмылку годи, хотя он мудро стер ее с лица, прежде чем Бьорн обернулся.

– Вы должны пройти через врата, – непреклонно повторил годи.

Бьорн досадливо сощурился, и я разделяла его чувства. Мы пробирались сквозь мрак, сражения и смерть, и вот нас остановила какая-то традиция.

– Ты знаешь, кто я?! – рявкнул Бьорн.

Годи снисходительно улыбнулся. Довольно смело с его стороны, хоть Бьорн этого и заслуживал. Я сама с трудом держалась, чтобы не закатить глаза, пусть и понимала, что он вел себя так из отчаяния, а не тщеславия.

– Боюсь, сам ты не назвался, когда представлял свою госпожу. Но как бы ни гремела твоя боевая слава, ты должен пройти через врата. Такова воля богов.

Бьорн подвигал челюстью, а потом одарил годи такой улыбкой, что тот шарахнулся прочь.

– Хорошо. Фрея, пойдем.

Даже когда годи остался далеко позади, Бьорн все продолжал бубнить под нос все более цветистые проклятия.

– Что будем делать? – спросила я.

– Посмотрим, нет ли у врат засады. Возможно, благосклонность богов нас не оставит, и мы пройдем спокойно.

Вряд ли, ведь все это должно быть моим испытанием, но я предпочла промолчать.

Мы следовали по узкой тропе вокруг вершины горы. Облака и туман скрывали вид, но я чувствовала, как от высоты захватывает дух. Не для того ли святилище устроили здесь, чтобы приблизить нас к небу и богам? Но, подняв голову, я увидела лишь все те же облака.

Нас окутали ароматы готовящейся еды, и у меня заурчал желудок. Те, кто уже попал в границы Фьялльтиндра, смеялись и играли музыку так, словно ничто в мире их не заботило. Вот только добраться до них было невозможно: мы с Бьорном проверяли невидимую преграду каждый десяток шагов, однако так и не обнаружили никакой бреши. Он даже заставил меня залезть ему на плечи и пощупать повыше, но эта стена уходила к облакам.

Когда впереди наконец показались два огромных каменных столба, я была уже голодна как волк, ужасно не в духе и готова сбросить с обрыва любого, кто встанет у меня на пути.

Бьорн схватил меня за руку и оттащил в кусты. Кое-как скрывшись за лишенными листьев ветками, мы всмотрелись вперед. Так я впервые увидела дорогу по южному склону. Из того, что отсюда виднелось, подъем был крутым и опасным, и последние шаги требовали от путников пересечь узкий каменный мост над пропастью, чтобы добраться до пространства перед вратами.

У этих самых врат слонялись восемь воинов. Еще больше – по ту сторону пропасти, где явно был разбит лагерь, что вряд ли бы сделали те, кто просто ждет разрешения войти в святилище.

– Ты знаешь, кто они? – прошептала я.

Бьорн скупо кивнул и указал на здоровяка с густой рыжей бородой и бритой головой.

– Ярл Стен.

Ярл Стен, сложенный, как бык, держал топор, который я бы, вероятно, с трудом подняла.

– И он с твоим отцом, думаю, не в лучших отношениях?

Бьорн бросил на меня косой взгляд, намекая, что надеяться на такое – верх идиотизма.

– Ладно, – буркнула я и посмотрела на небо. Солнце уже клонилось к закату, а значит, до появления луны оставался всего час-другой. – Убьем их, пройдем через врата и сделаем то, зачем пришли.

Бьорн вскинул брови:

– Возможно, вместе с кровью богини в твоих жилах течет кровь древних валькирий.

– Почему ты так решил?

– Ты начинаешь видеть в расправе лучший выход.

И близко не правда. Я видела в расправе решение лишь потому, что иначе ее совершат надо мной.

– И почему здесь это не лучший выход?

– Потому что, – ответил Бьорн, – как я понимаю, чтобы пройти через врата во Фьялльтиндр, нужно встать на колени и почтить каждого из богов по имени.

Я уставилась на Бьорна с внезапным осознанием: он ведь провел большую часть жизни в Нордланде и тоже никогда не бывал в этом святилище.

– Каких именно богов?

– Всех.

Я побледнела, и Бьорн тихо рассмеялся:

– Не все битвы выигрывают сталью, Огнерожденная. Некоторые – хитростью.

– И что ты предлагаешь? – спросила я, охваченная одновременно и тревогой, и любопытством, потому что Бьорн улыбнулся шире, и его зеленые глаза весело сверкнули. А я прекрасно понимала, что это значит.

– Предлагаю посмотреть, как там годи собирают свое золото.